Стена недоверия
После новогодних праздников жизнь вошла в привычную колею. Степан снова пропадал на работе — начались новые проекты, совещания, отчёты. Ксюша понимала, что это необходимо, но внутри снова зашевелился страх.
Она старалась не подавать вида. Улыбалась, когда он приходил поздно, кормила ужином, слушала рассказы о рабочих проблемах. Но по ночам, когда Степан засыпал, она лежала и смотрела в потолок, думая о том, что всё может рухнуть в любой момент.
— Ты какая-то странная в последнее время, — заметил Степан в пятницу вечером. — Устала?
— Немного, — соврала Ксюша. — Дети много сил отнимают.
— Может, отдохнём в выходные? Съездим куда-нибудь?
— Давай, — согласилась она, но без энтузиазма.
Степан посмотрел на неё внимательно, но ничего не сказал.
В субботу утром он объявил, что они едут за город. В пансионат, с бассейном и рестораном. Детей взяли с собой — для них там была специальная комната с аниматорами.
Ксюша старалась радоваться, но внутри сидел холодок. Она всё время ловила себя на том, что смотрит на Степана и ищет признаки того, что он устал от неё. Что она ему надоела. Что он жалеет о своём выборе.
— Ты чего такая напряжённая? — спросил он, когда они сидели в ресторане, пока дети были с аниматорами.
— Всё хорошо, — улыбнулась она.
— Ксюш, я же вижу. Что-то не так.
Она молчала долго. Потом сказала:
— Я боюсь.
— Чего?
— Что ты однажды проснёшься и поймёшь, что ошибся. Что я не та, кто тебе нужен. Что дети тебя утомляют. Что быт засасывает. Что я слишком скучная, слишком простая, слишком...
— Стоп, — перебил Степан. — Ты это серьёзно?
Она кивнула, не поднимая глаз.
— Ксюша, посмотри на меня.
Она подняла голову.
— Я люблю тебя, — сказал он твёрдо. — Люблю такой, какая ты есть. С детьми, с бытом, с усталостью, с этими дурацкими страхами. Ты — моя женщина. Моя семья. И я ни за что не уйду. Слышишь? Ни за что.
— А если я тебе надоем?
— Не надоешь.
— Откуда ты знаешь?
— Знаю, — просто ответил он. — Потому что с каждым днём люблю всё сильнее. Потому что без тебя мне плохо. Потому что ты — мой дом.
Ксюша смотрела на него и чувствовала, как слёзы подступают к глазам.
— Прости, — прошептала она. — Я просто... я не привыкла к такому счастью. Всё время жду подвоха.
— Не жди, — он взял её за руку. — Просто живи. Со мной. Мы вместе.
Она кивнула и улыбнулась сквозь слёзы.
— Я постараюсь.
— Вот и умница.
Вечером, когда дети уснули, они гуляли по заснеженному парку пансионата. Было тихо, красиво, фонари освещали дорожки, снег скрипел под ногами.
— Спасибо, — сказала Ксюша.
— За что?
— За то, что терпишь мои загоны. За то, что не сдаёшься. За то, что ты есть.
— А ты терпишь мои, — улыбнулся Степан. — Я ведь тоже не подарок. Работа допоздна, вечно занят, мало внимания.
— Ты даёшь мне главное, — сказала она. — Любовь. И защиту. И семью.
Он остановился, повернул её к себе.
— Ксюша, я хочу, чтобы ты знала: я никогда никого не любил так, как тебя. Ты — моя первая настоящая любовь. И последняя.
Она прижалась к нему.
— И ты мой первый. Первый, кто меня увидел. Первый, кто полюбил. Первый, кто стал родным.
Они стояли посреди заснеженного парка, обнявшись, и им было тепло. Потому что любовь греет лучше любого огня.
Мелочи
После разговора в пансионате Ксюша стала спокойнее. Страх не исчез совсем, но перестал быть таким острым. Она училась доверять. Училась принимать его заботу. Училась просто быть счастливой.
Степан тоже изменился. Стал внимательнее к мелочам. Замечал, когда она устаёт, и забирал детей из сада. Покупал её любимые цветы — не розы, а простые ромашки, которые она обожала. Оставлял записки на подушке: «Люблю. Твой С.».
Ксюша собирала эти записки в коробочку. Перечитывала в трудные минуты.
— Ты как подросток, — смеялась она.
— А ты как девочка, — отвечал он. — Которая заслуживает быть счастливой.
В середине января случилось важное событие. Степан объявил, что они переезжают.
— Куда? — удивилась Ксюша.
— В мою квартиру, — ответил он. — Там больше места. Детям будет где играть. И тебе спокойнее.
— Но твоя квартира... она же такая... дорогая. Я там буду чувствовать себя чужой.
— Не будешь, — твёрдо сказал он. — Потому что это теперь наша квартира. Я уже оформил документы. Ты вписана.
Ксюша замерла.
— Что значит — вписана?
— То и значит. Квартира теперь на двоих. Твоя доля.
— Степан... — она не знала, что сказать. — Зачем?
— Затем, что ты моя жена. Почти жена. И у тебя должно быть своё. На случай... ну, мало ли.
— Ты думаешь, я из-за денег?
— Нет, — он обнял её. — Я думаю, что ты должна быть защищена. Что бы ни случилось.
Ксюша смотрела на него и не верила.
— Ты правда такой или мне снишься?
— Правда, — улыбнулся он. — Только твой.
Переезд занял неделю. Ксюша сначала боялась, что не впишется в его стерильно чистую квартиру-студию, но Степан сам предложил всё переделать.
— Хочешь — меняй, — сказал он. — Это теперь твой дом. Делай что хочешь.
И Ксюша занялась дизайном. Купила мягкие ковры, развесила детские рисунки на стенах, поставила цветы на подоконники. Квартира преображалась на глазах.
— Теплее стало, — заметил Степан, глядя на результаты.
— Это потому что душа появилась, — улыбнулась Ксюша.
— Раньше души не было?
— Раньше тут жил робот. А теперь — человек.
Он засмеялся и поцеловал её.
— Спасибо, что очеловечила.
— Пожалуйста.
Дети были в восторге. У Миши появилась своя комната — с письменным столом и полками для книг. У Ани — своя, розовая, с кукольным домиком. Они носились по коридорам и не могли поверить своему счастью.
— Мам, мы правда тут живём? — спрашивал Миша каждый день.
— Правда, — отвечала Ксюша.
— А дядя Степа с нами?
— С нами. Навсегда.
Миша подумал и выдал:
— А можно я буду叫他 папой?
Ксюша замерла.
— Ты хочешь?
— Ага. Он же хороший. И маму любит. И нас. Почти как настоящий папа. Только лучше.
— Спроси у него сам, — предложила Ксюша.
Вечером Миша подошёл к Степану.
— Дядя Степа, — сказал он серьёзно. — А можно я буду называть вас папой?
Степан посмотрел на Ксюшу. Та улыбалась сквозь слёзы.
— Можно, — сказал он хрипло. — Я буду очень рад.
— Папа, — попробовал Миша. — Папа! Мам, у меня теперь папа есть!
Аня тут же подбежала:
— И у меня! Папа! Папа!
Степан подхватил их обоих, прижал к себе.
— Дети мои, — сказал он. — Родные мои.
Ксюша смотрела на них и плакала. От счастья.
Ночью, когда все уснули, они сидели на кухне — теперь большой, светлой, с видом на ночной город.
— Знаешь, — сказала Ксюша. — Я ведь даже не мечтала о таком.
— О чём?
— Обо всём. О тебе. О детях. О доме. О счастье.
— А теперь?
— Теперь боюсь, что это сон.
— Не сон, — Степан взял её за руку. — Реальность. Наша реальность.
— И что мы будем делать дальше?
— Жить, — просто ответил он. — Просто жить. Вместе.
— Это самое сложное, — сказала она.
— Это самое главное.
Они сидели обнявшись, смотрели на огни ночного города и верили, что всё будет хорошо. Потому что не может не быть. Потому что они вместе. Потому что любовь.
продолжение следует...