Хроники Хлорного моря. Глава 13
Костёр едва горел. Сырая древесина шипела и потрескивала. С некоторых поленьев, на месте среза, выступала бурлящая пенка, а то и вовсе, струйками лилась вода. Дыму от костра было куда больше, чем огня. Но, всё же, и он, в этот промозглый день, насквозь пропитанный сырым туманом, согревал.
Разган, уютно закутавшись в свой халат цвета рвоты пустынного слобня, сидел у костра и даже не думал щуриться от попадающего в глаза дыма. Казалось, ему дым даже нравился. А вот Ведагор предпочёл отойти. Шибко глаза разъедало.
Сечник стоял в проёме между двух каменных стен, что остались от некогда высокого сооружения. Он внимательно осматривал округу, скучную и серую, но всё же, чем-то завлекательную.
Древние руины позволяли лишь отдалённо представить то, что тут было давным-давно. Остовы величественных сооружений, покорёженные природой и самим временем, всё ещё упёрто стояли на своих местах и даже не думали сдаваться. Большая, древняя дорога, что тянулась между этими памятниками времён ушедших, напоминала Ведагору реку. Дурные пороги, так она называлась, широкой полосой вот также тянулась между двух крутых берегов. И даже поворот дороги был сильно похож на то, как река поворачивалась вокруг большой глыбы, с которой сечник когда-то по неосторожности обронил свою первую шашку.
- Слушай, - вдруг заговорил мужик. – А чего тут было такое вообще?
- Город древний. Теперь руины, - безразлично ответил Разган.
- Ох, да. Ответил, как в лужу задницей дунул, - съязвил Ведагор. – Думаешь, я такой вот дикий, нечёсаный, из леса вышел. К твоему сведению, и у нас в Чёрном лесу встречаются древние руины. Где просто башня какая торчит, а где вот такие камни. Мы туда не суёмся. Там часто гадость всякая водится. Я ж тебя, лободырного, об другом спросил. Чего тут было? Ну, так сказать, коль хоть пофантазировать. Скот разводили тут, или рабов держали?
- Я думаю, - Разган оглядел серые, разрушенные стены, что служили путникам укрытием. – Просто жили люди. Жили, любили, страдали. Как в наших селениях. Только больше их тут было. Ещё до того, как первая тьма спустилась. А может и после тоже.
- Интересно, когда это было?
- Знаешь что такое тысяча?
- Ну, в руках столько монет не держал, но не дурак. Примерно то, представляю, - усмехнулся Ведагор.
- Так вот, как ты сказал, примерно, тысячу зим тому назад. Ну, и сверху ещё сотня, а то и другая, - Разган встал и подошёл к сечнику.
- Давно, - протянул Ведагор. Повернувшись к Разгану, и почесав себе кончик носа, он вдруг громко хмыкнул. – Знаешь, я ведь дома об этом и не думал. Казалось, что вот я есть, моя жизнь есть. А до неё, всё что было, оно какое-то ненастоящее. А вот сейчас я задумываюсь.
- И о чём же?
- Вот обо всём этом, - Ведагор указал рукой на серый пейзаж. – О том, что раньше как то люди, что до нас были, тоже жили. Что мы о них знаем? Да ничего. Знаем, что были они, а потом все чего-то померли. А те, немногие, кто остался, будто и не помнят о прошлом ничего.
- Ну, от чего же не помнят? В столице есть большая библиотека. Там очень много книг из прошлого. А ещё, я слышал, что далеко на западе есть страна большая, где библиотека куда больше. Люди, говорят, там очень странные. В Королевстве тоже есть свои хранители истории. А ещё легенды ходят про Наследию, что не просто хранит историю, а частью той истории является.
- Лободырное название, Наследия, - хихикнул сечник.
- Так, к месту же. След оставили. Наследили, то есть.
- Оставили, - задумчиво повторил сечник. – А мне вот интересно, как в былые времена люди, что вот такие огромные города строили, с силой гнилой боролись. Или, с Азами твоими. Хоть как крути, а в таких скопищах людских, наверное, ежелунно мёр кто-то. Ну а, как крути, а загнивали куда чаще нашего люда.
- Не боролись. Ну, по крайней мере, с Азами, так точно не боролись, - Разган всмотрелся в серый туман, пытаясь что-то разобрать. – Азы перед людьми предстали только после того, как время Ушедших прошло. До того, наши миры друг для друга были чем-то вроде того, как для тебя блики солнца на волнах моря. Вроде и заметишь когда, да смыслу им не придашь. А может и вовсе их не существовало. А может нас не существовало.
- Это как? Всегда люди были. И до того, как небо низким стало, были люди, - возразил сечник.
- Люди то, может и были. Да не те, - усмехнулся усмиритель Азы. – Нам проще думать, что мы потомки тех, кто жил до нас. Но, что если это не так. И мы просто появились однажды, по какой-то неизвестной нам причине.
- Да ну, не бывает так.
- Слобни.
- Что слобни?
По всему нашему миру бродят слобни. Зверь полезный. Но раньше их не было. Они просто появились. И мы, по-обычному, принимаем их как всегда существующих. А вот таких зверей, как конь, или кошка, в мире очень мало. Но раньше их было очень много. Сменятся поколения, и люди даже не вспомнят про коней и кошек. Понимаешь, к чему я веду?
- Ага, - шмыгнул носом, а после, высморкавшись в руку и звонко стряхнув соплю на землю пробормотал сечник. - К тому, что если об этом всём думать, времени жить не останется. Чего ты там всё высматриваешь?
Разган прищурился и указал пальцем в туман. Туда же взглянул и Ведагор. Что-то там явно было. Какая-то тень, будто человеческая, но непомерно большая в сравнении с окружающими её руинами.
Усмиритель Азы вернулся к костру и принялся что-то искать в своём ящике. Достав маленький мешочек, он немедля подпалил его с одного края, и аккуратно положив в проёме стены, жестом велел сечнику отступить немного.
Мешочек задымился, немного затрещал и раскрылся, как по велению невидимых рук. Что-то вспыхнуло и превратилось в огненный шар. Это шар взмыл ввысь и с громким хлопком разлетелся на сотни разноцветных искр, что яркими снежинками медленно принялись опускаться вниз, оставляя за собой затухающие полоски света.
Тень шевельнулась и начала приближаться. И чем ближе эта фигура подходила, тем неспокойнее становилось Ведагору.
Это был человек. Огромный человек. Таких больших людей сечнику встречать не доводилось. Даже навскидку, с такого расстояния, Ведагор мог представить, что рядом с этим великаном он в лучшем случае будет доставать ему до пояса.
Незнакомец двигался неспешно, тяжело переваливаясь с ноги на ногу. Каждый его шаг отзывался глухим ударом по старой каменной дороге, позволяя представить то, насколько тяжёлое его тело.
Ведагор невольно коснулся рукояти своей шашки, но Разган жестом остановил его. Лёгкой улыбкой и непринуждённым кивком головы он дал понять, что опасности от незнакомца ждать не следует.
Огромный человек, почти полностью голый, лишь прикрытый меховой повязкой на поясе, тащил за спиной большой ящик. Почти такой же, как и у Разгана. Он медленно поднялся по крутому склону, что когда-то давно был широкой лестницей, и, с трудом протиснувшись в проём, выдохнул.
- Фух, ну и жара, - прозвучал тяжёлый голос, будто из бочки. – С трудом отыскал вас тут, крюк сделал. Вы, что ли, Разган?
Незнакомец смотрел на Ведагора с недоверием. Его облик был, по крайней мере, странным. Сам Ведагор, с не меньшим недоверием, осматривал великана и понимал, что и до пояса ему он своим ростом не дотягивает.
- Это я Разган, - произнёс усмиритель. – Я отправлял послание.
- А. Ясно. А это что за недомерок?
Ведагор речей незнакомца не понимал, хотя и отчётливо слышал, что этот великан не говорит так ловко на языке Хлорного моря, как остальные. Он не специально коверкал слова, и делал паузы перед тем, как сказать следующую фразу. Вспоминал, как будет верно. Да и облик его очень уж сильно выбивался.
Кроме огромного роста и распухших мышц, что были опутаны толстыми венами, что сетью рыбацкой, мужик отличался чертами лица, цветом кожи и цветом волос.
Разрез его глаз, нос, лоб и челюсть были такими отчётливыми, выдающимися. Даже красивыми. Подчёркивалось всё это ясными голубыми глазами. Белые как снег, но вовсе не седые волосы, стянутые в хвост, были очень густыми, и на вид упругими. Другой растительности на теле великана не было. Его кожа была гладкой, как у младенца.
- Это мой спутник. Он не из наших мест, речь не понимает нашу, - пояснил Разган.
Великан кивнул, опустил свой ящик и подобно оборвавшейся глыбе с холма, уселся у костра, заставив влажную пыль взмыть в воздух тяжёлыми клубами. Повернув голову и взглянув на Ведагора, он поймал его пристальный взгляд. Вздохнув, незнакомец пробормотал, - Смотрит на меня, как девка влюблённая.
- Ты кого бабой назвал… - возмутился сечник и вдруг слова застряли в горле от удивления. Великан говорил на понятном ему языке.
Незнакомец, выпучив глаза, поперхнулся воздухом. Он взглянул на Разгана, потом вновь посмотрел на Ведагора и шёпотом, будто опасаясь вспугнуть, произнёс, - А ты чего? На нашенском, на общем глаголешь?
- На вашенском? Это ты на нашенском бормочешь, как оказалось. Почто на рыбьем тогда тут булькаешь?
- Ты тоже считаешь, что они тут все на рыбьем говорят? Я с первых дней тут от их речей уши в трубочку заворачиваю, - засмеялся великан и смех его разнёсся по округе. – А язык уж ломать так приходится, что ночью спать не могу, болит, хоть и без костей. А приходится ломать, а то вот, к примеру, мастер не поймёт меня. Да и с другими, как то нужно договариваться.
- Можете и на своём, если вам так проще, - непринуждённо снимая с костра котелок, произнёс Разган. – С недавнего времени я отлично понимаю и говорю вашей речью, и даже не задумываюсь, как это выходит.
- Вот это чудеса, - протянул великан. – Мне бы так, а то уж два десятка зим, а всё слова с трудом подбираю. Ну, раз так, давайте отметим.
Беловолосый великан раскрыл свой ящик и вынул огромную бутыль с чем-то зелёным. Следом появились три огромные, железные кружки и здоровенный кусок копченого мяса.
- О, это по-нашему, - приободрился Ведагор. – А это зелёное, из лягушек настойка?
- Чего? Дурак, что ли, - фыркнул здоровяк. – Это перебродивший сок лика. Цветочек такой в наших местах. Крепкая штука, бодрящая. А вот мясо ликов.
- Мясо цветов? Дурак, что ли, - удивился Ведагор.
Здоровяк ничего не ответил. Он налил зелёный напиток в кружки и протянул их новым знакомым. Подняв свою вверх, великан представился. – Иван Октавий Дэлгэн.
Ведагор поперхнулся, но предпочёл промолчать и поддержать знакомство. Он поднял свою кружку и представился, - Сечник Ведагор.
- Ёзге Разган, - потдержав, представился усмиритель Азы.
- Ах да, - здоровяк быстро осушил свою кружку и, запустив руку в ящик, вынул свёрток. – Вот, наш старейшина передал вам вознаграждение за соблюдение правил. Нам вас примером ставят. Я про реку сравнительно недавно узнал, но даже не представляю, смог бы я вот так отвести туда другого усмирителя? Сам то, я уже готов к тому, что окажусь там. Но вот, распоряжаться чужой жизнью…
- А ты сам то, откуда тут? Явно ж не тут родился, - спросил Ведагор сделав несколько глотков и оценив приятный вкус напитка.
- Да, с Белых земель я. Почти на границе ледяного края родился. Дальше моего племени только морозная смерть.
- А тут как?
- Пришлось. Вину искупаю, в гонениях я.
- Тфу ты. Это ж чего такого сделал?
- Людей погубил, - равнодушно ответил великан и принялся наполнять кружки заново.
Разган, приоткрыв свёрток, приподнял бровь. Поблагодарив беловолосого громилу за посылку, он отошёл подальше, и принялся что-то писать в своей книжице. Ведагор же, напротив, подсел ближе к новому знакомому. Быстро осушив кружку и оценив крепость напитка, сечник жестом попросил наполнить её вновь. И пусть рядом с этим огромным человеком, ему всё ещё было немного не по себе, чувство опасности улетучилось уже после первой порции напитка.
Не по себе же, находясь вблизи человека, что своими размерами мог поспорить со средним слобнем, сечнику было по весьма простой причине. Не потому, что тот сильнее. Просто, рядом с такой горой мышц Ведагор ощущал себя очень маленьким, беспомощным. Будто младенец, что уселся рядом со взрослым. Было как то неловко от того, что здоровяк смотрит сверху. А ведь дома сечник считался весьма рослым, и по-обычному, сам зачастую смотрел на многих сверху вниз. Скрыть неловкость получалось за разговором.
- Забористая вещь, это твоё пойло из цветов, - выдохнув после очередной кружки и утерев выкатившуюся слезу с восторгом произнёс Ведагор. – Как оно? Рожа?
- Рожа? А, нет. Зовётся это растение Ликом, - усмехнулся Иван Октавий Дэлгэн. – Только они, да ели, ну и ещё папоротники и мох в наших местах и растут. Но, лик самый ценный. Найти тяжеловато его, бывает. Но, коль нашёл, тебе и выпивка, и еда. Вот, держи.
Великан, вынув нож, щедро отрезал ломоть от зеленоватого кирпича, кой ранее он назвал мясом, и протянул его Ведагору.
Сечник с недоверием принял угощение. По виду поданный ему кусок напоминал вяленое мясо. С прожилками, как у сала, только наоборот. Белые нити тянулись через тёмно зелёные волокна. Как если бы в куске обычного мяса тянулись плотные жилы сала. Немного поколебавшись, сечник всё же надкусил.
Это и вправду было мясо, по крайней мере, на вкус. Но вот откусывалось оно очень легко, будто зубы встречали мякоть спелой груши. Жира не чувствовалось. Зато язык приятно обжигало какой-то пряностью.
- Вкусно, - поспешил сообщить новому знакомому Ведагор. – Чем натирал? Соли вроде не чувствую, но вот это жжение приятное.
- Ни чем, - ответил Иван. – Просто стебель разделываешь, кожуру снимаешь и подвешиваешь мякоть на воздухе. Если солнце припекает, то вот такой вкус. Если морозы стоят, более жесткое получается, но солонее. Если в темноте подвесить, то приятная кислинка появится.
- А пожарить на костре?
- Сластит.
- Отварить?
- Бульон получится. Вкусный, но вонючий, как дерьмо красных ящериц.
- Так, это ж чудо такое с твоей родины? Правильно? Тут-то откуда у тебя вкуснятина эта? Или оно ещё и не портится?
- Ну, вообще-то портится. Но, хранится долго. А вот этот кусок я тут уже вырастил. Семечко в землю, на него тушку дохлую, и всё. Само растёт. Как напитается и созреет, потроши. Ну и сок собирай, да в бочку и на созревание.
- Чудеса. Такой цветочек и я бы не прочь в огороде посадить, будь у меня огород за домом, - почувствовав, что хмелеет, протянул Ведагор. Подумав немного, он добавил. – Был бы у меня дом.
Снаружи заметно потемнело. Медленно, но уверенно на руины древнего города наступала ночь. Из темноты начали доноситься голоса ночных животных, перекликающихся между собой.
Туман, вроде как отступил, а небо прояснилось. Едва заметные звёзды мерцали, иногда становясь чуть ярче, а иногда просто исчезая в тёмном небосводе. Как только появилась луна, огромная и белая, звёзды вовсе перестали быть видны.
- Знаешь, луна вот вокруг нашего мира летает, она ведь всегда одна и та же. Но вот тут она белая и огромная, а у меня на родине она желтоватая и маленькая. Вот не больше донышка этой кружки, - вдруг произнёс Иван Октавий Дэлгэн.
- У меня дома её можно увидав только на поляну выйдя, или в деревне какой. В остальном, всё деревья закрывают. Но у меня дома она такая же белая, а вот размером примерно в банный таз, - принялся рассказывать сечник, осознавая, как же это приятно разговаривать ещё с кем-то, и понимать не только значение слов, но и смысл, вложенный в них. - Скучаешь по дому своему?
- Скучаю. И по дому, и по женам, и по сыновьям.
- По жёнам? По сыновьям? У тебя что, их несколько? Да ну, - от переизбытка возмущений брызнул слюной сечник.
- Ну да. Две жены, два сына. И ещё три наложницы. А у тебя?
- Невеста была, когда-то. Да… В общем, из-за неё я в ремесло это и подался, - Ведагор коснулся рукой своей шашки. – Да, не в том дело? Откуда баб то столько? Тут на десяток мужиков одну не сыскать, а у тебя вон их. Люди вон, вдвоём, а то и втроём, - подумав немного, Ведагор будто что-то вспомнив, продолжил, - впятером даже бывает, одну бабу делят. А у тебя две.
- Да и у нас их не так много. За них ещё побороться нужно. Разве что у вождей жёны есть, а у остальных, это как повезёт.
- У вождей? У главных? То есть, ты, вроде как, вождь?
- Ну да. А чего такого, - удивился великан. – Первая жена мне досталась от отца. Когда я ещё мал был, матушка моя умерла, будь Седовласый с ней ласков. Батя к тому времени ещё молод совсем был, потому взял в жёны двух женщин из соседних племён. Одну потом губки в миграцию сожрали, а вторая мне опосля смерти батиной, будь Седой с ним ласков, досталась в наследство. Она мне первенца и родила. А вторую жену мне отдал за долги шаман из Глубокой расселины. А наложниц мне в дар принесли люди из племени западного, после того, как я их вождю голову снёс. Вот одна из них мне второго сына и родила.
- У вас так просто всё?
- А чего усложнять?
- Ну, у нас, поди, да найди бабу. Не пойму только, коль у тебя там такой цветник, на кой ты тут шляешься?
- Так, в изгнании же. Людей погубил.
- Того вождя и ещё кого-то?
- Чего? Да нет, - засмеялся Иван Октавий Дэлгэн. – То всё честно было. Заслуженно головы лишился. Там другое было.
Наполнив кружки, и щедро отрезав ещё мяса, здоровяк усмехнулся. Ведагору показалось, что тот на мгновение окунулся в какие-то забавные воспоминания, что могли бы повеселить. В какой-то момент великан даже чуток хихикнул. Сделав несколько больших глотков, он взглянул на мужика. Поняв без слов, что тот ждёт историю, Иван Октавий Дэлгэн принялся рассказывать.
Видишь ли, по натуре своей, я человек скромный. В чём-то даже робкий. Всё от людей жду, что сами за ум возьмутся. Ну, считаю я так, что коль человек взрослый, сам за свои поступки должен отвечать, а не искать виноватых. Сам, своей головой должен думать и о себе, и о близких. Верю я, что люди разумные должны быть, как не крути, даже самые королобые. Вот это меня и подвело.
Когда я стал вождём, будь Седовласый с отцом моим ласков, сразу все услужливыми стали. Всем сразу хотелось попасть ко мне в деканат. Это, что-то вроде дружины, что ваш барин собирает. Строго десять рыл. На охоту ходят, и прочее. Кому не свезло попасть, те в селении остаются и вынуждены дома строить, еду готовить и всякое такое.
Так вот, ну напросился ко мне в деканат отец моей второй жены. И друг его хвостом. Не скажу, чтоб мужики выдающиеся, но работящие. Да, к тому же, вроде как родня.
Как-то раз пошли на охоту, на червей, а эти двое что-то часто отлучаются. То помочиться им, то по большой нужде. И это, когда все остальные до потных запорток работают. Мне даже некоторые высказывать начали, дескать, что за ерунда такая.
Ну и застукал я их за делом недобрым.
Иван Октавий Дэлгэн осушил кружку, и, наполнив вновь, посмотрел на Ведагора. Тот застыл, скривив в омерзении рожу.
- Что? Из этих оказались, - прошептал сечник.
- Из этих? Ну да, бутыль горячей с собой притащили и пили до потёкшей слюны. Все работают, а эти горячую жрут, - пояснил Иван.
Нет бы мне их тогда сразу и выгнать из деканата. Но,…. Пальчиком пригрозил, обещание с них взял, что больше так не поступят, и на этом всё.
Луну спустя, попёрлись мы на губку охотиться. Той весной ох и огромная тварь к деревне подползла. Жильё у некоторых сожрала тварь эта. Ну и людей тоже, поела.
Гнали мы её на колья, и чего-то показалось мне, что эти двое опять, будто отлынивают от работы. Когда мы тушу разрубили, когда мясо растаскивать начали, там я и подловил друзей этих. Пьяные, что глазом на кулак сами падают.
Но, поутру, давай уверять, что не повториться. Ну и начали рассказывать, что в работе то они хороши. Получше многих. И тут, не поспорить, когда трезвые, каждый из них троих стоил. А я, по глупости своей, поверил им.
Двумя лунами позже отправились мы лес, папоротник рубить. И тут я уже следить за ними начал. Пить не давал, работать заставлял. Но, ночью умыкнули они. Поутру пошли искать их, а поздно уже. Напились они и заснули. И свезло им заснуть на делянке, где лик разросся. Ночью то непонятно. В общем, мертвы уже были.
- От чего померли? Замёрзли?
- Зачем замёрзли? Говорю ж, - сделав глоток и смочив как следует горло продолжил великан. – Лики разрослись. Вот лики ростками их и пронзили, кровь выпили, мясо обглодали. Бутоны уже даже созревать начали. Вот это мясо как раз из куста, что я из семечка того самого лика вырастил.
- Чего? Мясо значит, - Ведагор внимательно посмотрел на удерживаемый в руке кусок, с недоверием перевернул его, понюхал и, сморщив нос, знатно откусил.
- Ну да. Мясо с того куста, что их сожрал, вкуснее было. В этом уже не так хорош вкус. Я думаю, из-за воздуха местного, - пояснил здоровяк.
- Погоди, - нахмурился Ведагор. – Так, а как ты погубил то их, я не понял. В чём твоя вина?
- Ну, как же? Прогони их сразу, живы были бы. Вот я себя гонению и подверг в наказание за две жизни загубленный по вине моей скромности.
Откровенно говоря, Ведагор так ничего и не понял, да ему особо и не хотелось понимать. Каждый глупец по своему, как приходилось ему слышать. Чего такого должно было твориться в голове этого здоровяка, что из-за такой ерунды, как два погибших по собственной глупости мужика, вину на себя взять, да ещё и в изгнание отправиться, его не очень интересовало.
Ближе к утру туман рассеялся полностью, костёр начал гореть ровно, жарко. Захмелевшие, лучшие друзья на эту ночь, уснули там, где сидели.
Иван Октавий Дэлгэн растянулся на камнях, будто огромное облако. Он широко раскинул руки, запрокинул голову и захрапел. Ведагор же, свернулся калачиком и, подобно волку выставив нос по ветру, спал с приоткрытыми глазами, сжимая в руках рукоять своей шашки. Проснулся он от того, что Разган тушил костёр. Солнце уже было весьма высоко. Великана рядом уже не было.
- Хотел попрощаться, да не стал будить тебя. Сказал, спишь, будто дитя малое. Жалко тревожить стало, - объяснил Разган и протянул Ведагору мешочек. Внутри была небольшая бутыль с зелёным напитком, кусок зелёного мяса и три большие семечки.
Утро выдалось тёплым, и стоило сечнику лишь немного опохмелиться, как жизнь вновь заиграла яркими красками. Ещё до полудня путешественники покинули руины древнего города и, сойдя со старой дороги, пошли узкой тропой через высушенные солнцем поля. Ландшафт у Хлорного моря менялся резко, как настроение у бабы, что без мужикавсю жизнь жила.
- Нам придётся сделать небольшой крюк. Старейшина попросил меня кое-что проверить, - объяснил мастер.
Пейзаж вокруг был весьма угрюмым. Сухостой, голая потрескавшаяся земля, и лишь местами блестели чёрные лужи, от которых ужасно разило чем-то едким. То тут, то там вдалеке виднелись небольшие хижины. Пару раз можно было увидать людей, что работали на земле, поднимая пыль. О том, что ещё утром воздух был прохладный и влажный, даже как то не верилось.
- Уважаемые, - подставив ладонь к губам и громко прокричав, обратился к паре таких земледельцев Разган. - Мы с другом проделали долгий путь, и у нас закончилась еда. Не могли бы вы нам продать немного?
- Шагайте мимо, - угрюмо махнул рукой местный. – Земля уж третью осень ничего не родит. С трудом себе еду выращиваем.
- А не знаете, у кого излишек есть? Мы хорошо заплатим, - не унимался Разган.
- Нет тут таких, - отмахнулся крестьянин.
- Попытайте счастья ха холмом, - вдруг прокричал второй.
- Не советую, - толкнув товарища кулаком в плечо, а после замахав руками, закричал первый.
- Это почему? Нам немного надо, - закричал Разган.
- Земля там проклятая, недобрая, - закричал крестьянин. – Вокруг один сухостой, уж не знаю какую весну чёрная смола из земли пробивается, а у тех от урожая склады ломятся. Я бы на вашем месте лучше с голоду помер, чем есть еду выращенную на проклятой земле.
- Чего они говорят? Трещат, как плешь в котомке, - поинтересовался Ведагор.
- Говорят, еды не продадут, самим мало. Но, за холмом деревня есть, там урожай богатый, - пояснил усмиритель и зашагал вперёд.
- Еды? Зачем нам еда. Есть у нас, - удивился Ведагор. – Вон, целый кусок этой рожи, ряхи, или как её, в мешке. Да и так съестного хватает. Ночью то всё больше пили.
Не дождавшись ответа сечник поспешил за Разгоном, перепрыгивая через лужицы чёрной жижи, источающей зловоние.
Солнце пекло сильнее костра, земля под ногами будто горела. Ведагору даже показалось, что деревяшка, заменяющая ему ногу, начала потрескивать и дымиться. Обливаясь потом, сдирая на ходу с себя тяжёлую куртку, он тихо ругался, он с трудом поспевал за своим спутником. Разгану такая невыносимая жара будто и вовсе не была в тягость. Закутанный в толстый халат, он бодро шагал вперёд.
Взобравшись на холм усмиритель Азы спустил на землю свой ящик и, усевшись на него, раскурил очередную самокрутку. Неспешно затягиваясь он смотрел вдаль и о чём то размышлял.
Времени прошло немало. Самокрутка неторопливо дотлела до самого основания, опалив кончики пальцев Разгана. К этому моменту, обливаясь потом и тяжело дыша, на холм наконец взобрался Ведагор. Оголившийся до пояса, грязный и уже изрядно поджарившийся под лучами жгучего солнца, он едва мог двигаться.
Отплёвываясь от пыли и назойливых мошек, которым жара была не была помехой, Ведагор корчил рожи.
- Да тебя, чтоб…, дети чтоб тебе в кашу гадили, - бормотал сечник, но подняв глаза застыл, проглотив всё то, что собирался сказать.
По другую сторону холма яркой зеленью раскинулась небольшая долина. Поля, столь густо поросшие зерновыми, обласкивались мягким ветерком, переливаясь широкими волнами, что изрядно напоминали морской прибой. Сады развесистых деревьев пестрили яркими плодами, коих было в таком изобилии, что ветви склонялись до земли. Веяло свежестью, ключевой водой и чем-то сладким. В воздухе порхали причудливые мотыльки. И даже само солнце, что беспощадно палило весь день, стало весьма ласковым, мягким.
По всей долине были разбросаны аккуратные, выбеленные домики с соломенными, остроконечными крышами, откуда до путников доносились людские голоса и песни.
- Вот чудеса, - утирая пот с лица прошептал Ведагор. - Ну, явно сила гнилая правит этим местом. По меньшей мере, что-то вроде лесной бабы. При них так всё цветёт.
- Всё у тебя связано с силой гнилой, - усмехнулся Разган. – Может, просто люди тут работящие. Трудятся не покладая рук, вот и сумели таких успехов добиться.
- Ну да, ну да. Про хозяина проклятой мельни тоже самое говорили некоторые, - цыкнул зубом сечник. – Рожь, да пшеницу растил там, где не росла она никогда. А потом-то оказалось, что с ведьмой путается, силе гнилой десятину платит, на том и процветал.
- Ну, так, коль процветал, может оно и неплохо?
- Его убили, а мельню, вместе с ведьмой, спалили. Да вот, только сила гнилая так просто не сдаётся. Вихрем пламя в небо поднялось и на деревню, что в четверти дня пути, обрушилось. Столько народу сгорело, что страх. Как бы и тут такой чепухи не случилось.
По аккуратной тропе путники спустились с холма. С каждым шагом они наслаждались приятной прохладой и ароматом поспевающих фруктов. После пекла, сопровождавшего их на протяжении всего дня, эта долина стала настоящим спасением для Ведагора, что всерьёз уже собирался упасть без чувств.
По дороге, разделяющей надвое большое поле, навстречу странникам шёл мальчик с двумя большими корзинами. Он весело насвистывал незамысловатый мотивчик, который, казалось бы, сам и придумал. Увидав незнакомцев, мальчишка остановился.
- Здравствуйте, - поприветствовал он путников.
- Здравствуй, - поприветствовал мальчика Разган. – Не мог бы ты подсказать нам, где у вас тут дом Ладони? Мы бы хотели поговорить с ним. Нам нужна еда, и мы готовы заплатить.
- А Ладони у нас нет, - мальчик поспешил запустить руки в корзины и, вынув два больших плода, кинулся навстречу незнакомцам. Протянув угощение, и с интересом осматривая пришедших, он продолжил. – Он умер, давно уже. Нового так и не выбрали. Все важные вопросы сейчас решает учитель Дагги.
- Учитель?
- Ну, мы его так зовём. На самом деле он лекарь и очень хорошо разбирается в растениях. Не только в лекарственных, а вообще во всех. Вы попробуйте дыню, - мальчонка указал на плоды.
Разган кивком головы поблагодарил мальчика и откусил кусок сочного плода. Глядя на него и Ведагор сделал тоже самое.
- Очень вкусно. Никогда таких не ел, - поспешил высказаться усмиритель Азы. К тому моменту Ведагор уже облизывал пальцы.
- И можете таких больше не попробовать. За пределами нашей деревни такие дыни не растут. Только у нас, Это учитель Дагги сумел вывести такую дыню, потратив много лет на селекцию. Раньше, это была почти безвкусная, сухая и мелкая ягода.
- Сколько тебе лет? На вид, не больше десяти, но ты знаешь такие слова, которые далеко не каждый земледелец знает, - Разган подошёл к корзинам мальчика и с интересом посмотрел на богатый урожай.
- Учитель Дагги рассказывает. Он меня учит. У него раньше был сын, но он умер от болезни. Потом и жена его умерла. А две весны назад учитель начал меня учить всем своим наукам. Говорит, я способный и сумею его заменить, - заулыбался мальчик.
- А как твои родители к этому отнеслись, - Разган взял одну грушу из корзины мальчика и с наслаждением вдохнул сладкий аромат.
- Они умерли, когда ходили за холм. Много людей умерло там. Но в нашей деревне земля хорошая. Учитель говорит, что и впредь земля будет нас кормить, если мы её обижать не станем. Хотите я вас познакомлю?
- Познакомишь с учителем? Но, ты же шёл в ту сторону, - удивился Разган. – Там только холм, с которого мы спустились.
- Пойдёмте, пойдёмте, - засмеялся мальчик.
- Чего он хочет? Тараторит, не разобрать, - накидывая на плечи свою куртку поинтересовался Ведагор.
- К своему учителю хочет нас отвести. Пойдём?
- Ты иди, а я в деревню схожу. Ну, всё же чуйка у меня, что не просто так тут всё цветёт и пахнет. Явно сила гнилая завелась, ну или ази твои, - застегнувшись и поправив свои ремни, сечник двинулся в сторону деревни, потрепав мальца по голове поравнявшись с ним. Вроде как, в знак благодарности за сладкий плод.
Разган, поправив свой ящик, поднял с земли одну из корзин мальчика и последовал за ним. Паренёк рассказывал обо всём. О том, как раньше, ещё до его рождения частые засухи губили урожай, и люди были вынуждены уходить из деревни, или умирать с голоду. О том, что раньше вокруг было очень много деревень, но сейчас, если подняться на холм, до самого горизонта нет ничего, кроме редких хибар.
Мальчик рассказывал о том, как однажды старый Ладонь, в то время лишь заступивший на свой пост, пообещал жителям богатый урожай. И уже следующей весной поля начали колоситься, а деревья цвести. Люди много времени не опасались голода, и в их деревни почти никто не умирал. Разве что, иногда, каждую девятую осень, по деревне пролетала болезнь. Люди немного слабли, а кто-то один, или двое, умирали.
- И когда в последний раз такая болезнь проходила по деревне? Не хотелось бы оказаться у вас в самый разгар эпидемии, - усмехнулся Разган.
- Вот, как раз, девятая осень пошла. Наш Ладонь тогда и умер. Но вы не волнуйтесь, вам ничего не грозит. Обычно умирает самый слабый, кто и так бы умер. В деревне все на старика Кувина ставят. Он уже дряхлый, ноги не ходят. Он и сам говорит, что в этот раз болезнь точно его возьмёт, - с какой-то ноткой веселья в голосе объяснил малец. Остановившись, он указал пальцем на холм, чуть левее той тропы, по которой Разган с Ведагором пришли в долину. – Нам туда.
У подножья, в зарослях, едва заметно располагалась маленькая хижина. Казалось, что она вросла в холм. Или может, холм пытался её поглотить. К хижине вела едва хоженая тропа, что тянулась через поле. И не знай, что она там, можно было запросто её пропустить мимо глаз.
Подойдя к хижине малец оставил свою корзину и заглянул внутрь. Не отыскав хозяина, он несколько раз позвал учителя по имени.
- Он, наверное, к ручью пошёл, - пробормотал мальчишка. – Вы обождите, я его найду.
Малец бросился через поле вдоль холма и вскоре скрылся из виду. Разган поставил на землю вторую корзину и опустил рядом свой ящик. С интересом оглядевшись и с наслаждением вдохнув аромат поспевающих колосьев, усмиритель заглянул в лачугу.
Убранство было крайне скромным. Место для сна, маленький очаг с уже остывающими углями, и стеллажи ломящиеся от старых книг. Разган взял одну.
Подробное описание культур с их свойствами и календарями высадки. Отдельно было выделены условия проращивая и подготовки семян. Важным были помечены интервалы посадки, считающиеся наиболее благоприятными.
Полистав немного, Разган взял другую книжку. Это был труд по скрещиванию разных культур для достижения наиболее богатого урожая. Третья, что попалась в руки, была инструкцией по подготовке почвы в разных условиях.
- Не очень вежливо копаться в вещах без дозволения хозяина, - раздался голос позади. – И ещё менее вежливо входить в дом без приглашения.
Разган аккуратно положил книгу на своё место и повернулся. В дверях стоял старик, ещё не дряхлый, но уже далеко не молодой. Его седые волосы были плотно скручены в пучок на затылке, а виски были выбриты до блеска. Такие причёски носили мудрые. Учёные, что жили в столице. Странно было увидать этот признак благородства в таком захолустье, да к тому же на голове у человека, что больше был похож на крестьянина. Но, всё же, книги, от которых ломилась лачуга, говорили о том, что этот пучок и выбритые виски, как ни есть, к месту.
Старик быстро смерил взглядом незваного гостя, и пройдя к очагу, подкинул охапку хвороста. Поставив на огонь котелок с водой, он принялся за готовку.
- К столу не приглашаю. Еда скромная, и вам она по вкусу не придётся, - пробормотал он.
- Я ни в коем случае и не напрашиваюсь. А за мою бестактность, прошу меня простить. Мне просто было очень интересно. У вас столь обширная библиотека, - Разган отступил в сторону от стеллажа и смирено встал в углу.
- Обширная? Да, это лишь часть того, что когда-то было в моём распоряжении. Что-то досталось мне уже после того, как я приехал сюда. Что-то я сам написал, - не отвлекаясь от готовки сухо ответил старик.
- Как вижу, вы из Мудрых. Но, почему вы тут? Конечно, если это не секрет.
- Нет никакого секрета, или тайны, - слегка усмехнулся старик. – Приехал я сюда очень давно, по распоряжению Великого Ока. Вы, наверное, обратили внимание, что вокруг творится. Я должен был изучить землю в этой долине и найти причину, почему из земли пробивается смола, почему растения погибают. Знаете ли, когда-то это всё были плодородные поля. Ну, а потом, мне просто уже некуда было возвращаться, да и незачем. Тут похоронены мои родные, тут буду похоронен и я. А вот чего вам тут нужно? Только не говорите, что вы просто зашли по пути. На всех картах тут пустыня, и люди тут не путешествуют ради удовольствия. А к важным местам куда быстрее добраться можно по иным дорогам, нежели делать такой крюк. К тому же, такие как вы приходят только по делу.
- Меня зовут Разган, я...
- Усмиритель Азы, - прервал старик. – Знаю я, не дурак. А я всё ждал, когда вы объявитесь. Дождался.
- Ждали? Не совсем понимаю, - наигранно удивился усмиритель.
- Да ладно вам. Ваше племя бродит по земле, от деревни к деревне, усмиряет Азы за горсть всецветного жемчуга. Это было вопросом времени, когда вы заметите нашу долину. Цветущий сад посреди пустыни. Такого не бывает. А значит тут Азы. Что ж, ходите, ищите. Только говорю вам, ничего не найдёте. Ну, может мелких, стихийных, что везде живут. А вот то, что вы видите вокруг, это не Азы сделали. Это всё достигнуто силой иного проявления. Вот этой, - старик постучал пальцем себя по лбу. – И вот этими руками, - он показал мозолистые ладони. - Трудом и потом всё это достигнуто. Люди каждый день бьются за каждый росточек.
- Тогда почему вы так возбудились?
- Почему? Усмирители Азы издавна только и делали, что искали выгоду. Но тут вы её не найдёте.
- Зря вы так. Мне действительно сообщили, что в вашей долине может быть Азы. Его называют Зеланахтосун, или, по-простому…
- Семя жизни, - прервал старик. – И что? Вы его тут видите?
- Его невозможно просто так найти. Нужно знать, где оно прорастёт. И, как я понял, произойдёт это очень скоро. Раз в девять лет. Я же прав? Скоро кто-то умрёт в вашей долине, - Разган посмотрел в лицо старика, но оно ничего не выражало.
- Ну, умрёт, и что? Всегда кто-то умирает.
- Начнётся новый цикл. Семя прорастёт и отыщет нового хозяина на следующие девять лет.
- Не кажется ли вам этот разговор глупым, - немного помолчав и добавив в котелок щепотку белого порошка, усмехнулся старик. – Мы сейчас говорим друг другу много слов про то, про что и так оба знаем, как вы поняли. Будто объясняем само собой разумеющееся для кого-то, кого тут нет, чтоб ему было понятно. Как в старинной книге, когда герои разжёвывают простые для них вещи в мягкую словесную кашу. Вы, лучше, скажите мне. Вот что бы вы сделали с этим семенем, попади оно к вам в руки?
- Я бы его сжег. Это семя опасно. Оно дарует растениям жизнь, но взамен забирает жизнь людскую. И если в очередной цикл созреет несколько семян, погибнут все. Мне приходилось видеть последствия.
- Ну, допустим. Но, а если не позволять ему созревать?
- Всегда находится кто-то, кто решает иначе. Одно такое семя стоит целого состояния. Слишком уж завлекательно.
- Ваша правда. Будь у меня такое семя, я бы захотел использовать его. Ну, допустим, это семя и правда в нашей долине и вы его нашли, что дальше? Насколько мне известно, сожги семя и все растения погибнут. Вы обречёте людей на голод.
- Мне велено вывести людей, а долину сжечь до того, как растения начнут умирать. Пепел удобрит почву, и спустя какое-то время тут можно будет жить.
- Замечательно. Усмирители во всей своей эгоистической красоте, - засмеялся учитель Дагги. – Ну, что ж, ищите. Только вы не найдёте ничего. И даже если кто-то в ближайшие дни умрёт, из его могилы не прорастёт Зеланахтосун, и не оставит нового семени. Вы просто потратите время впустую.
Ведагор с интересом осматривал селение, удивляясь тому, насколько тут все дружелюбные и весёлые. Было видно, что люди постоянно истязают себя тяжелой работой, но даже уставшие, они продолжали веселиться. Он не понимал их речи, они не понимали его слов. Мало того, всем своим видом Ведагор должен был вызывать недоумение у местных, но им будто всё равно было. Кто-то угощал путешественника фруктами и птичьими яйцами, а кто-то просто улыбался.
Увидав, как два мужика безуспешно пытаются поднять большое колодезное колесо, что соскочило со сломанной оси, Ведагор не выдержал и кинулся помогать. Мужики пытались поднять колесо над собой и установить на место, но оно было тяжёлым.
- Ой, лободырные, - покачал головой сечник. – Постепенно закатите. У вас тут яма, и вы хезальник порвёте, но вдвоём не поднимете.
Мужики не поняв не слова, просто начали кивать и разводить руками. Советы Ведагора для них были пустой тарабарщиной.
- Ой, отойди, рукозадый, - фыркнул сечник и развернул скрученную на поясе цепь.
Перекинув цепь через край оси, он закрепил кошку на колесе и, подтянув, подозвал жестом одного из мужиков. Как смог, жестами сечник пояснил, что цепь нужно натягивать.
Схватив небольшую чурку, сечник подложил её под колесо и с силой дёрнул. Оно двинулось, наскочило на чурбан и приподнялось.
- А ты чего стоишь, королобый? Хватай ещё колоду и подкладывай с той стороны, - заорал сечник и пальцем указал какой чурбан и куда положить. Мужик повиновался. – А ну, чуток ослабь, - сопроводив команду жестом обратился Ведагор к мужику, что держал цепь, а сам с силой катнул колесо, подняв его ещё выше.
Мужики быстро поняли принцип. Пока один удерживал колесо с помощью натяжения цепи, второй менял чурбаны на более здоровые, подкладывал доски и поленья, добавляя высоты. Ведагор же только и успевал перекатывать конструкцию с одной высоты на вторую. Когда же колесо поравнялось с осью, в четыре руки оно запросто было установлено на своё место.
- Вот и всего делов, лободырные, - засмеялся сечник вбивая шкант. – А вы хезло рвали. Учитесь, пока я жив.
- Туних бух хунд барала, - вытирая пот произнёс один из мужиков.
- Ещё какой барала. А то да, бух получится, - не понимая, что его благодарят, ответил сечник и, вынув из своей сумы бутылку, спросил, - По маленькой?
- Угуэй бибиш, - залепетал второй и, взглянув на первого, почти прокричал, - Хамги, хаммги сайн дарсыг хурдан авчир. Тэрбол зочин.
Мужик бросился к дому как ошпаренный и ветром вернулся обратно с большой бутылкой и блюдом полным овощей. На шее у него была намотано тонкое одеяло, которое он тут же поспешил расстелить на земле возле колодца и жестом пригласил сечника располагаться. Из карманов халата появились маленькие деревянные стаканчики и вот, наступило то самое «по маленькой». А потом ещё, и ещё.
Уже смеркалось, когда Разган вошёл в деревню и без труда отыскал Ведагора. Тот в привычной для него манере, уже весьма пьяный, общался с такими же пьяными мужиками. Один из мужиков во всех красках рассказывал о том, как ещё его дед копал этот колодец, и отыскал на дне огромный панцирь муравьиного краба. Ведагор слушал и отвечал, правда, в своей манере.
- Всё верно ты говоришь, братуха. Если подтрухло, лучше сразу менять, а не ждать, когда сломается. Вот да, лучше потолще взять. А колесо заранее подпереть, чтоб поднимать не пришлось. Всё верно. Давай ещё по маленькой, за понимание друг другу. Ишь как, говор ваш рыбий понимать начал. Того и гляди, отличать перестану свою речь от вашей, - громогласно просмеялся сечник.
- Ты хоть что-то понимаешь? Странный он, - с улыбкой, обратился к товарищу один из мужиков.
- Вообще ни слова. Бурчит, орёт, будто чайка яйцо откладывающая. Явно, не с наших мест, - ответил второй.
- Ага. Видать, чудак ты бородатый, - обратился к сечнику первый, - и дома не шибко свой, раз тебя погнали в наши края.
- Ну да. Верно, всё говоришь, братуха, - хлопнул мужика по спине Ведагор. – Если жиром ось смазать, колесо, то легче крутиться будет. Но, есть секрет один. Если сперва ось всю промаслить, как следует, чтоб пропиталась, а уже потом, поверх, добро жиром мазать, сотню зим прослужит и не сгниёт. И жук не заведётся.
- Ну и речь у тебя. Будто муравьиные крабы свадьбу затеяли, да не могут понять, на ком жениться, - засмеялся мужик.
- Ну, так, а чего ты хотел то, - приподняв брови начал разъяснять сечник. – Понятное дело, жир тухнет, и пованивать будет. Ну, это ничего. Пустяки. Зато не придётся мучиться вот так, как вы сегодня. О, а вон друг мой.
Ведагор указал пальцем на Разгана, а после принялся манить его взмахом руки, попутно объясняя новым знакомым о том, какой знатный он усмиритель Азы.
- Сосок Азы, самый большой сосок, - указав пальцем куда-то в небо важно объявил Ведагор.
Подошедший Разган представился захмелевшим крестьянам, что уже с трудом могли подняться на ноги, кратко рассказал о том, кто он, и что вместе с сечником они хотели бы приобрести немного еды.
- Господин усмиритель, не переживайте. Мы вам ваш ящик провизией доверху набьём задаром. Деревянный человек нам помог, хоть его и не просили, развлёк нас изрядно. Да и не постеснялся угостить тем немногим, что у него с собой. Никакой платы не нужно. Мы же не дикари с берега, что даже за проход по песку готовы жемчуг просить, - пошатываясь, пламенно изрёк один из местных.
- Деревянный человек? Его Ведагором звать, - приподняв бровь заулыбался Разган.
- Ве-да-гор, - по слогам произнёс второй. – Так это он имя своё называл? А мы думали, подташнивает бедолагу от выпитого, подкатывает у него. А деревянным мы его из-за ноги назвали, для удобства. Вроде палка обычная, а он вон на ней как скачет. Не каждый на своей ноге так сумеет.
Уже стемнело, когда Ведагор принялся перебивать пение ночных жуков своим громким храпом, с нотками завывания, редкими криками и невнятным бормотанием. Разган же, раскурив самокрутку, гулял по деревне и удивлялся тому, как тут спокойно. Именно такие места и создаёт для своего гнезда Зеланахтосун. Отдалённые, тихие. Именно в таких местах он и приручает людей к спокойствию, уверенности в завтрашнем дне, смирению. Именно в таких местах этот Азы и таится до поры, когда, наконец, не созреет полностью, и не сумеет захватить как можно больше людей, заставив их разбредаться по округам. Все признаки указывали, что этот терпеливый убийца где-то в этом цветущем саду. Но…
Зеланахтосун, нечто среднее между подселенцем и дарителем, не обладающий разумом, но всё же, крайне хитрый Азы. Его практически невозможно отыскать на протяжении всего цикла. Семя жизни, как его ещё называют, можно поймать только тогда, когда знаешь, в ком оно прорастает.
- Простите, уважаемы господин, - обратился Разган к пожилому мужчине с резным посохом в руках, на конце которого висел причудливый фонарик. – Я слышал, в вашей деревне кто-то может умереть? Даже ставки делают, как мне сказали.
- Известно кто, - прокряхтел мужчина, надавив рукой себе в поясницу и выгнувшись немного назад, издав хруст старых костей. – Старик Кувин. На него все ставки.
- Он чем-то болен. Почему именно на него?
- Да чего-то в нашей деревне есть такое. Может в воздухе, что, а может это просто мы уже себе задумали. Но, примерно в это время, раз в девятый приход осени начинают некоторые немножко болеть. Ну, как некоторые, все. Носом текут, глаза слезятся, чихают. Не сильно, так. До тех пор пока жара не спадёт. Но, как правило, один кто-то, самый слабый, умирает. А у нас сейчас в деревне самый слабый, это старина Кувин.
- А вы не могли бы меня к нему проводить?
- А вам зачем?
- Видите ли, я усмиритель Азы, ну и, немного понимаю в болезнях. Я хотел бы узнать, от чего именно он умрёт. Вдруг я знаю, как продлить ему жизнь.
Мужчина огляделся по сторонам, пригасил свой фонарь и трусцой подбежал к Разгану. Прислонив палец к губам, он шопотом спросил, - Вы правда можете вылечить Кувина и не дать ему умереть? Я спрашивал учителя, но тот отмахнулся. Сказал, нет никакой заразы, а просто что-то цветёт, и от пыльцы мы немного болеем.
- Я не могу точно сказать, пока его не осмотрю, - также тихо ответил Разган.
- Вот что, господин усмиритель. Не дайте Кувину умереть, и я вам заплачу.
- Не совсем понял.
- На Кувина большие ставки. Некоторые поставили по тридцать жемчужин. А я ставку ещё не делал, получилось так, что нет у меня жемчуга. Но, я могу поставить свой дом на то, что Кувин не умрёт…
- Вы, предлагаете мне пойти на обман?
- Никакого обмана, - похлопав ладонью по груди Разгана и быстро отшатнувшись на пару шагов, увидав как пятнистый халат будто ожив, принялся переливаться узорами, вызывающими головокружение и тошноту.
- Никакого обмана, - помотав головой и справившись с подкатившим к горлу комом, вновь прошептал мужчина. – В правилах ничего не говорится о том, как может выжить Кувин. Помогать умереть ему нельзя, а вот помогать не умереть…, ну, вы меня поняли.
Немногим позже мужчина с фонарём похозяйски распахнул дверь в дом старого Кувина, и представил ему Разгана. Старик был весьма бодр, хоть и заметно слаб. Он шутил, смеялся и рассказывал о том, как раздал уже почти всё своё добро соседям. Ведь жить ему осталось совсем ничего, а уйти нужно с хорошим настроением, да чтоб люди добрым словом вспоминали.
На просьбу Разгана, позволить провести осмотр, старик без раздумий согласился. Мало того, ему даже было интересно наблюдать за тем, как усмиритель Азы берёт у него кровь, или как осматривает с головы до ног через причудливую стеклянную бутылочку наполненную чем-то мутным.
- Ну, что там? Умрёт? Или есть лекарство? Не молчите, - человек с фонарём заметно нервничал.
- Я могу у вас тоже кровь взять, - вдруг спросил Разган и, не дожидаясь ответа, ткнув мужчину в палец иголкой, поспешил к своему ящику.
- Да чего там? Не он? Я умру? Эй, - побелев, мужчина выпучил глаза и уставился в спину усмирителю.
- Старик умрёт, - вдруг произнёс Разган. – Конечно, не очень скоро, но умрёт. У него печень больная и аллергия на осеннее цветение.
- А я?
- А у вас просто аллергия. И, думаю, у всех в этой деревне аллергия. Потому то и начинается массовая болезнь. Не смертельная, но неприятная. Я дам вам кое-что, - Разган вынул мешочек с порошком, взял маленькую щепотку и бросив её в бутылку с водой, сильно перемешал. – По одной капле в каждую ноздрю раз в день. Слабость, насморк и слезотечение пройдёт. А старику я дам другое лекарство. Много времени оно ему не даст, но ещё два-три урожая он встретит. Вы, главное, выиграв, уж не забудьте благодаря кому.
- Конечно, конечно, - заулыбался мужчина. – десять всецветных жемчужин будет достаточно?
- Я не про себя, - закрывая ящик и, взваливая его на спину, произнёс Разган. – Старику помогите. Он всё раздал. Поделитесь с ним выигрышем. Ему, на самом деле немного осталось. Пусть старик порадуется беззаботной старости.
Уже на рассвете вокруг Разгана толпились все жители деревни. Прознав про волшебное снадобье, которое позволяет дышать носом и избавляет от головокружения, люди несли жемчуг.
Ведагор, немного страдая от похмелья, удивлялся тому, как эти бедолаги готовы расставаться с ценным жемчугом, лишь бы только от соплей в носу избавиться. Всё же проще может быть. Сморкайся у холодного ручья, пей мутную и жди. Само пройдёт.
- Дядя, - раздался детский голос и Разгана кто-то потянул за халат. Усмиритель обернулся и увидал того самого мальчонку, что встретился им на дороге первым. – Помогите. Пожалуйста.
- Тебе плохо? – Разган присел на корточки и принялся осматривать мальчишку.
- Нет. Не мне. Учитель Дагги, - утирая слёзы пробормотал мальчик. – Он заболел. А потом накричал на меня, ушёл в пещеру и обвалил вход. Он умрёт там.
Схватив ящик и велев мальчишке вести, Разган кинулся вслед. Дойдя до хибары учителя, малец метнулся в сторону, вдоль холма, по узкой тропе. Несколько сотен шагов и перед Разганом открылось нечто похожее на вход в пещеру, ведущую вглубь холма. Но этот вход был завален камнями.
- Он там, там, - сквозь слёзы бормотал мальчишка.
- Ракушник, - осмотрев камни, пробормотал Разган. – Можешь принести горячей воды?
- Конечно. Я быстро.
Мальчишка метнулся к хижине учителя и вскоре вернулся с котелком. К этому времени Разган уже намазал на глыбы ракушника что-то красное и вонючее. Взяв котелок, но плеснул горячей водой.
Красные пятна забурлили, принялись расти, обволакивая глыбы, начали шипеть.
- Нам повезло, что порода хрупкая. Будь это затвердевшая глина, ждать бы пришлось до заката, а так…, - усмиритель не успел договорить. С треском, то немногое, что осталось от завала, осыпалось мелким песком.
- Не спеши, а то тебе ноги разъест, - схватив за руку мальчишку, что готов был ринуться в пещеру, пояснил Разган.
Густой дым Сальмад взвился над головой Разгана, и немного покружив, подобно рою разъярённых пчёл, ринулся на шипящие красные пятна. И лишь после того, как дым окончательно рассеялся, усмиритель отпустил мальчишку.
В глубине пещеры, на давно обустроенной, судя по виду, кровати, лежал Дагги. Он был бледен, едва дышал, но был в сознании.
- Вот как? Значит, я не ошибся, - прошептал учитель. – Вам, усмирителям, только и нужна выгода. А всё остальное, это пустые разговоры.
- О чём это вы, - Разган принялся осматривать едва живого.
- О том. Семя жизни. Вы же хотите его просто забрать и использовать. Как это делал прошлый Ладонь.
- Так оно у вас?
- Ну, не надо перед моей кончиной убеждать меня, что вы не настолько умны. Вы же догадались давно. Я съел его девять лет назад.
- Добровольно?
- А что мне оставалось? Оно убило мою семью, но позволило жить всем этим людям… Я не смог так просто всё прекратить.
- Вы пожертвовали своей семьёй?
- Вы, всё-таки, не так умны, как должны быть, - засмеялся, а после закашлялся Дагги. – Семя жизни принёс сюда прошлый Ладонь. Он знал, как оно опасно, но высадил его первый раз. Когда оно проросло и убило первого человека, ладонь позаботился о том, чтоб семя попало в другого носителя. Он знал, в ком оно и внимательно следил за этим человеком, дожидался его смерти, а после собирал этот страшный урожай, не позволяя этому проклятью самовольно перемещаться среди людей. Жертв он выбирал по своим пониманиям. Моей жене семечко досталось из-за того, что она ему отказала. Через девять лет новое предназначалось мне, за то, что пытался научить людей взращиванию культур в таких условиях и мог нарушить его планы. Но, по печальному стечению обстоятельств его съел мой сын.
- А теперь оно в вас. Как это произошло?
- Я догадался. И когда мой сын умер, над его могилой я воткнул колос с единственным зёрнышком. Ладонь поверил, что это Зеланахтосун. Этот Азы хитёр и всегда прорастает похожим на растения, что есть поблизости. А когда пророс настоящий Зеланахтосун, я подбросил его в еду Ладоне, сделав носителем его. Надо было видеть его глаза, когда, спустя десять лет, он всё понял, - умирающий улыбнулся пересохшими губами.
- А после вы сами проглотили семя? Зачем? Могли его сжечь и прекратить цикл.
- Я думал об этом. Но, я бы обрёк эту долину. А тут похоронена моя семья. Я решил дать этому Азы ещё девять лет и надеялся, что придумаю, как выращивать тут еду без его даров. Я также искал способы прекратить цикл, без вреда долине. Но, не нашёл. Сумел только подержать своё здоровье. А потом я хотел просто умереть в пещере, не позволив семени найти другого носителя, - умирающий указал рукой вокруг.
По всей пещере была разложена промасленная солома, а над потолком висел масляный фонарь.
- Примерно, через два дня, масло в фонаре убавится до половины и фитиль дойдёт до маленького заряда. Бах, и всё тут полыхает…. Долина, всё же обречена. Но, может что-то сохранится, - прошептал Дагги. – Уходите. Дайте мне умереть.
- Мы уйдём, - Разган встал и, оттянув за руку сопротивляющегося мальчишку, направился к выходу. Но, остановившись, он произнёс, - Как близко вы подошли к тому, что бы сделать эти земли плодородными?
- Недостаточно. Я научил людей, и его научил, - Дагги взглянул на распустившего сопли мальчишку, - урожай будет скудный, но всё же, будет от случая к случаю. Было бы у меня ещё время…
- Если бы время было, вы бы могли найти способ сделать земли плодородными? Или всё ограничивается лишь мечтами, - Разган вернулся к кровати.
- Я пол жизни занимался скрещиванием растений. Увы, это долгий путь. Но, будь у меня время, я бы вывел сорта, которым пришлась бы по вкусу местная почва. Вот вы, знаете что-то про такое далёкое место, как Чёрный лес? Хотя, откуда…, - сильно закашлявшись, мужчина прикрыл глаза. - Так вот, там земля куда более отравлена, чем наша. И когда-то давно люди смогли вывести растения, что питаются этим ядом, поглощают его, и растут, дают урожай. Я близок к этому тут, но мне не хватило каких-то сорок лет.
Поставив ящик на пол пещеры, Разган вынул из него что-то похожее на кусочек сушёного корня. Вздохнув, будто с сожалением, он положил этот серый комок в рот учителя Дагги. – Жуйте и проглотите, - велел Разган.
Сняв с потолка опасный фонарь, стараясь не трясти его, усмиритель Азы затушил фитиль и велел мальчишке вынести опасный предмет.
- Что вы мне дали? Мне будто лучше, - прошептал Дагги.
- Это мизинец ноги. Принадлежал он некогда преступнику, который стал Азы. Для него всё кончилось плохо, но его плоть, хоть и выгладить сухой, не мертва. Азы в ней живы. А теперь, они живы в вас. Теперь вы Азы.
- Два паразита в одном теле, - усмехнулся Дагги.
- Только один паразит высасывает жизнь, а второй её останавливает. Очень скоро у вас перестанет биться сердце, вам не нужен будет воздух, вода, еда. Перестанут расти волосы и ногти. Вы будете тосковать по простым ощущениям. Скажу прямо, некоторых это свело с ума. Но, ваше тело и разум будут продолжать жить. А пока ваше тело живо, Зеланахтосун будет продолжать спать. У вас будет время вывести сорта растений, что будут тут давать урожай.
- А сколько всего времени у меня есть?
- Думаю, у вас есть всё время. Но, если кто-то узнает о том, что я с вами сделал…
- За мной придут усмирители и меня убьют?
- Поверти, смерть в этом случае куда более приятный подарок чем то, что с вами будет. Поэтому, ради вашей безопасности, ради безопасности этой деревни, и, кстати, ради моей безопасности тоже, некто учитель Дагги сегодня умер от обычной болезни. А его дело продолжил, ну, например, его сын. Сын, который никогда не покидал этой деревни.
Костёр едва горел. Прогоревшая охапка сухого хвороста просто тлела, отбрасывая яркие искры в небо, временами потрескивая. Ночь выдалась прохладная, безветренная, светлая. Огромная луна, катилась по небосводу, освещая всё вокруг также хорошо, как утренняя заря.
Ведагор лежал на спине, закинув руки за голову и мечтательно смотрел на ночное светило. Он вспоминал детскую сказку о том, что когда-то давно, оттуда спустилась прекрасная девушка и, оставшись жить на земле…. Увы, дальше Ведагор вспомнить ничего не мог. А потому просто придумал, что она оказалась ведьмой в конце концов, и сожрала бедного дроворуба и его жену.
Разган сидел чуть поодаль, и старательно выводил символы в своей книжице. Текст был следующим.
Зеланахтосун не был найден. Единственный умерший в конце предполагаемого цикла, был некто учитель Дагги. Бывший Мудрый, специализирующийся на селекции растений. Его дело продолжил сын учителя.
Все слухи о том, что благоприятные условия долины в этом неблагоприятном месте возникли по причине наличия Зеланахтосуна, не подтвердились. Ежегодный урожай достигается исключительно тяжёлым трудом крестьян и знаниями покойного учителя Дагги.
Иной активности Азы, представляющей опасность, в долине не обнаружено. Необходимости тратить время и вести регулярную проверку ближайшие пятьдесят – сто лет, не вижу.
Поставив точку, Разган ещё раз перечитал написанное. К тому времени, как он закончил, символы будто вспыхнули ярким светом, а после поблёкли. На странице остались лишь бледные царапины, которые можно было прочитать с трудом. Сообщение было доставлено.
-------
Привет, дорогие друзья.
Я очень рад вновь быть с вами. Пытаюсь вернутся в нормальным режим бумагомарательства. Медленно, со скрипом, но вроде начинает получаться.
Спасибо за вашу поддержку, за ваше терпение.