Запись № 483. Сектор Земля. Прошло 72 часа.
Я не улетел.
Мой корабль, скрытый в поле невидимости на орбите Луны, уже третий раз отправляет запрос на возвращение. Совет начинает беспокоиться. В моих отчетах слишком много «белого шума» — так они называют эмоции, просачивающиеся сквозь логические фильтры. Они считают это вирусом. Возможно, они правы.
Вчера я снова пришел в парк. Старика не было. Его скамейка пустовала, и это вызывало странный дискомфорт в моей системе жизнеобеспечения — ощущение, которое люди называют «тоской». Я сидел там, наблюдая за тем, как сменяются картины реальности: матери вели детей в школу, спешащие офисные работники роняли кофе, подростки смеялись, глядя в экраны своих телефонов.
Я пытался анализировать их действия с точки зрения Космического Кодекса Эффективности.
Зачем они спешат? Всё равно умрут.
Зачем они любят? Это лишь химическая реакция, ведущая к размножению.
Зачем они смеются? Это потеря энергии.
Мой логический модуль выдавал верные ответы, но они казались мне... лживыми.
Внезапно мой сканер засек знакомый биоритм. Старик. Он шел медленно, тяжело опираясь на палку, но в руке он сжимал тот самый прозрачный пакет с пряниками. Он не заметил меня — моя маскировка была идеальна, я выглядел как обычный мужчина средних лет в сером пальто. Но я не стал отключать её. Я хотел подойти.
— Доброе утро, — сказал я, когда он опустился на скамейку. Мой голосовой синтезатор идеально имитировал местную интонацию.
Старик прищурился, разглядывая меня.
— И тебе того же, сынок. Ты новый здесь? Не видел тебя раньше.
— Я путешественник, — ответил я. Это была не ложь. — Издалека.
— Далеко — это как? В другом городе? Или в другом мире? — он хитро улыбнулся, и в его глазах сверкнул такой озорной огонек, что моим процессорам потребовалась доля секунды, чтобы понять: он шутит. Он чувствует, что я чужой.
— В другом мире, — решил я ответить честно. Пусть это будет эксперимент.
Старик кивнул, словно это была самая обычная новость. Он отломил кусок пряника и протянул мне.
— Там, в твоем мире, есть пряники?
— Нет, — ответил я, принимая угощение. — У нас есть питательные пасты. Они содержат идеальный баланс белков и углеводов.
— Скучно, — вздохнул он. — У нас тоже есть пасты. Но они не пахнут детством.
Я замер. «Пахнут детством». Метафора. Абсурдная, нелогичная, но почему-то она вызвала у меня всплеск данных в секторе памяти. Я вспомнил свой дом. Астрион. Стерильные белые залы, вечная тишина, холодный свет звезд. Мы совершенны. Мы бессмертны. Но у нас нет запахов. У нас нет прошлого, которое можно вспомнить с теплотой. Мы храним информацию, но не храним привязанность.
— Почему вы не боитесь? — спросил я. — Вы знаете, что я не такой, как вы. Ваша религия и наука говорят, что мы должны внушать страх.
Старик пожевал пряник, глядя на падающие листья.
— Знаешь, сынок... когда тебе восемьдесят три, и у тебя болят колени, и друзья ушли в лучший мир... страх притупляется. А интуиция обостряется. Ты не выглядишь как чудовище. Ты выглядишь как тот, кто очень устал от своего совершенства.
От его слов по моей спине (биологической проекции) пробежал холодок.
— Устал, — повторил я. — Да. Я устал от того, что знаю всё наперед. У нас нет неожиданностей.
— В этом и есть подарок, — старик ткнул пальцем в небо. — Жизнь — это лотерея. Никто не знает, когда выпадет джекпот, а когда билет окажется пустым. Если бы вы знали всё заранее... зачем бы вы жили? Это как читать последнюю страницу книги, не читая начала.
В этот момент мой нейросеть получила системное уведомление: «Патрульный крейсер Астриона входит в атмосферу для принудительной эвакуации сотрудника. Причина: риск ментального заражения».
Они шли за мной. Они хотели стереть мне память.
Я посмотрел на старика. Он спокойно наблюдал за небом, не видя огромного серебристого диска, скрытого облаками, который видели мои сенсоры.
— Мне пора, — сказал я, вставая. — Спасибо за пряник.
— Береги себя, странник, — кивнул он, не отрывая взгляда от горизонта. — И не бойся ошибаться. Ошибки — это то, что делает нас живыми.
Я отошел за угол здания и отключил голографическую маску. Моя истинная форма — серебристое сияние чистой энергии — на мгновение сверкнула в переулке. Но прежде чем телепортироваться на борт корабля, я сделал то, что запрещено Великим Протоколом.
Я скопировал воспоминание об этом разговоре и вкусе пряника в защищенный сектор, недоступный для стирания.
Пусть Совет сотрет мои базы данных. Пусть вернет меня к холодной логике. Но теперь я знаю то, чего не знает ни один компьютер во Вселенной.
Смысл жизни не в том, чтобы длиться вечно.
А в том, чтобы сгореть ярко, оставив после себя теплый след в чьей-то памяти. Даже если это память старика на скамейке в парке.
Статус миссии: Изменен.
Цель: Вернуться. Не как наблюдатель. А как участник.
Понравилась история? Напишите в комментариях, что бы вы сделали на месте инопланетянина: остались бы вечно живым и холодным или выбрали короткую, но яркую человеческую жизнь?
