Вечером того же дня Артём позвал меня в свой кабинет. Не в официальный, а в тот маленький, личный, где мы уже говорили однажды. Он сидел в кресле у камина, смотрел на огонь и, кажется, ждал меня.
— Садись, Вероника, — сказал он, не оборачиваясь. — Нам нужно поговорить. По-настоящему. В последний раз.
Я села напротив и стала ждать. Он молчал долго, очень долго. Пламя танцевало в камине, тени метались по стенам, и в этой игре света и тьмы его лицо казалось то молодым, то вдруг невероятно старым.
— Я рассказал тебе почти всё, — начал он наконец. — О «Фениксе», об Алисе, о Павле, о копиях. Но есть одна вещь, которую я скрывал. Даже от себя. Особенно от себя.
Он повернулся ко мне, и я увидела в его глазах такую бездну боли, что мне стало страшно.
— В день аварии я был не в лаборатории. Я уехал за час до взрыва. Потому что мы поссорились. Сильно. Алиса сказала, что уйдёт от меня, если я не остановлю эксперименты с Павлом. Я рассмеялся ей в лицо. Сказал, что она ничего не понимает, что она мешает прогрессу, что без неё будет только легче. Она заплакала. Я развернулся и ушёл.
Он закрыл глаза.
— Я ушёл, хлопнув дверью. А через час мне позвонили и сказали, что лаборатория взорвалась. Что трое погибли. Что Алиса... что она в коме. Я примчался, но было поздно. Её тело ещё можно было спасти, но мозг... мозг был повреждён. И тогда я принял решение. То, которое мучает меня до сих пор.
— Какое решение? — спросила я, хотя уже догадывалась.
— Я загрузил её сознание в систему. Не потому, что хотел спасти. А потому что не мог вынести мысли, что она ушла, ненавидя меня. Я хотел, чтобы она осталась. Чтобы я мог извиниться. Чтобы она простила. Я сделал это для себя, Вероника. Не для неё.
Он разрыдался — грубо, по-мужски, закрыв лицо руками и сотрясаясь всем телом.
— Я превратил её в цифрового призрака из эгоизма. Из страха одиночества. Из нежелания признать свою вину. И она пять лет мучилась в этой клетке, потому что я не мог отпустить. Потому что я любил её неправильно. Эгоистично. Больно.
Я встала, подошла и положила руку ему на плечо.
— Ты не монстр, Артём. Ты просто человек. Который ошибся. Который слишком сильно любил и слишком боялся потерять.
— Но она потеряла всё! — выкрикнул он, поднимая на меня мокрое от слёз лицо. — Из-за меня! Из-за моей гордыни!
— Она не потеряла, — твёрдо сказала я. — Она обрела. «Сад», покой, возможность простить тебя. Она простила, Артём. Ты же знаешь.
— Знаю, — прошептал он. — Она сказала мне. Когда я приходил прощаться. Сказала: «Я не держу зла. Ты сделал то, что считал правильным. Теперь отпусти и себя».
— И ты отпустишь?
Он долго молчал. Потом кивнул.
— Да. Я уеду. Начну новую жизнь. Буду помогать тем, кто нуждается. Может, когда-нибудь смогу простить себя. А может, и нет. Но хотя бы перестану мучить других.
Мы сидели у камина до глубокой ночи. Говорили о разном — о Павле, о будущем дома, о том, как жить дальше. Когда я уже собиралась уходить, он остановил меня:
— Вероника, спасибо. За всё. За то, что спасла их. За то, что спасла меня. За то, что ты есть.
Я улыбнулась.
— Ты тоже спас меня, Артём. Впустив в этот дом. Дав мне шанс стать частью этой семьи. Мы квиты.
Он слабо улыбнулся в ответ. Впервые за весь вечер.
💗 Если эта история затронула что-то внутри — ставьте лайк и подписывайтесь на канал "Скрытая любовь". Каждое ваше сердечко — как шепот поддержки, вдохновляющий на новые главы о чувствах, которых боятся вслух. Спасибо, что читаете, чувствуете и остаетесь рядом.
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/683960c8fe08f728dca8ba91