Вечер вдвоём (врозь)
После того вечера, когда Степан сделал предложение, Ксюша ходила сама не своя. Кольцо на пальце казалось невесомым, но она то и дело трогала его, проверяя — на месте ли, не приснилось ли.
На работе она светилась. Коллеги переглядывались, Наташа подмигивала, даже Марина перестала отпускать колкости — видимо, разговор со Степаном подействовал.
Но была одна проблема. Степан уезжал в командировку. На три дня. В Питер, по срочным делам.
— Я не хочу, — сказал он, собирая чемодан в её квартире. — Впервые в жизни не хочу никуда ехать.
— Надо, — Ксюша гладила его рубашку и старалась не хлюпать носом. — Это работа.
— Работа подождёт.
— Не подождёт. Ты же начальник.
Он вздохнул, обнял её.
— Три дня. Всего три дня. Я буду звонить каждый час.
— Каждый час — это слишком, — улыбнулась она. — Достаточно утром и вечером.
— Договорились.
Он уехал утром в понедельник. Ксюша проводила его, потом собирала детей в школу и сад, потом сама поехала на работу. День тянулся бесконечно.
Вечером, уложив детей, она сидела на кухне одна и смотрела в окно. Впервые за долгое время в квартире было тихо и пусто. Степан не сидел напротив, не пил чай, не разговаривал с Мишей. Аня не просила почитать сказку на ночь именно у него на коленях.
Ксюша поймала себя на мысли, что скучает. Дико, нестерпимо скучает.
Телефон зазвонил ровно в девять.
— Привет, — голос Степана звучал устало, но тепло. — Как вы?
— Нормально, — она улыбнулась в трубку. — Дети спят. А я чай пью.
— Одна?
— Одна.
— Я тоже один, — он вздохнул. — В гостинице. Смотрю в потолок и думаю о тебе.
— Я тоже о тебе думаю.
— Ксюш...
— Что?
— Я, кажется, не могу без тебя. Совсем. Это нормально?
Она засмеялась.
— Не знаю. Наверное, да. Раз любишь.
— Люблю, — подтвердил он. — Очень.
— И я люблю.
Они проговорили почти час. Обо всём и ни о чём. О погоде, о работе, о детях, о том, что Миша получил пятёрку по чтению, а Аня нарисовала картинку «где дядя Степа и мама держатся за руки».
— Я приеду в среду вечером, — сказал Степан на прощание. — Жди.
— Буду ждать.
Вторник был ещё хуже. Ксюша устала на работе, дети капризничали, мама жаловалась на давление. К вечеру у неё разболелась голова, и она еле доползла до кровати.
Степан позвонил в одиннадцать, когда она уже проваливалась в сон.
— Прости, что поздно, — голос у него был виноватый. — Совещание затянулось.
— Ничего, — она зевнула. — Я уже сплю почти.
— Ложись, отдыхай. Я завтра приеду.
— Приезжай скорее.
— Приеду.
Она отключилась и уснула, прижимая телефон к груди.
Среда тянулась бесконечно. Ксюша смотрела на часы каждые пять минут, считала минуты до вечера. Дети тоже спрашивали:
— А дядя Степа сегодня приедет? А он подарки привезёт? А мы его встретим?
В семь вечера она позвонила ему сама.
— Ты где?
— В аэропорту, — голос у него был какой-то странный. — Рейс задерживают. Из-за погоды.
— Надолго?
— Не знают. Может, на час, может, на три.
— Я буду ждать.
— Жди.
Она ждала. Кормила детей, укладывала спать, садилась на кухне и смотрела на телефон. В одиннадцать он написал: «Вылетаем через полчаса». В час ночи: «Только сели. Еду домой».
— Не домой, а к нам, — поправила она в голос.
В два часа ночи в дверь позвонили.
Ксюша летела открывать, забыв про тапки и халат. На пороге стоял Степан — уставший, заспанный, с помятым лицом после самолёта, с чемоданом и букетом цветов.
— Прости, что поздно, — начал он.
Она не дала договорить. Повисла на шее, вцепилась так, будто боялась, что он исчезнет.
— Тише-тише, — он гладил её по спине. — Я здесь. Я приехал.
— Я так скучала, — бормотала она в его пальто. — Так скучала.
— И я скучал.
Они стояли в прихожей, обнявшись, и это было лучше всяких слов.
Ночью, лёжа в кровати, Ксюша прижималась к Степану и слушала его сердце.
— Знаешь, — сказала она. — Я поняла одну вещь.
— Какую?
— Раньше я думала, что любовь — это когда вместе весело, интересно, легко. А сейчас поняла: любовь — это когда без него плохо. Даже если всё остальное хорошо. Даже если дети здоровы, работа есть, погода хорошая. Всё равно плохо, потому что его нет рядом.
Степан поцеловал её в макушку.
— Я тоже понял. Любовь — это когда ты в командировке, а думаешь не о переговорах, а о том, как там твои дети и твоя женщина.
— Твои дети, — повторила она.
— Наши дети, — поправил он. — Если ты не против.
— Не против, — она улыбнулась в темноте.
Так и уснули — вдвоём, обнявшись, под тихое дыхание спящих детей. И это было счастье. Обычное, простое, настоящее.
Корпоратив
В пятницу был корпоратив. Новый год приближался, и руководство решило отметить его заранее, пока все не разъехались по отпускам. Снимали большой ресторан в центре, обещали шоу-программу, конкурсы и фуршет до утра.
Ксюша волновалась. Она не любила такие мероприятия — всегда чувствовала себя не в своей тарелке среди разодетых коллег. Но Степан сказал: «Мы идём вместе. Впервые идём как пара. Не прячемся».
И она согласилась.
Платье она купила специально — скромное, тёмно-синее, в пол. Не дорогое, но сидело хорошо. Волосы уложила, сделала лёгкий макияж. Смотрела на себя в зеркало и не узнавала.
— Мам, ты красивая, — сказал Миша, заходя в комнату.
— Правда?
— Ага. Как принцесса.
Она засмеялась и поцеловала сына.
— Спасибо, мой хороший.
Степан заехал за ней в семь. Когда она вышла из подъезда, он присвистнул.
— Ничего себе. Ты... потрясающе выглядишь.
— Правда? — она смутилась.
— Правда. Садись быстрее, а то уведут.
Она засмеялась и села в машину.
В ресторане было шумно и многолюдно. Коллеги уже собрались, гремела музыка, официанты разносили шампанское. Когда Ксюша и Степан вошли вместе, в зале наступила тишина.
Все смотрели на них.
Ксюша внутренне сжалась, но Степан взял её за руку и повёл внутрь, не обращая внимания на взгляды.
— Всем привет, — сказал он громко. — Это Ксюша. Моя невеста.
По залу прокатился гул. Кто-то захлопал, кто-то засвистел. Наташа из соседнего отдела подбежала и обняла Ксюшу.
— Молодец! — зашептала она. — Я за тебя рада!
Марина стояла в углу с бокалом и смотрела волком. Но подойти не решилась.
Вечер проходил хорошо. Ксюша постепенно расслабилась, даже потанцевала с Наташей и другими девушками из отдела. Степан не отходил далеко — всё время был рядом, держал за руку, улыбался.
В какой-то момент к ним подошёл Анатолий.
— Ну что, молодожёны? — он хлопнул Степана по плечу. — Поздравить можно?
— Можно, — улыбнулась Ксюша.
— Держи, — Толя протянул ей маленькую коробочку. — Это от меня. Чтоб счастье было.
Она открыла — внутри лежал серебряный браслет с подвеской в виде сердечка.
— Толя, зачем? — растерялась она.
— Затем, — он чмокнул её в щёку. — Ты хорошая. Береги его.
— Сам берегись, — усмехнулся Степан.
— А я всегда, — отмахнулся Толя и ушёл к бару.
Ближе к полуночи объявили медленный танец. Степан взял Ксюшу за руку и вывел в центр зала.
— Помнишь наш первый танец? — спросил он.
— На корпоративе? — она улыбнулась. — Помню. Я тогда чуть не умерла от страха.
— А я чуть не умер от счастья, — сказал он. — Когда ты согласилась танцевать.
Они кружились в медленном танце, не замечая никого вокруг. Для них существовали только они вдвоём.
— Ксюш, — шепнул Степан.
— М?
— Я люблю тебя. Ты знаешь?
— Знаю.
— И я хочу, чтобы ты знала: я никогда никого так не любил. Никогда. Ты моя первая настоящая любовь.
Она подняла на него глаза.
— И ты мой первый. Первый, кто меня увидел. Первый, кто полюбил такую, какая есть. Первый, кто стал родным.
Он поцеловал её прямо посреди танца. Кто-то зааплодировал, кто-то засвистел, но им было всё равно.
После корпоратива они ехали домой уставшие, но счастливые. Ксюша сидела на пассажирском сиденье и смотрела на огни ночного города.
— Спасибо, — сказала она.
— За что?
— За то, что не побоялся. За то, что объявил всем. За то, что ты есть.
Степан взял её за руку.
— Это тебе спасибо. За то, что согласилась быть со мной.
— Глупый, — улыбнулась она. — Я счастлива, что ты есть.
Дома их встретили спящие дети и ворчащая мама. Но всё было хорошо. Всё было правильно.
— Завтра выходной, — сказал Степан, ложась в кровать. — Будем валять дурака и смотреть мультики с детьми.
— Мечта, — улыбнулась Ксюша.
— Наша мечта, — поправил он. — Теперь всё наше.
И это было правдой.
продолжение следует...