Офисные шепотки
Понедельник начался для Ксюши с того, что она проспала.
Впервые за три года. Телефон, оставленный на беззвучном режиме после ночных разговоров со Степаном, предательски молчал, а когда она наконец открыла глаза, часы показывали 8:15.
— Твою ж... — выдохнула она, вскакивая с кровати.
Степана рядом не было — он уехал рано утром, чтобы успеть переодеться перед работой. Ксюша заметалась по квартире, пытаясь одновременно умыться, одеться и собрать детей.
— Мам, а дядя Степа придёт сегодня? — спросил Миша, жуя бутерброд.
— Не знаю, Миш, — крикнула она из ванной. — Ешь быстрее!
— А Аня говорит, что он ночевал у нас. Я не видел.
— Потом объясню, — Ксюша вылетела из ванной, на ходу застёгивая блузку.
В 8:40 она выбежала из дома, сдала детей бабушке (спасибо, что живёт рядом) и помчалась в метро.
В 9:10 влетела в офис, запыхавшаяся, красная, сбившаяся с дыхания.
— Извините, — выпалила она, обращаясь в пустоту приёмной.
Степан стоял у окна в своём кабинете и смотрел на неё сквозь стекло. Он улыбнулся и покачал головой — мол, ничего страшного.
Ксюша плюхнулась на своё место, пытаясь отдышаться. И только тут заметила, что на её столе стоит стаканчик с кофе из автомата и лежит записка.
«Не бегай так быстро. Я всё понимаю. Твой С.»
Она прижала записку к груди и глупо улыбнулась.
Первой ласточкой стала Наташа из соседнего отдела. Она подошла к Ксюше около десяти с какими-то бумагами, внимательно посмотрела на неё и спросила в лоб:
— Слышала, тебя Степан Сергеевич домой отвозил в четверг?
Ксюша внутренне подобралась.
— Ну да. Мне плохо стало, он такси вызвал.
— Ага, — Наташа прищурилась. — А в субботу, говорят, его машину видели у твоего дома.
Ксюша поняла, что краснеет. Проклятая кожа, которая выдаёт все эмоции.
— Он... привозил лекарства, — нашлась она.
— Лекарства, — хмыкнула Наташа. — Ну-ну.
Она ушла, оставив после себя неприятный осадок.
К обеду слухи разрослись до невероятных масштабов. В курилке обсуждали только одно: роман начальника с секретаршей.
— Да вы представляете? — щебетала Лена из бухгалтерии. — Он же вообще баб не замечал! А тут — на тебе! Секретаршу ублажает!
— Она ж с двумя детьми, — вторила Ольга из кадров. — Страшненькая, вечно в этих своих свитерах...
— Мужики любят пожалеть, — глубокомысленно изрекла Лена. — Нажалеет и бросит.
Ксюша случайно услышала этот разговор, проходя мимо курилки. У неё внутри всё оборвалось. Она зашла в туалет, закрылась в кабинке и просидела там пять минут, пытаясь успокоиться.
«Они не знают, — уговаривала она себя. — Они ничего не знают».
Но слова всё равно ранили.
В два часа в приёмной появилась Марина.
Она вошла не как обычно — цокая каблуками и сияя улыбкой. Нет, сегодня она вплыла, как хищник, готовящийся к атаке. В руках у неё была папка с отчётами, но Ксюша сразу поняла — это только повод.
— Привет, — бросила Марина, останавливаясь у её стола.
— Здравствуйте, — ответила Ксюша, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Слышала, ты болеешь? — в голосе Марины звучала фальшивая забота. — А сейчас, смотрю, уже выздоровела? Быстро справилась.
— Да, спасибо.
— И начальник наш, говорят, заботливый оказался, — Марина улыбнулась, но глаза оставались холодными. — Лекарства привозил, продукты. Прямо рыцарь.
Ксюша молчала.
— Ты только не обольщайся, — Марина наклонилась ближе, понизив голос. — Такие, как он, на таких, как ты, не женятся. Поиграет и бросит. Я просто предупредить.
Она выпрямилась и направилась к кабинету Степана.
Ксюша сидела, вцепившись в мышку так, что побелели костяшки. В глазах защипало.
Марина зашла к Степану без стука.
— Степан Сергеевич, — пропела она, — я к вам с отчётом.
Степан поднял голову. Холодно посмотрел на неё.
— Стучаться надо.
— Ой, извините, — Марина ничуть не смутилась. — Я думала, мы уже свои.
Она села в кресло напротив, закинула ногу на ногу, поправила юбку.
— Что за отчёт? — спросил Степан сухо.
— Квартальный, — она положила папку на стол. — Я всё проверила, всё идеально. Может, обсудим детали где-нибудь в более... неформальной обстановке?
Степан посмотрел на неё долгим взглядом.
— Марина, давайте сразу проясним, — сказал он спокойно. — У меня нет и не будет с вами никаких неформальных отношений. Ни сейчас, ни потом. Вы хороший специалист, ценный сотрудник, но между нами только работа. Надеюсь, вы меня поняли.
Марина побелела. Улыбка сползла с её лица.
— Это из-за неё? — спросила она зло. — Из-за этой серой мыши?
— Это не ваше дело.
— Да что вы! — Марина вскочила. — Она же никто! С двумя детьми, с ипотекой, с вечно уставшим лицом! Вы посмотрите на себя и на неё! Что у вас общего?!
— Достаточно, — голос Степана стал жёстким. — Идите работайте. И запомните: если я ещё раз услышу, что вы или кто-то ещё обсуждаете Ксюшу в таком тоне, разговор будет другой. Вы меня поняли?
Марина смотрела на него с ненавистью.
— Поняла, — процедила она и вылетела из кабинета.
В приёмной она остановилась у стола Ксюши.
— Думаешь, выиграла? — прошипела она. — Зря. Такие, как ты, всегда проигрывают.
И ушла, цокая каблуками.
Ксюша сидела ни жива ни мертва. Из кабинета вышел Степан.
— Ты слышала? — спросил он тихо.
Она кивнула.
— Не обращай внимания. Она просто злая.
— Степан... — Ксюша подняла на него глаза. — А вдруг она права? Вдруг у нас правда ничего общего?
Он подошёл ближе, взял её за руку.
— Не слушай никого. Слышишь? Никого. То, что между нами, — это наше. Только наше.
— Но она сказала...
— Плевать, что она сказала, — перебил он. — Ты мне веришь?
Ксюша долго смотрела на него. Потом кивнула.
— Верю.
— И правильно.
Он улыбнулся и вернулся в кабинет. А Ксюша смотрела ему вслед и чувствовала, как страх потихоньку отпускает.
Но осадок остался.
Вечером они встретились у неё дома. Дети уже спали, мама ушла к себе. Сидели на кухне, пили чай.
— Сегодня тяжёлый день был, — сказала Ксюша.
— Знаю, — ответил Степан. — Я тоже это перевариваю.
— А что переваривать тебе?
— То, что из-за меня тебе приходится это всё слушать. Сплетни, косые взгляды, Марину эту...
— Это не из-за тебя, — возразила она. — Это из-за людей. Они всегда будут обсуждать.
— Но без меня не обсуждали бы.
Ксюша взяла его за руку.
— Степан, я не жалею. Ни о чём. Ты слышишь? Я рада, что ты есть.
Он посмотрел на неё долгим взглядом.
— Я тоже рад. Даже не думал, что так бывает.
— Как?
— По-настоящему.
Они долго сидели молча, держась за руки. А за окнами шумел город, и где-то далеко играла музыка, и жизнь казалась почти идеальной.
Степан сам себе противен
Прошла неделя. Ксюша окончательно выздоровела, вернулась к работе, и жизнь вошла в привычную колею. Но только внешне.
Внутри всё изменилось.
Степан ловил себя на том, что каждые полчаса смотрит на дверь, за которой сидит Ксюша. Он придумывал поводы выйти в приёмную — то воды попить, то бумагу для принтера попросить, то просто так. Ему нужно было её видеть. Постоянно.
— Ты как маньяк, — заметил Анатолий, застав его за очередным бессмысленным выходом. — Что ты туда ходишь? У тебя же кулер в кабинете есть.
— Вода закончилась, — буркнул Степан.
— Врёшь, — Толя усмехнулся. — Я только что у тебя в кабинете воду пил. Полная бутылка.
Степан промолчал.
— Слушай, друг, — Толя уселся в кресло напротив. — Ты в курсе, что на тебя весь офис смотрит?
— Плевать.
— Правильно, плевать, — согласился Толя. — Но ты сам-то как? Нормально?
— Не знаю, — честно ответил Степан. — Я себя не узнаю.
— В смысле?
— В том смысле, — Степан встал, подошёл к окну. — Я раньше всегда знал, что делать. Работа, планы, встречи. Всё по полочкам. А сейчас... я о ней думаю постоянно. Даже когда работаю. Даже когда сплю. Это мешает.
— Мешает? — переспросил Толя. — Или наоборот — помогает?
Степан обернулся.
— В смысле?
— В прямом, — Толя закинул ногу на ногу. — Ты когда в последний раз живым был? Не роботом, а живым? Ты ж после развода как замороженный ходил. А сейчас оттаял. Я тебя таким лет десять не видел.
Степан молчал.
— Она тебя меняет, — продолжил Толя. — В лучшую сторону. Ты только сам этого не замечаешь.
— Я замечаю, — тихо сказал Степан. — Я замечаю, что стал другим. И мне это... нравится. Но и страшно.
— Чего страшно?
— Потерять.
Толя присвистнул.
— Ну, брат, ты вляпался. По самые уши.
— Знаю, — усмехнулся Степан. — И ничего не могу с этим сделать.
В пятницу вечером они с Ксюшей сидели в кафе. Впервые выбрались куда-то вдвоём без детей. Мама согласилась посидеть с Мишей и Аней, и они устроили себе настоящий выходной.
Маленький итальянский ресторанчик в центре, свечи на столах, тихая музыка. Ксюша смотрела на всё это и чувствовала себя Золушкой, попавшей на бал.
— Я тут как будто не в своей тарелке, — призналась она.
— Почему? — удивился Степан.
— Слишком красиво, — она оглядела зал. — Слишком дорого. Я не привыкла к такому.
— Привыкнешь, — улыбнулся он.
— А если не привыкну?
— Значит, будем искать другое место. Где тебе комфортно.
Ксюша смотрела на него и не верила своему счастью. Этот мужчина, такой серьёзный, такой занятой, такой... её, сидел напротив и смотрел на неё так, будто она была самым ценным человеком на земле.
— О чём задумалась? — спросил он.
— О тебе, — честно ответила она.
— И что надумала?
— Что ты слишком хороший, чтобы быть правдой.
Степан усмехнулся.
— Я не хороший. Я просто... другой с тобой.
— Почему?
— Не знаю, — он пожал плечами. — Ты на меня действуешь как-то... успокаивающе, что ли. Рядом с тобой я перестаю быть роботом. Начинаю чувствовать.
— Это плохо?
— Это странно. Я отвык.
Она взяла его за руку.
— Привыкай.
После ужина они гуляли по городу. Была поздняя осень, листья уже облетели, но воздух был чистым и прозрачным. Ксюша зябко куталась в пальто, Степан обнял её за плечи.
— Холодно? — спросил он.
— Немного.
— Может, такси?
— Не хочу, — она улыбнулась. — Хочу гулять. С тобой.
Они шли по пустынной набережной, смотрели на отражения фонарей в тёмной воде и молчали. Молчание было тёплым, уютным, родным.
— Степан, — вдруг сказала Ксюша.
— М?
— А чего ты боишься?
Он задумался.
— Раньше боялся, что не справлюсь. С работой, с обязательствами, с жизнью. А сейчас...
— Сейчас?
— Сейчас боюсь тебя потерять.
Она остановилась, посмотрела на него.
— А почему ты можешь меня потерять?
— Не знаю, — он пожал плечами. — Вдруг я сделаю что-то не так? Вдруг обижу? Вдруг дети меня не примут? Вдруг ты поймёшь, что я не тот, кто тебе нужен?
— Глупый, — сказала Ксюша. — Ты уже тот. Прямо сейчас. Таким, какой есть.
— А если я испорчу?
— Не испортишь, — она взяла его лицо в ладони. — Потому что я не дам. Потому что мы вместе. Потому что я тоже боюсь, но верю.
Он поцеловал её. Прямо на набережной, под фонарями, под редкими взглядами прохожих. Впервые в жизни ему было всё равно, кто на них смотрит.
Домой вернулись за полночь. Мама спала, дети тихо сопели в своих кроватях. Ксюша разулась и замерла в прихожей.
— Останешься? — спросила она тихо.
— Хочешь?
— Хочу.
Он остался.
Ночью, когда она уснула у него на плече, Степан лежал и смотрел в потолок. В голове крутились мысли, одна тревожнее другой.
Он вспомнил слова Марины: «Что у вас общего?». Вспомнил сплетни в офисе. Вспомнил взгляды коллег.
А потом посмотрел на спящую Ксюшу, на её расслабленное лицо, на разметавшиеся по подушке волосы с седой прядью у виска.
И понял, что ему плевать. На всё плевать.
Главное — вот она. Рядом. Тёплая, живая, настоящая.
Он поцеловал её в макушку и закрыл глаза.
Утром, когда Ксюша проснулась, Степан уже не спал. Сидел на кухне с чашкой кофе и смотрел в окно.
— Доброе утро, — сказала она, целуя его в щёку.
— Доброе.
— Долго не спишь?
— Да так, — он помялся. — Ксюш, я хочу тебе кое-что сказать.
Она насторожилась.
— Что?
— Я тут думал... всю ночь... о нас. О том, что будет дальше. И понял, что хочу, чтобы это было серьёзно.
— Это и так серьёзно, — сказала она.
— Нет, — он покачал головой. — Я хочу, чтобы ты знала: я не играю. Я хочу быть с тобой. С детьми. Хочу, чтобы мы стали семьёй.
Ксюша замерла.
— Ты... ты предлагаешь?
— Пока нет, — он улыбнулся. — Ещё рано. Но я хочу, чтобы ты знала — я иду к этому. Я хочу, чтобы ты была моей женой. Когда-нибудь.
Ксюша села напротив него. Глаза её блестели.
— Степан...
— Что?
— Ты правда такой или мне снится?
— Правда.
Она перегнулась через стол и поцеловала его.
— Тогда давай не спешить, — сказала она. — Давай просто жить. А там видно будет.
— Давай.
Они сидели на маленькой кухне, пили кофе и строили планы. А в соседней комнате возились проснувшиеся дети, и где-то ворчала мама, и жизнь была удивительно, невероятно хороша.
продолжение следует...