За почти десять лет работы на должности директора Иркутского областного художественного музея имени В. П. Сукачёва Наталья Сысоева испытала весь спектр чувств: от сомнений и неуверенности до радости и удовлетворения. Мы поговорили с Натальей Сергеевной о подводных камнях в руководстве музеем, тонкостях взаимодействия с коллективом и о том, почему музей — не кладбище картин, а возможность для художника попасть в историю.
Екатерина САНЖИЕВА
Директор формирует цели и задачи
— Какие эмоции испытали, когда вас попросили возглавить музей?
— К тому моменту я уже довольно долго возглавляла иркутское отделение Союза художников, преподавала в институте, где получила основные навыки административной работы. Музей — это сложный организм, который работает по своим, тогда ещё загадочным для меня законам. На первом плане было чувство ответственности и желание не подвести людей, возложивших на меня эти обязанности — и здесь уже было не до эмоций. Мне в этом отношении повезло: когда я пришла в музей, моим учителем, моим тылом и проводником в музейный мир стала Елена Станиславовна Зубрий, которая более 30 лет до этого возглавляла музей. Её помощь и поддержка оказались бесценны.
— Что было самым сложным, когда вы приступили к работе на этой должности? Что стало для вас основным камнем преткновения?
— Директор должен создать эффективную систему, в которой сотрудники работают самостоятельно и способны справляться с любыми задачами. Главное — умение делегировать обязанности профессионалам и не пытаться всё взять под контроль. В первую неделю моей работы в одном из наших зданий в нерабочее время случилось замыкание в электропроводке — пришёл специалист и всё починил. Вот тогда я поняла: независимо от того, как ты работаешь, какие управленческие решения принимаешь, возникают такие ситуации, которые ты не в состоянии предусмотреть.
Основная задача директора — решение финансовых вопросов: селать выставку, отремонтировать фасады, найти людей, готовых помогать эндаумент-фонду музея, выстроить партнёрские отношения с учредителем. Работая в бюджетной сфере, понимаешь, что денег на всё не хватает, да и зарплаты не самые высокие. Поэтому для мотивации сотрудникам необходимо чувство причастности к большому делу и возможность самореализации.
— В одном интервью вы сказали, что стать преемником таких выдающихся людей, как Лебединский, Померанцев, Фатьянов, — большая ответственность. Как стараетесь удерживать высоко поднятую ими планку?
— Я понимаю, что эффективность музея — востребованность у зрителей, авторитет в научном сообществе, профессионализм сотрудников — во многом зависит от директора. Руководитель разрабатывает тактику и стратегию, задаёт вектор движения, формирует цели и задачи. Всё остальное — заслуга сотрудников, которые проводят научные исследования, выступают на конференциях, формируют выставки, вдохновляющие и яркие. Издательская деятельность музея — также одно из главных направлений работы коллектива. Не считая каталогов крупных выставок, у нас есть несколько серий в издательской программе: «Владельческие коллекции в собрании музея», «Иркутские художники», а также издания, посвящённые основным фондам: «Русское искусство» и «Сибирский фарфор». Ещё одним основополагающим направлением работы является комплектование разделов музейного собрания. В развитии всех этих составляющих я и вижу продолжение деятельности моих предшественников.
Пыльный ларец или живой организм?
— Читала такое мнение: если заниматься только основами, китами музейного дела — хранением, популяризацией, реставрацией — музей может превратиться в пыльный ларец. Вы согласны с таким мнением?
— Меняется время — меняется и музей. Бесспорно, мы должны быть ориентированы на зрителей, на детскую и молодёжную аудитории. У нас серьёзная конкурентная среда, и это не только музеи, но и кинотеатры, торговые центры. Заставить человека прийти на лекцию или выставку всё сложнее. Открытие информационно-образовательного центра Русского музея и изостудии привлекло к нам аудиторию людей с ограниченными возможностями здоровья. В этом году откроется детский центр изобразительного искусства. Когда в музей идут дети, за ними следуют их родители, друзья, знакомые. Мы поддерживаем связи с крупными музеями страны, дружим со многими региональными музеями, перенимаем их опыт работы. Но самой главной задачей во все времена остаётся хранение коллекции, её реставрация, пополнение и изучение имеющегося материала. Без этих основ никакие инновации работать не будут.
— Многие считают, что музей занимается лишь проведением выставок…
— Крупные выставки — это, бесспорно, способ привлечения аудитории. Определить ценность предмета и рассказать о нём максимальному количеству людей — девиз музея. Люди идут на вернисажи с большим интересом. Выставки — это кульминация нашей работы. Музейная структура так сложно устроена, что зрители едва ли представляют, кто стоит за теми или иными процессами, в том числе и организацией экспозиции. «Закулисная» деятельность многих специалистов — реставраторов, дизайнеров, технических служб — для посетителя остаётся за кадром. Сверстать книгу или разработать линейку сувенирной продукции к выставке, нестандартно оформить этикетки, разместить информацию на сайте и в соцсетях, придумать интересную концепцию экспозиции и написать сопроводительные тексты — всё это работа большого коллектива.
— Картины иркутских художников выставляются в других музеях? И каким образом это происходит?
— Я знакома с коллекциями многих музеев Сибири и Дальнего Востока, и в каждом собрании советского и российского искусства представлены имена иркутских художников: Анатолия Костовского, Галины Новиковой, Аркадия Вычугжанина, Андрея Рубцова, Виталия Смагина и многих других. В искусстве Сибири феномен локальной «иркутской школы живописи» признан многими искусствоведами. Этому способствуют кураторские проекты ведущих искусствоведов: Марины Чертоговой из Кемерова («Песнь Песней»), Ольги Галагиной и Владимира Чиркова из Омска («100 художников Сибири»), Татьяны Микуцкой из Томска («Рисунок России»). Благодаря их проведению в музейные коллекции попали произведения иркутских художников.
Конфликт — не мой метод
— Известно, что Алексей Фатьянов лично разыскивал произведения искусства, вплоть до того, что заглядывал в окна домов в поисках картин. Как сегодня происходит пополнение собрания?
— Собирание и сохранение произведений искусства входит в круг наиболее важных задач музейной работы. Здесь требуется структурированный подход, основанный на научных исследованиях, аналитическом осмыслении и качественном хранении. Мониторинг художественной жизни страны, тесные взаимосвязи с искусствоведами, коллекционерами и меценатами, художниками и творческими союзами позволяют музею пополнять своё собрание лучшими произведениями изобразительного искусства. За последнее десятилетие музейные фонды увеличилась почти на 2 тыс. музейных предметов, большая часть которых — дары. Сейчас мы сделали выставку «Пополнение коллекции» сразу по нескольким разделам: мемориальные вещи семьи Сукачёвых, произведения членов Российской академии художеств, иркутские художники, крупные поступления из РОСИЗО и Байкальского университета экономики и права, произведения зарубежного искусства (Китай, Корея, Монголия).
— Вы — жёсткий руководитель? Сложно ли ладить с большим количеством подчинённых?
— Для руководителя важны коммуникативные навыки, ведь приходится общаться не только с музейными специалистами, но и с подрядчиками, коллекционерами, представителями самых разных организаций, и со всеми нужно уметь находить общий язык. Также нужны эмпатия, умение слышать и понимать. Я вижу прежде всего достоинства своих коллег. Диктаторская система управления ни к чему хорошему не приведёт. В рабочих конфликтах нет никакого смысла. Другого коллектива у меня не будет, поэтому главная задача в любой ситуации — найти общее решение проблемы. Коллектив — это как один большой музыкальный инструмент, который не должен фальшивить.
— Как выстраиваете отношения с художниками, ведь они, как известно, ранимые натуры? Кто-то, наверное, считает, что его выставляют реже остальных…
— Есть такая расхожая фраза: «Художника обидеть может каждый, зато художник — сразу всех!». Поскольку я сама из этой среды, то со многими мэтрами иркутской школы повезло общаться лично, многих коллег знаю ещё со студенческих лет. Действительно, настоящие художники — это люди без кожи. В план работы музея ежегодно включаются как персональные выставки художников, так и групповые или тематические экспозиции. В лучших залах проходят областные выставки Союза художников и молодёжного объединения. Музейный показ — пиар для художника, сольная выставка, безусловно, работает на карьеру и популяризацию его имени. Музей помогает с монтажом экспозиции, привлекает журналистов, часто и приобретает произведения в коллекцию. К слову, в Иркутске сейчас есть множество других выставочных площадок: дом-музей Рогаля, зал Союза художников, выставочные площади библиотеки Молчанова-Сибирского, сразу несколько галерей работают с современным искусством. Так что места хватает всем.
— Существуют ли критерии оценки «эффективности» работы живописцев и графиков? Есть ли какой-то план, скажем, написать за год столько-то картин?
— Нет, художники, как и писатели, работают свободно, никакого плана «на ближайшую пятилетку» у них нет. А такая тотальная свобода — большой вызов. В творческом процессе, где ты сам себе сценарист, режиссёр и исполнитель, всё держится только на самодисциплине. Главным инструментом оказывается собственное «я» творца. Современный художник — тактик и стратег, который сам формирует свой творческий путь.
— Вы — творческая личность. Внутренний художник мешает или помогает вам быть руководителем?
— Живописцы, возглавляющие художественные музеи, — это эксперты, совмещающие творческий опыт с управлением, способствуя развитию культурных институций. В истории нашего музея известны такие примеры, и это, скорее, традиция, чем исключение из правил: Константин Померанцев, Борис Лебединский, Георгий Дудин, Алексей Фатьянов — все они получили художественное образование и оставили значительный след в музейной жизни. Такие руководители сочетают понимание художественных процессов с административными задачами, определяя политику музея в области комплектования и выставочной деятельности.
По роду своей профессиональной работы (художника и педагога) мои творческие контакты с профессорами художественных институтов Республики Корея, Монголии, Китая помогли в организации многих международных выставок. Сложившиеся партнёрские отношения с председателями региональных Союзов художников и известными искусствоведами Санкт-Петербурга, Москвы, Урала, Сибири помогают оперативному решению многих вопросов музейной работы. Скорее административная работа мешает моей творческой деятельности. Из-за загруженности поработать за мольбертом удаётся редко. Народный художник РСФСР Анатолий Алексеев, который долгое время возглавлял Союз художников, как-то сказал мне: «Я теперь художник выходного дня». И у меня сейчас получается примерно так (смеётся).
— То есть в выходной вы не отдыхаете, а пишете картины?
— Теперь на живопись я не смотрю как на работу. Для меня это отдых, удовольствие, возможность перезагрузки, отдушина. Поставлю какой-то красивый натюрморт и пишу. Редко могу позволить себе поваляться, посмотреть фильм. Ведь и дома всегда есть работа — где ещё я могу спокойно готовить научную статью или отчёт? А вообще, с музеем я сжилась, уже не представляю себя без этой работы.