Борт номер шестнадцать, ответьте.
Статичный треск в наушниках сменился чистым, металлическим голосом:
– Номер шестнадцать на связи.
– Номера семнадцать, восемнадцать, девятнадцать, двадцать?
– На связи.
– Отлично, парни. Подогревайте двигатели и слушайте задание. Обнаружен очередной Монстр. Категория «Мафусаил». Находится на берегу водоёма. Он крупный и, судя по всему, в состоянии релаксации. Вы трое – атакуете в лоб, отвлекаете внимание. Шестнадцатый и семнадцатый, пользуясь обстановкой, незаметно заходите с тыла и по очереди запускаете буры. Быстро берёте образцы и по команде все возвращаетесь на базу. И, постарайтесь, без потерь. Всё понятно?
– Так точно.
– Удачи, парни.
В крошечных, похожих на стеклянные капсулы кабинах, зажглись панели управления. Монокоптеры – изящные, стрекозиные машины стояли на стартовой площадке под сенью гигантских грибов-спутников. Вокруг был не лес в человеческом понимании, а другой мир: воздух, густой от спор и феромонов, гигантские стебли трав, похожие на стальные тросы, и вечный, приглушённый гул жизни чужой планеты.
Бесшумные электрические винты заработали, поднимая в воздух облачко сизой пыли. Пока машины грелись, пилоты, прикованные к своим креслам-коконам, лениво перекидывались фразами по внутренней связи.
– Не понимаю, зачем нам столько образцов? – выразил сомнение Ли, пилот «восемнадцатого». В его голосе слышалась усталость, не первая смена подряд. – Вчера три рейда, сегодня уже второй. Учёные там, на орбите, что, целое море этой жижи собрать хотят?
– Нам надо контролировать ситуацию, – ответил спокойный, начётнический голос базы. Это был учёный-куратор, «Сивилла». – Вид вымирает. По химическому составу межтканевой жидкости мы можем понять стадию деградации, рассчитать, сколько у них ещё есть времени, и что мы можем успеть сделать.
– Это всё экология, – проворчал кто-то.
– Экология – само собой, – продолжала Сивилла. – Но главный фактор – это жидкость, которую они потребляют в огромных количествах. Та самая, что в прозрачных цилиндрах имеющих сужение. Она для них – нейростимулятор и социальный маркер. Но её состав… он катастрофически токсичен. Разрушает печень, почки, нервную систему. Они даже размножаться стали хуже. Агрессия растёт, инстинкты притупляются.
– Я всё понимаю, – вздохнул Ли. – Это, конечно, с нашей стороны благородно. Миссия спасения. Но после каждого такого полёта… гибнут наши парни. Лиу в прошлом месяце, теперь вот Оис вчера, каждый раз ловим удачу за хвост.
– Это наша работа, Ли, – голос куратора оставался невозмутимым. – Риск заложен в алгоритм.
– Хотелось бы верить, что это всё оправдано, – тихо произнёс пилот «двадцатого».
Беседу прервал резкий, автоматизированный голос диспетчера: «Группа – на вылет. Координаты загружены. Удачи.»
Монокоптеры, как пушинки, сорвались с площадки и, выстроившись в рассредоточенную цепь, понеслись над фантасмагоричным ландшафтом. Они пролетали над озёрами, похожими на моря, мимо колоссальных, неподвижных «скульптур», которые были спящими формами жизни. Мир был огромен, враждебен и поразительно красив в своём безразличии.
Монстр и вправду был огромен. Категория «Мафусаил» – возрастной, матёрый экземпляр. Он сидел на берегу водоёма с прозрачной водой. Его тело было испещрено шрамами и наростами. Два гигантских, фасеточных, не мигающих глаза были прикованы к плавающему на поверхности красному шарику непонятного назначения. Он был в ступоре, в трансе потребления.
– Ишь, медитирует, – процедил пилот «девятнадцатого».
Группа начала осторожный облёт объекта, сканируя его на предмет уязвимых точек и активных конечностей.
– Ну и вонючий же он! – пилот «двадцатого» сморщился, хотя запах, конечно, сквозь бронестекло кабины не проникал. Датчики зашкаливали от выбросов феромонов и продуктов распада той самой жидкости.
– Да уж, что есть, то есть, – подтвердил Ли. – Бывают монстры поменьше, и не такие вонючие. Но те… они поливают себя дополнительными токсичными жидкостями из чёрных баллонов. Думают, что нас это отгоняет. Только вредят себе ещё больше. Дикари.
– Пилоты, за мной! – скомандовал лидер группы, «двадцатый». Три монокоптера, включив генераторы ультразвука, издающие пронзительный, невыносимый для чувствительных органов Монстра писк, понеслись на него в лоб.
Монстр вздрогнул. Противный визг ударил по его рецепторам. Но глаз от красного шарика он не отвёл. Вдоль его могучего бока пришёл в действие гигантский, складывающийся манипулятор с пятиконечным захватом на конце. Он начал совершать в воздухе широкие, неторопливые, но угрожающие круговые движения, словно отмахиваясь от назойливых насекомых.
– Отгоняет, – усмехнулся «девятнадцатый». – Щас мы тебе!
Тройка коптеров закружила вокруг его головы, пикируя и резко уходя вверх, усиливая ультразвуковой вой.
Тем временем, «шестнадцатый» и «семнадцатый», пользуясь шумом, на минимальной скорости и с выключенными внешними огнями, подобрались сзади. Совершив ювелирную посадку на шероховатый участок его спины, они закрепились магнитными захватами. Пилот «шестнадцатого», Лу, спокойный и методичный, приготовил бур – тонкое, алмазное сверло.
– Давай, ты первый, – сказал ему напарник.
Бур с тихим шипением вонзился в эластичный, но невероятно прочный панцирь. Прозвучал глухой хруст. Заработал вакуумный насос, и первый образец густой, красной межтканевой жидкости наполнил стерильный контейнер.
– Отлетай, теперь я, – передал «семнадцатый».
Лу отстыковался и отошёл на безопасное расстояние. Его напарник занял позицию.
А Монстр в это время всё так же лениво отмахивался от трёх назойливых «насекомых», жужжащих у его «лица». Но тут красный шарик на воде дёрнулся, подрагивая на мелкой ряби. Для Монстра это было всем. Всё его существо, все нейронные цепи сфокусировались на этом движении. Он замер, манипулятор остановился в полусогнутом положении. Транс углубился.
– Давай, Ляс, бури уже, пока он в ступоре! – прошептал напарник.
Второй бур легко вошёл в свежее отверстие. Насос снова загудел.
И вдруг шарик перестал шевелиться. Иллюзия исчезла. Монстр, разочарованный, начал терять интерес. И в этот момент в его нервные окончания ворвался сигнал – острая, глубокая боль в спине. Там, где чужеродный предмет нарушал целостность его тела.
Гигантский манипулятор взметнулся с неожиданной, чудовищной скоростью.
– Атака! Он почувствовал бур! – закричал «семнадцатый», пытаясь отстыковаться.
Тройка отвлекающих коптеров бросилась на Монстра, поливая его глаза сгустками электромагнитного импульса. Но было поздно. Пятиконечный захват, размером с автомобиль, обрушился на спину Монстра с силой падающего скафандра. Раздался оглушительный, короткий хлопок, смешанный с визгом рвущегося металла.
На месте, где секунду назад был изящный монокоптер «семнадцатого», осталась сплющенная лепёшка из композитов и титана. Из-под неё растеклось тёмное, маслянистое пятно – смесь топлива, гидравлики и… того, что осталось от пилота Ляса.
В эфире на секунду воцарилась мёртвая тишина, которую нарушил сдавленный, полный ярости голос:
– Ляс погиб! Он убил его!
– Я ему сейчас глаз высверлю! – зарычал пилот «двадцатого», разворачивая свой аппарат и наводя микроракеты на огромный фасеточный глаз.
– Не делай этого, Ло! – вклинился в эфир холодный, но напряжённый голос Сивиллы. – Он без глаза не сможет найти себе самку для спаривания! Вид и так на грани! Ты хочешь добить его окончательно?!
– Ляс погиб из-за каких-то образцов! – кричал Ло, его голос сорвался на истерику.
– Внимание, это база! – рявкнул уже командный голос. – Прекратить атаку! Всем срочно вернуться на базу! Это приказ! Немедленно!
Монокоптеры, словно опомнившись, резко набрали высоту и, оставив позади неподвижного Монстра, скрывшегося за гигантскими стеблями местной флоры, и крошечное, дымящееся пятно на его спине, скрылись в серой дымке.
Василий Игнатьевич очень любил рыбалку. Но сегодня был явно не его день. Уже третий час он сидел на складном стульчике на берегу заросшего пруда где-то в Подмосковье, а поплавок упрямо стоял как вкопанный. Комарьё звенело безумным хором, забираясь под одежду. Солнце клонилось к закату, окрашивая воду в густой, медный цвет.
Сгорбившись, Василий Игнатьевич с тоской посмотрел на пустой садок, потом на единственную, уже пустую, бутылку из-под водки «Столичная». Он взял её, сделал последний, тщетный глоток прямо из горлышка, выловив языком последнюю каплю горьковатой влаги. Вздохнул. Проклиная комаров, погоду и бестолковую рыбу, он швырнул бутылку через плечо в густые кусты лозняка за спиной. Та с глухим звяканьем покатилась по сухим веткам.
Больше так и не клюнуло. Совсем. Даже мелочь не трогала. «Мёртвый пруд», – подумал он, зло складывая удочку.
