Медленный танец
После корпоратива прошла неделя. Новый год приближался, и город погрузился в предпраздничную суету. Ксюша носилась по магазинам в поисках подарков для детей, Степан задерживался на работе — закрывали годовые отчёты.
В пятницу вечером, когда Ксюша уже собиралась ложиться спать, в дверь позвонили. Она удивилась — Степан должен был приехать только завтра утром.
На пороге стоял он. С бутылкой шампанского и странной улыбкой.
— Ты чего? — спросила она. — Случилось что?
— Одевайся, — сказал он. — Мы идём гулять.
— С ума сошёл? Двенадцать ночи!
— Самое время, — он поцеловал её. — Быстро одевайся, пока я не передумал.
Ксюша засмеялась, но послушалась. Накинула пальто поверх пижамы, сунула ноги в сапоги.
— Дети? — спросила она.
— Мама присмотрит, — кивнул он на дверь комнаты, где уже спала бабушка. — Я предупредил.
Они вышли на улицу. Город сиял огнями — везде висели гирлянды, сверкали витрины, падал лёгкий снежок.
— Куда мы? — спросила Ксюша.
— Сюрприз.
Он вёл её за руку по заснеженным улицам. Ксюша смотрела по сторонам и не узнавала родной город — таким красивым он ей ещё не казался.
Они вышли к набережной. Там, на открытой площадке, работал каток. Небольшой, залитый прямо под открытым небом, окружённый огнями и елками. Играла тихая музыка, несколько пар медленно скользили по льду.
— Ты умеешь кататься? — спросил Степан.
— Нет, — призналась Ксюша. — Ни разу не пробовала.
— Я тоже, — улыбнулся он. — Будем учиться вместе.
Они взяли коньки напрокат, кое-как натянули и вышли на лёд. Ксюша вцепилась в бортик и боялась отпустить.
— Я не могу, — засмеялась она. — Я сейчас упаду.
— Не упадёшь, — Степан взял её за руку. — Я держу.
Они медленно двинулись вперёд. Ксюша спотыкалась, визжала, хваталась за него, но постепенно начала чувствовать лёд. Степан держал её крепко, не отпускал ни на секунду.
— Смотри, у нас получается! — закричала она.
— Получается, — улыбнулся он.
Они сделали круг, второй, третий. Ксюша уже не боялась, даже пыталась отталкиваться сама. А потом заиграла музыка — та самая, что играла на корпоративе.
— Помнишь? — спросил Степан.
— Помню.
— Потанцуем?
— На льду?
— А почему нет?
Он притянул её к себе, и они закружились в медленном танце. Прямо на катке, посреди ночного города, под падающий снег и тихую музыку.
Ксюша закрыла глаза и прижалась к нему.
— Я так счастлива, — прошептала она. — Так счастлива, что страшно.
— Чего страшно?
— Что это сон. Что я проснусь, и ничего этого нет.
Он остановился, взял её лицо в ладони.
— Это не сон. Это реальность. Наша реальность. И она никуда не денется.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Он поцеловал её. Прямо на катке, под взглядами пары прохожих, под снегом и музыкой.
— Я люблю тебя, Ксюша, — сказал он. — Больше жизни.
— И я тебя люблю, — ответила она. — Больше всего на свете.
Они ещё долго катались, падали, смеялись и снова катались. А потом сидели в маленьком кафе у катка, пили горячий шоколад и смотрели друг на друга.
— Спасибо, — сказала Ксюша.
— За что?
— За этот вечер. За то, что ты есть. За то, что не побоялся меня разбудить и вытащить на мороз.
— Я бы и на край света тебя вытащил, — улыбнулся Степан. — Лишь бы ты была рядом.
Она взяла его за руку.
— Я рядом. Всегда.
Домой вернулись под утро. Мама уже не спала, хлопотала на кухне.
— Ох, молодёжь, — покачала она головой. — Гуляете до утра, а мне с детьми сидеть.
— Мамочка, спасибо, — Ксюша обняла её. — Ты лучшая.
— Знаю, — улыбнулась мама. — Идите спать. Детей я сама в сад отведу.
Ксюша и Степан завалились в кровать и уснули почти мгновенно, обнявшись. А за окнами падал снег, и город готовился к Новому году.
Анатолий предупреждает
За две недели до Нового года случилось то, чего Ксюша боялась больше всего. Приехал бывший муж.
Он позвонил в субботу утром, когда Степан уехал в спортзал, а дети смотрели мультики. Ксюша взяла трубку и услышала этот голос — тот самый, от которого когда-то сердце билось чаще, а теперь просто противно заныло.
— Привет, — сказал Сергей. — Не ждала?
— Чего тебе? — спросила Ксюша холодно.
— Соскучился. По детям. По тебе. Можно зайти?
— Нельзя.
— Ну Ксюх, я же отец. Имею право.
— Ты имеешь право платить алименты, которые не платишь три года. Ты имеешь право интересоваться детьми, а не пропадать на годы. А заходить ко мне — не имеешь.
— Злая ты, — усмехнулся он. — А я, между прочим, исправиться хочу. Работу нашёл, жильё снимаю. Хочу с детьми видеться.
Ксюша молчала. В голове крутились мысли: врать или не врать? Пустить или не пустить?
— В воскресенье приходи, — сказала она наконец. — В два часа. В парк. Я детей приведу.
— Договорились.
Он отключился. А Ксюша ещё долго сидела, сжимая телефон в руках.
Вечером она рассказала Степану.
— Бывший звонил, — сказала она, когда дети уснули.
Степан напрягся.
— И что ему надо?
— Детей увидеть. Говорит, исправился, работу нашёл, хочет общаться.
— Ты ему веришь?
— Нет, — честно ответила Ксюша. — Но он отец. Если он правда хочет видеть детей, я не могу запретить.
Степан долго молчал.
— Я поеду с вами, — сказал он наконец.
— Зачем?
— Затем, чтобы этот козёл понял: у детей теперь есть отец. Настоящий.
Ксюша посмотрела на него с благодарностью.
— Ты уверен?
— Абсолютно.
В воскресенье в два часа они пришли в парк. Сергей уже ждал на скамейке — похудевший, какой-то обтрёпанный, с дешёвым букетом гвоздик.
— Привет, — сказал он, вставая. — А это кто?
— Это Степан, — твёрдо сказала Ксюша. — Мой жених.
Сергей оглядел Степана с ног до головы. Дорогое пальто, уверенный взгляд, спокойное выражение лица.
— Жених, значит, — хмыкнул он. — Быстро ты, Ксюха.
— Не твоё дело, — отрезала она. — Вот дети.
Миша и Аня стояли рядом, держась за мамины руки. Смотрели на отца настороженно.
— Мишаня! — Сергей шагнул к сыну. — Вырос-то как! Иди сюда, обнимемся.
Миша отступил назад.
— Не хочу, — сказал он тихо.
— Чего?
— Не хочу обниматься. Ты нас бросил.
Сергей растерянно посмотрел на Ксюшу.
— Ты что ему наговорила?
— Ничего, — ответила она. — Он сам всё помнит. Три года без отца — это срок.
Аня спряталась за мамину ногу и выглядывала оттуда.
— А это кто? — спросила она шёпотом.
— Это... твой папа, — сказала Ксюша.
— А у меня уже есть папа, — заявила Аня и показала на Степана. — Вот.
Сергей побелел.
— Вы что, моим детям мозги промываете?
— Мы ничего не промываем, — спокойно ответил Степан. — Мы просто есть в их жизни каждый день. А тебя не было.
Сергей сжал кулаки.
— Ты, мужик, вали отсюда. Это моя семья.
— Бывшая, — поправил Степан. — И дети тут не вещи, чтобы делить. Если хочешь с ними общаться — общайся. Но без скандалов.
Они стояли друг напротив друга, и Ксюша чувствовала, как напряжение растёт.
— Пап, — вдруг сказал Миша, обращаясь к Степану. — Пойдём домой? Я замёрз.
Сергей дёрнулся, как от пощёчины.
— Ты его папой называешь?
— Ага, — спокойно ответил Миша. — Он хороший. Он с нами живёт. Он маму любит. А ты — нет.
— Миша, — Ксюша попыталась остановить сына.
— Что? — мальчик посмотрел на неё серьёзно. — Это же правда.
Сергей постоял ещё секунду, потом развернулся и ушёл, даже не попрощавшись.
Гвоздики остались лежать на скамейке.
Вечером Анатолий заехал к ним на ужин. Ксюша наготовила, накрыла стол, дети уже спали.
— Слышал, бывший объявился? — спросил Толя, налегая на плов.
— Объявился, — кивнул Степан.
— И как?
— Ушёл ни с чем. Миша его папой не признал, Аня вообще спряталась.
— Жёстко, — присвистнул Толя. — Но правильно. Нечего детям голову морочить.
— Толя, — вдруг сказал Степан. — А ты сам как? С детьми видишься?
Толя помрачнел.
— Редко. Бывшая не даёт. Говорит, я плохо влияю.
— А ты влияешь?
— Не знаю, — честно ответил Толя. — Я вообще не знаю, как с ними общаться. Они маленькие ещё были, когда мы разошлись. А теперь... чужие почти.
Ксюша слушала и чувствовала, как сжимается сердце. Толя всегда казался таким весёлым, беззаботным, а оказывается, и у него есть боль.
— Толя, — сказала она тихо. — Ты всегда можешь прийти к нам. Посидеть с детьми, поиграть. Им нужны взрослые, с которыми можно просто быть.
Толя посмотрел на неё удивлённо.
— Правда?
— Правда.
— Ну ты... — он замялся. — Спасибо. Я, может, и правда приду как-нибудь.
— Приходи.
После ужина, когда Толя ушёл, Степан и Ксюша сидели на кухне.
— Ты хорошая, — сказал он.
— Почему?
— Потому что всех жалеешь. Меня, детей, даже Толю.
— Я не жалею, — возразила она. — Я просто... понимаю. Каждому нужен кто-то, кто будет рядом.
— А ты будешь рядом со мной?
— Всегда.
Он обнял её.
— Знаешь, а я сегодня понял одну вещь.
— Какую?
— Я хочу усыновить Мишу и Аню. Официально. Чтобы они были моими по документам тоже.
Ксюша замерла.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Я люблю их как своих. И хочу, чтобы у них было всё — фамилия, отец, защита.
— Но это сложно... Сергей может не дать согласия.
— Пусть только попробует, — жёстко сказал Степан. — Я найду способ.
Ксюша смотрела на него и чувствовала, как слёзы подступают к глазам.
— Я тебя люблю, — прошептала она. — Очень.
— И я тебя люблю.
Они сидели обнявшись, и за окнами падал снег, и где-то далеко играла музыка, и жизнь была удивительно правильной.
продолжение следует...