Нынешняя история с развитием и массовым внедрением искусственного интеллекта во многом повторяет общественные мифы и опасения, которые сопровождали становление интернета в 1990-е годы. Тогда технология находилась в стадии ранней адаптации: отсутствовала устойчивая бизнес-модель, нормативная база формировалась постфактум, а массовый пользователь только осваивал новый инструмент. В переходный период действительно возникали перекосы и издержки. Однако по мере институционализации и технологической доработки общество и экономика адаптировались значительно быстрее, чем предполагали скептики.
Первый устойчивый миф того времени — "интернет уничтожит рабочие места". В середине 1990-х звучали прогнозы о массовом вытеснении занятости автоматизацией и цифровыми сервисами. Фактическая динамика оказалась иной. Возникли новые отрасли — электронная коммерция, цифровой маркетинг, облачные сервисы, кибербезопасность. Один из показательных примеров — Amazon, который начинал как онлайн-магазин книг, а сегодня является одним из крупнейших работодателей частного сектора в мире с численностью персонала свыше 1,5 млн человек. Произошла не ликвидация рабочих мест, а их трансформация.
Второй миф — "интернет останется нишевой технологией". В 1995 году проникновение сети в домохозяйствах США — самой развитой на тот момент крупной интернет-страны — не превышало 15%, а в большинстве стран мира было близко к статистической погрешности. Скепсис строился на предположении, что массовый потребитель не станет использовать сложные цифровые инструменты. Однако к 2025 году проникновение интернета в большинстве стран превышает 90%. Цифровая инфраструктура стала базовым элементом экономической системы, от логистики до финансовых расчётов.
Третий миф — "от интернета тупеют". В конце 1990-х и начале 2000-х активно продвигался тезис о том, что доступ к быстрым источникам информации приведёт к снижению когнитивных способностей, деградации памяти и утрате навыков глубокого анализа. Аргументация строилась на предположении, что при наличии поисковых систем человеку больше не потребуется запоминать информацию. По факту же напротив, за последние десятилетия в том числе за счет цифровизации вырос охват высшего образования, расширился доступ к научным публикациям, онлайн-курсам и профессиональным базам данных. Интернет изменил структуру работы с информацией — акцент сместился с запоминания ограниченной информации на навигацию, отбор и критическую оценку широких данных. Это трансформация когнитивных навыков, а не их обнуление.
Четвёртый миф — социальная деградация и изоляция. В 1990-е годы активно обсуждался сценарий разрушения "живых" коммуникаций. Однако эмпирически пользователи интернета чаще поддерживают широкие социальные сети контактов, поскольку могут общаться с кратно большим количеством знакомых, в том числе из разных регионов. Показательно, что в кризисные периоды, включая пандемию 2020 года, цифровая инфраструктура обеспечила непрерывность социальной активности и общения.
Пятый миф — утрата государственного контроля. В 1996 году в США был принят Communications Decency Act, отражавший обеспокоенность нерегулируемостью онлайн-пространства. Распространялись тезисы о "конце суверенитета" в цифровую эпоху. На практике государства выстроили системы регулирования данных, цифрового налогообложения и кибербезопасности. Интернет не разрушил институты, а сделал взаимодействие государства с гражданами более удобным и эффективным.
Исторический цикл развития технологии выглядит предсказуемо: первоначальный ажиотаж, затем фаза страха и критики, после — адаптация общества и нормативной среды, и в конечном итоге — интеграция в качестве базовой инфраструктуры. Интернет прошёл этот путь за 15–20 лет.
Сегодня в отношении искусственного интеллекта воспроизводится аналогичная логика опасений: массовая безработица, деградация компетенций, вытеснение целых отраслей. Но на деле речь идет всего лишь о трансформации рынка труда, социальных связей и государственного управления.