Запись 1
Забравшись на насыпь, что нам настрого запрещает делать Инструкция в подобных ситуациях, но плевать я хотел сейчас на нее и все ее недомолвки и противоречия, я спрятался за основанием бетонной мачты, чтобы перевести дух и перезапустить ручной рельсорез. Остатки шерсти и жил заблокировали контактную часть. «РС-19, прием» - протрещало в динамике потертой рации на плече, будто кто-то царапал стекло ножом.
Скверно выругавшись, я в сотый раз за сегодня пожалел, что поддался лени и не надел перед работой (как и предписывает Инструкция) силовой комплект «Монтер-33», хотя сами монтеры, которые люди, и которых оптимизировали уже лет как пятнадцать, называли этот промышленный экзоскелет просто и со смыслом- «дурь», чуть реже «лось» или «кабан». А ветераны Путевой части, так и не постигшие сие чудо техники, так активно навязывавшееся высшим руководством ради отмывания ср...
Так ладно, сейчас не об этом. Постигать они его, скорее не хотели из-за своей вредности и пожилого консерватизма, да и бывали среди них такие, по рассказам Старшего, что могли работать термокувалдой часами без устали. Естественно, не без помощи сырца на грибах.
В общем- «затупок» - самое безобидное, что можно было услышать от старожилов монтерского ремесла (не сильно культурных и нравственно развитых, находящихся всю жизнь в одном звании, но несгибаемых физически и «своих в доску» простых мужиков) в отношении вполне себе неплохой техники, делающей сильнее твои конечности в 3.3 раза, хотя и ограничивающей скорость и подвижность. «Человеческий ресурс должен самостоятельно обеспечивать сохранность» п.п. 1.3-1.6 Инструкции по защите Устройств
РС-61 это, к слову и есть я. Точнее «Резчик стали №19» - автономная универсальная единица по ремонту Устройств под порядковым но номером 19.
Стартер сдох, его кнопка оплавилась и растеклась по всему пазу. Пару глубоких вдохов, закрыть с силой глаза до боли, как учил Овчар. Дергаю рычаг ротора- тишина, только приближающийся топот их крепких, как рессорная сталь, лап и низкий, на грани восприятия, рык. Подобный рык издает 160 литровый дизельный монстр при самом пуске на низких оборотах, но этот звук вызвал у меня совсем не восхищение. Раньше, когда я сам еще был простым Механиком, было проще. Руководство находило средства на профессиональную охрану Старших и Полевых Инженеров. Можно было спокойно слиться со своим инструментом и чинить «устройства» - как мы их называем. Там, на уровне Частей и Служб, это назвалось Устройства обеспечения контроля. Именно эта техника позволяет Инженеру по наблюдению видеть, что поезд добрался до необходимой крепости выживших, а не пропал где-нибудь в мертвой степи, став жертвой диких или ловцов локомотивов или «ловцов голов», как говорим мы.
Последние были объектом максимальной ненависти руководства Службы, а значит, и Части. Ибо выкупы, которые требовали ловцы за технику и ее операторов были просто чудовищно велики. Шестьсот тонн сухого дизеля! Где это видано?! Правда, чуть позже атаманы ловцов смекнули, что Служба очень неохотно расстается со средствами за операторов, и бедолаги могли годами томиться в плену. Поэтому все чаще тела последних находили подвешенными на опорах прям на месте похищения локомотива. И каждый атаман будто считал своим долгом оставить оскорбление начальникам Части или Службы на каком-нибудь куске металла, пригвозденном костылями к груди оператора. Типа «Ухов- ЖАДНЫЙ ХYЙ» или как-то так.
Сейчас же на охрану и не стоило надеяться. Хоть на территории Службы и дежурил всегда небольшой отряд профессионалов (те еще отморозки, на счету каждого десятки скальпов диких и ловцов), мы их называем энергетиками за причудливые «средства ликвидации опасностей», работающие по принципам передачи энергии, которые открыл Тесла, но на их помощь можно было рассчитывать только в крайних случаях, когда серьезной опасности подвержены
устройства. А «Человеческий ресурс, мать его, должен обеспечивать свою сохранность сам…»
«РС-19, что там у тебя, ответь по рации дежурному инженеру»- опять этот мерзкий голос по рации. Завали хлебало, процедил я сквозь зубы, вы как всегда во время со своими разговорами - мысленно отправил я куда подальше инженеру центра мониторинга устройств.
Вдох, довдохнул еще, да так, что в груди запекло. Рывок ротора на резком выдохе, молчание. Еще и еще. Пальцы онемели от усилия.
П. 5.1 Инструкции: «запрещено запускать рельсорез механическим способом в одно лицо или использовать для этого непредназначенные инструменты» - зачем-то пронеслось в голове.
Моя воля и самые разные пункты инструкции красовались бы у каждого важного руководителя Службы в самом причинном месте.
Эта дура в руках наконец взвыла после крайнего отчаянного рывка ротора. Я выглянул из-за фундамента. Первая тварь все еще дергалась в конвульсиях, оставив части своих мышц шеи на фрезе инструмента. Резак методично их пережевал, устало выплюнув из выхлопа тяжелое угольно-черное облако маслянистого дыма, и сразу разогнал рабочую часть до нужных оборотов. А вторая уже оторвалась в чудовищном по силе прыжке и, выставив мускулистые лапы вперед, тяжелым тараном летела ко мне. Но стать жестким и жилистым обедом мне сегодня было не суждено. Но кто знает, что было бы лучше.
Разогнав рабочий диск, мотор резака не получил сигнал от сдохшего предохранительного датчика об ограничении, вышел на критическую мощность. Инструмент задрожал, как испуганный щенок, но эта дрожь быстро превратилась в нетерпимую вибрацию. Не успев остыть после разделки первого охотника, он раскалился так, что пластиковые рукоятки начали стекать мне на перчатки. Диск вращался с такой скоростью, что прибор почти вырывало из рук, а когда это случилось, произошел мощный хлопок…
Последнее, что я помню, адская вспышка перед моим лицом и малинового цвета диск резака еле уловимый человеческим глазом летит в череп охотнику.
Надеюсь я не повредил Устройства… Тишина и тьма.
Старый деревянный дом, комната на втором этаже. В нее пробивается лучик утреннего солнца, он аккуратно ложится на твои невероятного бледно-каштанового цвета волосы… Запах кофе, его сварил я, ведь ты скоро проснешься… Утренний сентябрьский прохладный ветерок аккуратно катает занавесу на своих качелях. Хочу подойти к тебе, разбудить, ласково погладив манящую прядь. Но чем я ближе, тем луч солнца становится ярче, беспощадно ослепляя меня… «…рк, …аааарк», - испуганный девичий крик.
Очнулся я, кажется, от противного писка в ушах, а может от двухсот килограмм разорванного смердящего мяса на моей груди. Что-то липкое и теплое из развороченного диском черепа капало мне на шею и низ лица.
Поворот головой, сразу стошнило. Лапа с мощными, как у древнего саблезубого зверя, когтями лежала всего в каких-то десяти сантиметрах от моего лица. Медленно, опасаясь, что меня снова вывернет, кое как вытер глаза ладонью. Но получилось лишь оцарапать лицо остатками застывшего пластика на перчатках. Мысли, вылетевшие после взрыва из головы, как бумеранг начинали собраться обратно. Первым делом надо выбраться из-под туши, катком накрывшей меня, я уже почти не чувствовал низ тела. Уперся обеими руками в нее, подал усилие. Угнетающая слабость и боль по всему телу беспощадной волной утащила меня из сознания.
Проснулся снова. Нельзя же так резко, опять не жалеешь себя, РС-19, немолод ведь, уже за тридцать перевалило. Ну, ничего.
Повторил движение, одновременно выкручивая себя тазом. Методично вдыхая и выдыхая. Терял сознание еще несколько раз точно. Но через минут пятнадцать полностью осовободился. Это очень долго, учитывая весь тот грохот, что мы с охотниками устроили.
Перевернулся на четвереньки, куртка провисала почти до земли под тяжестью насквозь пропитавшей ее крови и мозгов. Сел на колени, осмотрел себя - жалкое зрелище. Вся рабочая одежда - «ХБ» была полностью оплавлена и испорчена взрывом, сумка с ручным инструментом - «байда» на груди взяла на себя основной удар, защитив меня. Сейчас она напоминала какое-то выпотрошенное существо, а сам инструмент посекло осколками последствий внезапной ярости моего рельсореза.
Устройства! - резко вспомнил я и тут же посмотрел на мачту, что служила мне временным укрытием.
Думаю, если бы мое лицо не было покрыто копотью и пылью, можно было бы заметить, как за секунду оно стало бледным, напоминая лунный цвет самого дряного сырца на грибах или цвет лица того, кто с ним перебрал…
«Инструкиця написана кровью тех, кто беспрекословно выполняет ее пункты»- вспомнилась шутка Овчара.
Хищный диск рельсореза без труда прошил котелок охотника, по всей видимости, на выходе резко сменил траекторию, будто почуял новую жертву, и ринулся дальше с неугасающей стремительностью. Добычей его чудовищных зубцов стал трансформатор энергетиков - устройство, обеспечивающее электроэнергией все системы перегона между крепостями. Это значит, что на отрезке в пять километров перегон покинула электрическая жизнь, в том числе без тока остались системы защиты от внешних угроз - забор под высоким напряжением. А еще это значит, что инженер по мониторингу четко видит проблему на экране, знает, что я был недалеко, не отвечал по рации и уже испуганным голосом докладывает руководству о проблеме, выдерживая свиной вопль из глупых вопросов в ответ. Но самое неприятное то, что через десять минут тут будут не просто энергетики, но и главный ревизор, который своим бездушным оценочным взглядом быстро забракует не только трансформатор но и отработавший элемент РС-19.
Бежать смысла не было, неважный сейчас из меня бегун. Лучше приведу себя в порядок, насколько это возможно, да переведу наконец-то дух, устал.
Снятая ХБ обнажила худые длинные венозные предплечья, на правом давний рваный шрам наградой за первые передряги в должности красовался на всю ширину руки. Течет ли в тех венах еще жизнь, или остался ядовитый мазут? Посмотрел на пальцы - как всегда напряженные, в ржавчине и мозолях. Под ногтями грязь - вечная боевая раскраска. На глаза локомотивом накатила пелена, голова закружилась…
«Марк, милый, опять все руки в грязи, давай помогу», - девушка с глазами цвета свинцового неба аккуратно очищает мягкой щеткой костяшки моих рук от грязи над тазом с теплой, как молоко водой. «Опять со своим грузовичком весь день в гараже…»
Пелена сошла. Аккуратно сложил ХБ, эмблема Службы была наполовину сожжена и оторвана от нагрудного кармана. Рукав, грубо, но аккуратно пришитый, опять отрывался по шву.
«Марк, значит» пробормотал я. Все это будто забытый детский сон.
Метрах в ста от меня с юга в междупутье появилась худая, острая высокая фигура.
Быстро, однако. Скорее всего ревизор доехал на АЧ - легком турбовагоне- «матрасе» на рабочем языке - да подъезжать вплотную не стал в силу своей аккуратности и решил осмотреть место отказа средств пешком. Шаг его был широк, но расчетлив и даже экономичен. Черный, как уголь в самых мощных котельных богатых крепостей, плащ острым крылом ястреба рассекал за ним воздух. Пятьдесят метров - на рукавах бордовые ленты - отличительные знаки — как кровь всех его жертв в назидание таким, как я. На левой, на браслете мини-компьютер источает мертвецки-синее свечение. Двадцать метров от меня - остановился. Идеально чистое пальто - мундир с широким и острым воротником, на груди бордовых знак службы и белая двойная молния позади него, тонкие черные перчатки, начищенные сапоги со стальными носами. Волосы черные глянцевые, уложены назад, будто «матрас» мчал его верхом пять минут назад. Каменное лицо с безупречно гладкой кожей, кровоток там визуально отсутствовал. Взгляд через круглые очки на трансформатор, снизу вверх, от фундамента до изолятора на крышке. Точным движением согнул левую руку в локте, правой очень быстро достал из плотного чехла стилус, больше напоминающий скальпель, и сделал какие-то отметки в компьютере. Уколол меня глазами - холодно серые, мертвые, как сталь. Они пронизывали меня, как рентген и точно пытались отыскать сканером все неисправности моей сущности - не спряталась ли там личность, не укрылась ли под насыпью дрожащая душа.
Я узнал его, да и надпись на бейдже слева груди, подтвердила мои догадки: «РБ РЕГ №1».
«Для меня прислали Первого, вот это честь», - усмехнулся я про себя.
Первый считал мои эмоции по лицу с ювелирной точностью и холодным, но бархатным голосом начал:
«В этот раз ты не отделаешься понижением, один- девять. Испорченный инструмент, игнорирование инженера по рации, нахождение на насыпи - это все уже отстранение без права восстановления», - чеканил он.
«Инструкция написана кровью - банально. Инструкция шепчет, что ей нужно еще крови»,- невольно подумалось мне. Овчар бы оценил.
Самое приятное для себя Ревизор оставил напоследок: «Преднамеренное уничтожение электроустановки, повлекшее выход из строя систем внешних угроз, что привело к проникновению неестественных форм существования на территорию Службы и поставило под угрозу крепость Луч-1»
«Все на меня списал: и проникших охотников, и чуть ли не вымирание человеческого вида. Решил слить меня, как слили Овчара десят лет назад. Особенно нелепо, если учитывать, что ближайшая крепость в 25 км от нас»,- молчал я, но мой насмешливый взгляд выводил его из себя, хотя заметить это было почти невозможно.
Тлевший уставшим диодом огонек отрицания всего, во что так свято верил Ревизор, в моих глазах мелькнул буквально на секунду, но этого оказалось достаточно, чтобы окончательно взбесить оппонента.
Экран на его рукаве несколько раз моргнул, а миниатюрные вентиляторы компьютера будто изменили тон. Хотя, быть может, все это мне показалось.
«Утилизация на месте отказа!»- грянуло в воздухе, а стилус заплясал в его пальцах, делая какие-то пометки.
Повисла секундная пауза, и меня вновь накрыло.
«Ее звали… ее звали…
Соня, я уже выхожу
Стоять, работничек, опять туфли не почистил, ну ка держи салфетку!
Опять…
Вернешься грязным - не пущу, пойдешь пешком… к маме.
Нежная улыбка мелькнула на ее лице, хотя брови еще угрожающе были сведены. Поцелуй…
Десять лет вперед
Как же так…
Мы лежим на теплом скате крыши нашего домика на окраине леса. Солнце почти опустилось за гипнотически шумящие кроны.
Как же так, зачем все это, Марк? - плачет она.
Смотри- пытаюсь я ее успокоить-это последний лучик солнца… Он живой.
Через два дня привычного мира не стало…
Компьютер ревизора издал писк.
Видимо огонек в моих глазах стал ярче, Первый монотонно произнес:
Не усложняй, РС, износ нейроресурса 89%, ты уже просто ржавая стружка некогда крепкой детали.
Ее волосы пахли летним дождем и кофе - шепотом промолвил я.
Ладонь левой руки медленно сжалась, я слышал, как мои жилы заскрежетали старыми, но все еще крепкими тросами. Кожа натянулась, костяшки хрустнули.
Рука хлыстом метнулась в челюсть Ревизора. Выстрел нейтрализатора прозвучал, казалось, на весь перегон от Луча-1 до Камня хлопком рвущегося силового кабеля под чудовищным напряжением.
Две высокие и худощавые фигуры лежали под темнеющим ртутным небом. Ноябрьский дождь лениво стучал по ткани ХБ штанов и шептал по шикарному пальто.
Ревизор принял от Марка последнюю правку в Инструкцию - обломанный гаечный ключ в глаз, сквозь хрусталь очков, оставшийся там торчать окровавленным монументом непреклонности перед глупой системой.
Марк лежал откинутый на пару метров энергией нейтрализатора списанного человеческого ресурса. На лбу остался аккуратный ожог. Глаза последний раз мигнули оранжевым огоньком. «Инструкция получила новую кровь, Овчар бы оценил»
Запись 2.
Геннадий не мог долго уснуть в эту ночь, как и тысячу ночей до этого. Мерзкое ощущение где-то на границе двух миров: ты не спишь, ты не бодрствуешь, ты просто заблудился где-то в темном душном помещении, двери открыты, ты петляешь по обшарпанным коридорам, скрипишь гнилыми половицами, в надежде найти окно с живительной прохладой, но всегда набредаешь в тусклом свете фонарика на ту же комнату. В ней влажная, горячая, липкая кровать.
А завтра опять рано вставать. Вернее я уже сегодня. Именно об этом, закипая, думал он, отчего сон подло ускользал все дальше. Старые масляные часы мягко шуршали на полке своими внутренностями, и их моторчик тлел угольком во тьме. Геннадий на автомате посмотрел на лампы табло. «Да твою же мать!»- увиденное там просто иглами вонзилось в каждую нервную клетку, порождая вихревой поток ярости - на сон оставалось чуть меньше часа.
Его спасением стал разрывающий воздух в клочья плотным ударом термокувалды звонок. Звонок красного телефона.
Геннадий Фомич! - голос дрожал от волнения, испуг тугими импульсами проходил по кабелю связи за много километров, но ничуть не ослабевал.
Да!
Тревожное торопливое чирикание вновь раздалось в трубке.
Как убит? Вы как допустили? ПЕРВЫЙ?!
Геннадий Фомич Ухов цепным псом обрушился на телефон, он лаял, рычал, выпускал пену своими тонкими губами. Но это была уже не та острая раздраженность от бессонницы. Это была настоящая ярость двадцатитонного бульдозера с адской челюстью громадного отвала. Бульдозер выплевывал цинстерны сажи в атмосферу от напряженеия, сжигал воздух и мазут в промышленных масштабах, лишь бы они не достались больше никому в этом недобитом мире.
Звонящий тысячу раз пожалел, что не умер на месте, что его не разорвали охотники или не вонзил от очков до затылка обломанный гаечный ключ какой-нибудь работник. Но протокол на подобные случаи был четким. Хотя подобных случаев не припомнят даже самые просырцованные и высушенные работой и перегонными сквозняками ветераны Путевой части.
Крик Ухова резко оборвался, тягучая пауза, спокойное четкое распоряжение:
Готовь приказ на сбор оперативного штаба. Кому уже доложил? Отлично. Пока не распространяйся. Жди дальнейших указаний. Будет спрашивать кто из директорских, ответишь, что тебе ничего не рассказывают, а мониторинг накрылся. Понял? Вот так держать.
Кряжестые молотоподобные руки Фомича на мгновение задрожали, а грудь сдавило стальным хомутом, начальник списал это на усталость.
Сел на кровать, хрипло вздохнул. Надо подумать.
Скрыть - пронеслось в голове. Не так просто. Повреждение устройств - ладно, спишем на внезапную ярость охотников в связи с магнитным штормом. Следы на шкафу подделаем, перегон временно запитаем от ЖЭСТи - железнодорожной электростанции транспортируемой.
Но выскочка ревизор, отказавшийся от усиления спецотрядом, подох ух как не в том месте. Датчики в его сердце мгновенно передали сигнал о глупой смерти в центр мониторинга, где навсегда остаются в памяти самописца. Снести самописец? В теории возможно, но тамошние жалкие инженеришки обделаются на месте от такого предложения. Ведь «Геннадий Фомич, а если из Дирекции узнают».
Налететь туда нагло и поломать всех, а черный ящик взорвать к хренам? Благо силы есть.
Гвардия Ухова - лично отобранные им редкие, полуофициально устроенные кадры. Некоторых из них поперли даже из специального ревизорского отряда и соединений энергетиков за особую жестокость и яростное превышение полномочий. Но всех их объединяло по истине горильское телосложение, огромный рост и высокий уровень интеллекта. А числились в кадровой сетке эти персонажи кто разнорабочим, кто охранником на КПП. Ничего примечательного в общем.
Нет, эффективно, конечно, но грязно - тихо такое не провернуть.
Придется проводить официально. Я-то от куплюсь. Зря что-ли прикармливаю атаманов ловцов за долю с выкупа. А вот начальникам частей - приготовиться к полету голов, так сказать.
Ну и как официально, о том что ревизора убил какой-то рядовой рабочий пес не должен знать никто…
Наш отряд разделился на две группы по 5 человек. Так мы с относительным удобством могли разместиться в боевых дежурках - очень старых моделях колесного транспорта, единственным изменением которого за последние 80 лет было устранение течи лобового стекла, так что течь осталась только в потолочном сварном шве. Сейчас эти жуки, плотно увешанные контейнерами со снаряжением, устало жужжа, ползли по перегонной грязи вдоль полотна, мерзко чавкая резиной.
Тревожный приказ поступил под утро, было еще совсем темно. После того, как весь мир застыл в вечном ноябре, темнота нехотя отступала всего на 5-6 часов, а потом с хамством вновь заявляла о себе.
Я, естественно, еще спал под грубым, но теплым армейским одеялом в своей квартирке - купе старого пассажирского вагона в жилом квартале крепости выживших Луч-1. В ней с комфортом уживался я и мой товарищ - матерый боевой кот Засс. Хотя стабильно на неделю в месяц он пропадал по своим неотложным усатым делам. Двенадцать килограмм черно белой ярости из каменных мышц и алмазных когтей - стилетов, шипящей на тебя оцепеняющим оскалом за то, что ты пришел с ним знакомится без угощения.
Квартирка была моим убежищем, физическим и ментальным. Вместо второго ряда кроватей в углу у двери стояла небольшая стальная печь, которую я выменял у каравана челноков на десять новых батареек. Сейчас она монотонно гудела, перерабатывая дизельное масло, изредка возмущено меняла тон, хватая потоки сквозняка у пола. В противоположном углу стоял основательный оружейный сейф. Между печью и сейфом - небольшой верстачок со всякими полезными мелочами, инструментом и керосиновой лампой. Над ним - широкая полка со спальным местом Засса - широкой подушкой набитой соломой.
Тревожный маячок на запястье завибрировал, я открыл глаза: узоры на ковре.
Стукнул по экрану, дал обратную связь. Стакан кипяченой воды упал согревающей волной в желудок. Легкая разминка и питательный протеиновый брусок.
Методично надел «горку», снарягу, аккуратно разложенную на втором ярусе. Подогнал разгрузку, пояс и рюкзак. Попрыгал, утрясая вес. Потушил печь входным вентилем. Достал из сейфа старый, потертый, но ухоженный АК - мир сильно изменился за последний десятилетия, но машины смерти из прошлого были актуальны, как никогда. Цевье, как родное легло в ладонь. Шлем взял под руку. Аккуратно погладил Засса между ушей, он что-то недовольно протрещал во сне. «Пока, бандит»,- улыбнулся я. Миска полная. Захлопнул дверь, лючок для кота остался приоткрытым.
В дежурке пахло оружейной смазкой, дымом от самокруток и сладостью антифриза. Салон был окрашен красным от задних фонарей ведущей машины.
Мы, дикие кабаны - наемники. Отряд Черепа - нашего командира и основателя. Мы первые там, куда Службе тревожно посылать официальные отряды.
Настрой был, как всегда, рабочий. Коллектив спокойно общался по пути, иногда Максон шутил, вспоминая какие-нибудь наши глупые приключения, приправляя шутки специфичными эпитетами. Но чувствовалась некая недомолвленность и тревожность после брифинга. Череп молча сидел на месте спереди и внимательно, но почти незаметно для нас, изучал пространство вокруг.
Командиру самому первому пришло сообщение на пейджер по прямому каналу от уховского куратора.
«Разведывательный рейд, перегон Л-1 - К., далее уточненные координаты. Полный состав, подход с севера на а/т, за 2 км выход. Доп. прикрытие обеспечит ладья Э-9 по четному. Задача - разведка и контроль площади около поврежденного ОМ-6, обеспечение безопасности ремонтной бригады. Особая бдительность: неестественные фор. сущ., криминальные элементы»- ознакомил нас главарь.
Все понятно, прикрываем работяг, пока те устраняют отказ. Вот только давно не припомню, чтобы служба так тратилась на наемников для них. Еще и прикрытие - боевая дрезина, названная ладьей в сообщении, - избыточный аргумент в споре и с охотниками и всякой шпаной.
Чуйка тоненьким сверлом по дереву впилась где-то чуть ниже шеи. Оттуда легкий озноб волнами пошел по всему телу. Я давно знаю Черепа, чувствовал он, скорее всего, том же самое.
Скверно, Мартин?
Не то слово
Коротко обменялись мы по гарнитуре, пока Максон заливал очередную байку Киру.
Я давно знаю Черепа, вместе несли службу в военизированной охране Л-1 на дальнем блок-посту-47.
Я новобранец, наивный пацан с пустым кошельком и полными карманами страха, нанявшийся простым стрелком, лишь бы выжить. Он молодой, но уже упертый старлей, чье «свое мнение» на каждый приказ начальства било, как ток и чуть ли не доводило до инсульта хрычей в штабе. Его потенциально блестящую карьеру такие косяки хоронили надежно. Начальник северных ворот доказывал: «Черепов, будь гибким и подвижным, как вода».
«Гибким?»- щелкал он затвором своего РПК-«Я гибок, словно рельс и подвижен, как бетон этих шпал, товарищ капитан.
Тогда это мне казалось бравадой, пока мы…
Лишь бы не как на сорок седьмом, да?- одновременно с моим мыслями шепнуло динамиком в ухе.
Чуйка не врет, командир, да ставки по ходу совсем не по нам в этот раз.
Впереди в красном мареве фар силуэт Черепа резко и коротко качнулся, подтверждая мои догадки.
«Выход - три минуты, оба скинуть ход, дальше на электрике, подойдем по-тихому».
Добродушный Мартин остался в купе с Зассом. Пальцы проверили разгрузку. Магазины, подарки для охотников, все на месте.
Машины резко замерли, клюнув носом. Мы вышли, как на тренировке. Заняли позиции, прикрывая друг друга. Точка была впереди на севере через двести метров. Сзади в паре километров показалась размытое пятно дрезины энергетиков, прожектор они не использовали, тоже решили подойти хищником на минимальное расстояние, но в рельсах от нее уже призраком гулял металлический шум.
Неспеша цепью подошли по дороге внизу насыпи на сто метров к пункту назначения. Череп поднялся к рельсам, осмотрелся, подозвал меня.
-Слишком тихо, командир.
-Осмотрись, что видишь?
Я поднес монокуляр к лицу. Трансформатор показывал свои покалеченные внутренности через пробитую обшивку. Воздух над шкафом еще плавился, превращая в кисель все, что за ним было. Обычное дело, какая-нибудь тварь по недосмотру инженеров по наблюдению прорвалась на перегон и разнесла все всмятку.
-Внимательней- неудовлетворенно прошипел Череп. Его голос прошелся холодом ноябрьского ветра.
Недалеко охотник, его шея…скверно разорвана нечеловеческой силой. Какие-то механизмы резчиков потрудились? Тут же мои догадки подтвердились, второй охотник лежал пластом на насыпи, будто попал под пресс. Головы нет и мускулистая шея - сплошное месиво, рваные и обожженные края мяса, оплавленный металл въелся в позвонки. На такое был способен только тяжелый дизельный рельсорез на запредельных оборотах. Оружие опытных Резчиков. Пазл не складывался.
Гул в рельсах усилился и сменил тон на секунду. Или кажется. Чуйка скрипела по стенке моего черепа.
Я все рыскал линзой по щебню, вглядываясь в каждую тень, но что-то ускользало. Какой-то подлый призрак неизвестности раскручивал сверло в моей шее до жуткого зуда.
Багги, дай луч - приказал Череп и направил лазерный указатель на полотно на месте событий.
Поисковый прожектор дежурки ожил, рыская. Через мгновение его луч подстветил нужную нам сцену.
-Одиннадцать часов. Основание мачты с посеченным фундаментом.
Мое горло внезапно пересохло. Череп направил свой прибор по моему ориентиру.
Там в грязи, в вязкой масляной луже лежала фигура. Длинный болезненно худой человек.
Мартин, Максон со мной по верху. Шесть, Семь, Восемь справа по дороге за нами. Лис, Багги, как подойдем к мачте- транспорт к нам.
Мы тигриным рывком оказались у трупа. Черное пальто с широким воротником даже после смерти хозяина выглядело идеально. Это был первый региональный Ревизор, или просто Первый. Из его левой глазницы жезлом торчал рожковый ключ на 24, кровь ручейком стекла на грудь и засохшим черным пятном осталась на шевроне Службы.
Отряд занял позиции и внимательно веером стволов следил за обоими направлениями. Багги и Лис аккуратно подвели транспорт под основание насыпи. Мелкий противный дождь иголками заиграл на наших капюшонах, шлемах и оптике.
В паре метров от Первого в каменном напряжении лежал еще труп с аккуратным, словно красная печать, ожогом на лбу. Вот и Резчик. Вид его рабочих рук выдавал в нем настоящего ветерана. Тот кто, казалось, мог играючи выдернуть шпалу прямо из-под состава. Даже в смерти его кулаки были сжаты, как тиски. На шее жетон - РС-19. Двузначный… Один из первых, значит.
Есть версии, Март?- обернулся на меня командир.
Охотники как-то проникли на перегон. Мероприятие сложное, энергозатратное. Вот и решили перекусить работягой. Да тот не по зубам оказался. В спокойной обстановке управится с такой дурой, как рельсорез непросто, а в горячке боя и подавно. Поэтому что-то пошло не так и диск резака оказался в трансформаторе.
А с этим гусем черным что случилось?
Я пожал плечами плечами:
Контора, что сказать… Ревизор прибыл аккурат, когда Резчик разобрался с опасностью. Начал журить маленько нашего парня, скорее всего метал термины из Инструкции, угрожал, вот работяга и не вытерпел. Понять можно.
Гул дрезины в рельсах стих. Стальной гигант затаил дыхание. И до этого странная тишина стала невидимыми стенами сжимать нас все сильнее. Даже капли воды стучали, будто где-то за стенкой. Тревога нейлоновой удавкой въелась в горло.
Череп медленно кивнул, его взгляд скользнул от ключа к ожогу на лбу Резчика. Он знал. Знал цену таким «правкам». Знал цену системе, которая доводит людей до этого. Инструкция древним демоном жаждит крови, нашептывая свои коварные сладкие речи адептам. Обещает взамен все: должности, власть, ресурсы.
– Значит, два мертвеца. Один – герой. Другой –... – он не договорил, махнув рукой в сторону Первого.
Вдруг полутьма раннего утра взорвалась ослепительно белым клыком прожектора с дрезины, выхватив и обнажив наши фигуры. Она с дикой скоростью летела к нам, гудя электромоторами, и невероятно ловко для мобильной крепости застыла от нас в ста метрах, высекая искры из-под колес.
Чуйка резко замолчала.
Из ревуна на крыше предсмертно заскрипело:
Отряд «Череп»! Оставаться на местах! Немедленно сложить оружие! Вы обвиняетесь в убийстве Ревизора, особо ценного рабочего кадра и диверсии на стратегическом объекте! ПОВТОРЯЮ: НЕМЕДЛЕННО…
Голос захлебнулся. Не от помех или неисправности динамика. Его перебил звук затвора АК Черепа, проясняя мой застывший от неожиданности ум. Звук был громче ревуна, острее молнии. Мощнее всей лжи Службы.
Тень ослепленного командира рванула с трупа Ревизора в укрытие, я автоматически повторил движение.
Тишина длилась долю секунды. Первым глухо сквозь банку на стволе выплюнул кусочек свинцовой смерти автомат Максона.
Бой начался.
Запись 3.
Дальний Блок-пост или пост-47 имел дурную славу.
До крепости десять км, вечный ветер, выдувающий из тебя всю волю, вокруг чистое поле с порезами оврагов.
Свинец неба висел низко над головой периодически посылая мелкие капли дождя.
Я уже как пол года служил стрелком в военизированной охране Луча-1 под началом старшего лейтенанта Григория Львовича Черепова. Не имя, а бронепоезд без стоп-крана. Внешность его полностью соответствовала имени. Ростом под два метра, плечи шириной с метельник тепловоза, огромные руки-подъемнын краны, готовые в любую секунду сдавить глотку врага, как пустую консервную банку. Тяжелый подбородок, хитрые серые глаза с прищуром, прокалываюшие рапирой, под увесистыми валиками надбровных дуг и лысый череп со страшным широким шрамом от лба до затылка.
Раз в неделю приезжал проверяющий из крепости- тощий, почти прозрачный ревизоренок мелкой руки с планшетом и карандашом. Он тыкал пальцем Инструкцию, требуя отчет о каждом лишнем патроне или пайке. Григорий Львович молча смотрел на того, будто сквозь.
Нарушаете пп.14.1.7 - звучал мышиный писк - я вас уволю!
А ты нарушаешь мое терпение, кусок гнилого мяса. Март, неси лопату.
Череп не торопясь перелез через мешки с песком и начала закапывать труп случайно наткнувшегося на нас прошлой ночью, явно больного и старого волка.
Проверяющий бледнел и не появлялся несколько наших вахт подряд, штампуя положительные отчеты.
Командир сразу по отцовски принял меня, обычного голодранца, в свой отряд. Хотя был старше всего лет на пять. Два месяца он упорно гонял меня по физподготовке, стрельбе и тактике, учил простейшим приемам рукопашного и ножевого боя. Говорил, что это не трата времени, а вклад в успешное будущее.
В спокойные вахты он до кровавой рвоты заставлял меня, казалось, тысячи раз забегать и спускаться по особо крутым склонам оврагов. Десятки отжиманий и приседаний. Под его началом я сжег сотни добытых им неучтенных патронов, расстреливая выстроенные жд костыли прямо с позиций поста или перебегая от куста к кусту, имитирующие укрытия. А наши спарринги иногда заканчивались моей полной неспособностью встать на ноги по пол часа.
Череп всегда помогал добыть лучшее снаряжение, насколько это было возможно. А у него самого в аккуратной сумке - чехле был настоящий ПНВ для РПК - наследие умершей великой цивилизации.
И вот однажды, когда небо с особой яростью посылало тонны воды, а ветер все усерднее пытался стереть нас с мертвого лица земли, я сделал это. Я первым вбежал на вершину оврага, оставив беспомощно месить берцами грязь сослуживцев. Я молчал, но ехидная ухмылка не сходила с моей физиономии.
Командир не похвалил. Только чуть заметно кивнул, вытирая воду с лица. Но в хитрых глазах мелькнул огонек гордости. Или предчувствия беды? Но прозвучало только:
Умойся, Март.
А вечером за ужином я получил двойной паек хлеба, который он, наверняка, отложил от своего.
Я, безответно влюбленный в мир наивный тридцатилетний подросток, воспитанный суровой, но все же женщиной, матерью- педагогом по своему призванию, впитывал знания Черепова с неистовой жадностью. Ковал свой характер, ум и тело, смотря на него, еще не зная, что через месяц, в нашу следующую вахту человек-бронепоезд врежется в бетонную стену Системы, да не просто врежется, а катком прийдется по самому ее фундаменту.
Заступая на вахту в скопированное со вчерашнего серое холодное утро, мне сразу показалось странным поведение наших сменяемых, их командир -Тунец мямлил, отводя глаза, постоянно запинался и путался в событиях. Ну да ладно - сделал вид, что списал на усталость гарнизона, Череп. В дежурном журнале тоже были подозрительные нестыковки, помарки, исправления и подделанные подписи.
Передав дела, сменяемый отряд поспешил в Л-1. Тунец даже забыл попрощаться.
Через час по радиостанции пришли предупреждения, на сегодня всего четыре. Сначала обеспечить беспрепятственный пропуск грузовой дрезины с двумя вагонами. Затем пеший караван челноков с проводником - частники. Через час два резчика и обходчик - плановые работы на 1042 км перегона. Далее еще механизированная бригада между 55 и нашим постом.
Пропустили грохочущий состав, махнув руками оператору, мол видим тебя, дорогой, все в порядке.
Поговорили о последних слухах с челноками, их проводник бухтел, что Петров совсем наглеет с ценой на пропуск на перегон.
Никак не нажрутся- угрюмо и с искренней злостью отвечал наш дежурный по северным воротам- комендант Петров уже десятый вагон выкупает у Службы под сдачу. Бизнесмен Хренов.
Угостили резчиков сладкими галетами, выпили терпкого чаю, понимающе молча.
Обходчик медленно гонял тягучий дым самосада и рассказывал негромко, что иногда встречает мелькающие в лесополосе непонятные фигуры.
Кровь в жилах стынет… - шептал он.
А между 55 и нашим постом постоянно какие- то звуки странные.
-То-ли ветер оживает в проводах, то ли кто-то по рельсам едет, да вот только предупреждений нет на это время… - его голос дрогнул на последней фразе.
Байки, как по мне. Все это мистическое мышление либо от скуки, либо от глупости.
Или у осмотрщика от затяжных одиночных рейдов совсем разыгралось воображение.
Пожали руки и проводили.
Резкий хрип рации: «Сорок седьмой, …ает РС-6… и аник-113, повторяю: …рок …ой, вызывает РС-681 и Механик- …адцать.
Спокойный ответ Черепа.
Опять сквозь помехи: «просим под…ки 1048 …пикет 2, нам не выдержать, прием»
Ловушка? - я искаженным страхом голосом.
Не увидим - не узнаем. Отряд, слушай мою команду!
Где-то на юге - отголоски жуткого скрежета доходили до нас по рельсам и щебню. Металл выл, умоляя нас не идти туда. Еле различимые хлопки выстрелов - огонь плотный. В бинокль не разглядеть - через полтора километра кривая уводит обзор за живую изгородь, готовя для самых смелых жуткую ловушку.
Дежурные по воротам - в оба глаза, пропуск во все стороны запрещен по пункту 83.1, возможно это отвлекающий маневр, Кремень за главного и отвечаешь за связь. Остальные за мной, бегом! - глаза Черепа, казалось выпустят молнии.
Отряд затрещал дробью каблуков по щебню. Каждый шаг - удар кувалды по костылю. Пикет, второй…седьмой. Мы в унисон задышали тяжело, как перегретый паровоз на подъеме. Гранатомет - преданный адский пес - методично хлопал меня по плечу своей холодной тупой мордой серо-зеленой трубы. Он скулил с нетерпением: «Выпусти! Выпусти мое огненное нутро во что-нибудь живое, дышащее, цепляющееся за жалкую жизнь!»
Полтора километра - треск щебня, как треск костей врагов под прессом ботинок.
Кровь в мышцах ног густела, становясь отработанным маслом, склеивая легкие липкой, мерзкой массой.
Кривая. Резкий жест черепа. Жилы, как тормоза загудели. Отряд остановился.
Командир даже не запыхался. Только глаза - две щели в броне боевой дрезины - сканировали изгиб пути, где рельсы уползали за изгородь, скрывая ад. Секунда тишины.
Трое со мной по верху- скрежет голоса Черепа
Остальные по дороге слева. Прикрытие насыпи.
Я, командир и младший офицер южных ворот Ковш призрачным шагом двинулись по шпалам. Пять теней остальных сползли по насыпи.
Еще миг тишины. Только сквозняк в проводах, да собственное сердце - стальной поршень.
Резкая трескотня! Не далекие хлопки, а острый звук рвущейся ткани, становились все ближе.
Из-за поворота, кажется потянуло дымом и…чем-то медным. Кровью.
Мы достигли точки обзора и звук будто выключили. Только здесь играл свинцовый оркестр смерти, а сейчас воцарилась гробовая звенящая тишина.
Полуприсев, фантомами дошли до места контакта. Два трупа. Наши. Резчики. Застывшие за последним укрытием - насыпью.
Первый: развороченное левое плечо. Клочья мяса. Осколки ключицы белели на сером щебне. Работа пневмо-монстра ловцов - ружья 12-го калибра с опереенной пулей. Без шансов. Вагон-теплушку раздавил электровоз без тормозов.
Второй: в десяти метрах. Лицо - кровавое решето. Посечено дробью ржавых гвоздей. Глубокие ожоги располосовали шею. Самопал. Граната кустарного разлива. «Пощечина бывшей» - мрачно шутил Череп на уроках. Тело еще дымилось едкой гарью.
Я замер, взгляд проскользил с трупов на запад, 300 метров. Там бодро ползла гусеница.
Караван рейдеров ловцов. Их боевая каракатица: переделанный маневровый тепловоз, взгромоздившийся на восемь пар сдвоенных колес древнего самосвала, сейчас урчал довольным зверем, удаляясь с места охоты. С виду несуразный увалень - но каждый сантиметр - броня из листового железа. На носу - пулемет со стволом - жирной гадюкой, высматривающей добычу. На спине - главный клык - пневмопушка. Гарпун наводил ужас одним видом. Рядом на борту - гипертрофированный баллон со сжатым воздухом. Абордажное орудие для вскрытия локомотивов Службы, как банок с тушенкой.
На платформе-карме - трофей. Дрезина бригады резчиков. Подцеплена жадным крюком за заднюю ось. Ее униженная поникшая морда уткнулась в землю. Кровавым рубцом след волочения на земле. На борту… клетка с пленным механиком.
47-ой, прием! Кремень, как слышно.
Товарищ старший лейтенант, слышу хорошо.
Значит, ловцы глушили разворачивали, хитро.
Соедини с Лучом-1!
Дежурный офицер Орлов, Луч-1 слушает!
Говорит Черепов! 1048 пикет 3 - рейдеры, двое - двести, один пропал, транспорт затрофеен. Требую поддержки, успеем догнать. Нужны люди! - рычал львом наш командир.
Ответа нет.
Повторяю, Черепов, рейдеры 48 пикет 3….
Свист динамика. Другой голос. Хриплый, властный. Заместитель Петрова по северному направлению.
Черепов, координаты вне зоны вашей ответственности. Немедленно вернуть личный состав на 47-ой! Ситуация контролируется через другие каналы. П 102.1.14 - НЕМЕДЛЕННО НА БЛОК-ПОСТ! ТЫ У МЕНЯ ПОД СУД, СТАРЛЕЙ ХЕРОВ!
Лицо командира - раскаленная топка, рация в побелевшем кулаке трещала и стонала от напряжения.
«Другие каналы»- ухмыльнулся я мысленно. «Система не слепа, она смердит трупной гнилью».
Инструкция хочет мяса, она получит, Март - шепот шокированного Черепа- позови остальных ребят.
Командир не сводил красных глаз с горизонта.
Отряд Черепа! - неожиданно для себя грубым хриплым бассом начал я - Стройся!
Ярость Львовича выжигала напалмом во мне все мальчишеское, весь инфантилизм, весь страх. Осталась твердая решимость. Рефлексы. Понимание.
Шесть бойцов, шесть мужчин с грязными лицами, тяжелым взглядом и стальными мускулами выстроились танковым взводом перед Черепом. Я примкнул к ним.
Я с тобой, командир - начал Ковш.
До конца - подхватил я
И я
И я, тащстаршитенант - пробился совсем юнец Максон
Все мы.
За работу! - спокойно ответил Череп.
Восемь ренегатов бегом двинулись в направлении уходящего каравана.
Настигнуть ловцов удалось уже толкько на их базе. Старое заброшенное депо, аккуратно спрятанное в низине и огражденное советским белым забором из панелей.
Мы заняли возвышенность и выставили наблюдение.
В ангарах кипела жизнь. Одна бригада, пыхтя, разгружала трофеи, другая проводила технический осмотр бронепоезда, периодически сверкая сварочными аппаратами и электропилами. Рейдеры радостно перекрикивались и улюлюкали, хвастаясь проделанной работой.
Во дворе отряд с голым торсом отжимался под крик инструктора.
Полевая кухня дымила, сводя наши пустые и злые желудки. Рядом суетился народ.
Раз в даа часа лагерь обходил патруль из четырех бойцов. Они шли парами навстречу друг другу. На крышах - два снайпера-пастуха.
Дождемся темноты, победители будут пьяны и веселы. Самогон и гречка сделают свое дело. Там подключатся наложницы и забавы над пленными. Вкус победы, он такой - шептал нам Череп - Март, мы уберем патруль, их кольцо замыкается каждые двадцать минут. У тебя минут пятнадцать на то, чтобы заложить заряд на пневпобалон, моторный отсек и вернуться. У них какие-то хитрые глушилки, взрывать по кабелю. Граник отдай Максону, он справится. Я и Ковш сразу за пленным в клетке, остальных бедолаг и наложниц - по ситуации. Главное - ликвидировать эту гусеницу и забрать нашего механика. Остальные на подхвате. Когда Март подорвет заряды или нас обнаружат раньше, все сорвется в прямой бой - будет месиво.У нас эффект неожиданности, какие никакие глушители и мой ПНВ, так что не дрейфить. Будете крыть нас, пока не вернемся, гарнизон по максимуму в шлак, пленных беречь, далее рассеиваемся. Точка сбора - 60 км юго восток, у меня там схрон был.
Молча кивнули. План отчаянный, но выхода нет. До темноты хрустели галетами, пили холодную воду, составляли план базы, отмечая стрелками маневры. Проверили оружие. Удалось подремать с час. Разминка лежа. Начали.
РПК Черепа и АК Ковша с накрученным на ствол огромным маслянным фильтром, обмотанным несколькими слоями поролона, глухо шлепнули ровно по два раза - четыре патрульных с тяжелыми пулями в груди навсегда остались наблюдать за ночными тучами. Тишину нарушили только звуки губной гармошки у костра.
Я повесил свой АКСУ с таким же глушителем на спину. Двинулся к забору. Махом преодолел препятствие и оказался в кустах. Ловцы сидели у костра, громко ржали и травили байки. Напротив трясли тощими бедрами полуголые наложницы, явно под грибами.
Еле уловимый звук позади - Череп и Максон на месте.
Ковш и остальные мелькнули тенью у шлагбаума главного входа, беспечно брошенного бандитами.
Череп подал знак на крышу - на снайпера - ждать. Как только очередной раскат хохота заглушил все вокруг, РПК повторил смертельный плевок. Фигура на крыше мягко завалилась назад. Где-то там был еще один.
Я проскользил в темный зев ремонтного цеха, где связанный лежал механик. Не заметили. Подкрался к бедолаге на десяток шагов.
Где эта тварь Петровская, а? - раздалось из глубины здания.
Какой-то совсем пьяный бородатый рейдер зигзагом направлялся к пленному, держа в руке бутыль вонючего пойла. На нем была синяя промасленная олимпийка с когда-то белыми полосами.
Продал тебя твой начальник, дядя - усмехнулся он - Зря ты Костыля - братишку моего ранил, ублюдок, теперь я тебя проучу малехо - усмешка перешла в хриплую досаду.
Бородач вплотную подошел к нашему, посадил его, оперев на колесную пару «каракатицы». Вылил смердящую алкогольную жижу тому на лицо, тяжело дыша. Занес руку с пустой бутылкой - битой.
Выстрел услышат, эхо в цеху будет хлеще гудка паровоза. Подкрался, доставая тесак, сделанный мной из ресоры с кустарно накрученной скобой кастета в рукоятке. Короткий джеб. Скоба расколола череп на затылке, как гнилой пень. Тут же укол в позвоночник на уровне груди. Глухое «уххх», короткий хрип. Тело аккуратно спустил за куртку в смотровую яму.
Вынул кляп изо рта измученного железнодорожника.
Мы товар… не их… Петрова, он так не оставит… захочет вернуть - еле выдал он онемевшими губами.
Механик отключился - все-таки наглотался дерьма из бутыли. Я освободил его от пут и уложил.
Выглянул из цеха, Череп и Ковщ в соседнем ангаре уже справились и командир подал знак: двое пленных, оба тяжелые - оставляем. Двое бадитов - двести. Я показал - пленный жив, без сознания, но транспортабелен - нужна помощь. Один - двести.
Ковш начал отходить, занимая позицию для прикрытия. Череп дикой кошкой двинулся ко мне.
Я установил два заряда, запитал параллельно. Один на резервуаре с воздухом, другой на крышке моторного отсека. Десятикилограммовую бабину с кабелем пришлось разматывать вручную, так как подшипники катушки напитались сыростью воздуха и шуршали - могли привлечь внимание. Взять в руки автомат не удалось - почувствовал себя голыми.
В портале ворот цеха появилась тень.
Чем так несет, мммать! Гвоздь, твоя настойка опять, завязывал бы! Пленного не трожь, мяса кусок! Гвоздь, слышишь меня, ржавое дерьмо, ответь!
Это был пьяный патрульный. Спортивная куртка, криво натянутая балаклава. Руки его плавно снимали какой-то самодельный автомат за ремень с плеча.
Я застыл с катушкой в руках. Намечалась ковбойская дуэль с нулевыми шансами.
«Полдень на часах городской площади»был пробит глухим хрустом костей. Череп со всего размаху, толкнувшись ногами, закрутив корпус, протаранил голову бандита деревянным прикладом РПК. Тело мешком рухнуло, проехав по бетонному полу пару метров. Голова остановилась под чудовищно неестественным углом к плечам.
Будешь должен - буркнул командир.
Я кивнул коротко.
Дикий визг - колесные пары заблокированы и скользят по рельсам, искры летят фейерверком, металл греется и багровеет.
Гвооооооздь! - тощая потрепанная наложница с соломой грязных волос, отошедшая справить нужду за углом цеха, стала свидетелем нашего мероприятия- Сукиии! - кинулась бестия прямо на черепа размахивая корявыми руками-ветками.
Силуэт ее в дальнем свете костра напоминал перевернутую швабру с изношенной щеткой.
Тут же звуки у огня стихли, гармошка задохнулась на полуноте.
Максон и Ковш все видели и лишь на секунду потерялись. Первый положил гранатомет на плечо, взвел, прицелился.
- Там гражданские! Ковш! Не могу!
Тут же получил тычку в зубы от старшего товарища и упал. Слезы оставляли постыдные следы на щеках. Ковш быстро приготовился.
Череп, держа на плече обмякшего механика одной рукой, разрубил очередью тощую ведьму, не моргнув, из другой. Я обморочно мотал кабель в спринте, теперь не опасаясь за скрип. Задыхаясь нырнул в кусты. Следом влетело тело механика, хлюпнув в грязь мешком с песком, затем Череп, с ходу дав длинную очередь в сторону пира.
Труба громко хлопнула, выпуская струи дыма и пламени. «Контакт!»- закричал я, вдавливая тумблер со всей силы. Граната приземлилась точно в костер.
Мир взорвался. Дважды. Сначала алым шаром пламени, затем ослепляющим адом «каракатицы».
Наступила густая тягучая тьма. Через секунду тишину нарушили чавкающие звуки падающих кусков мяса на сырую землю и металлический грохот кровельных листов рыжей жести ангара.
Второй снайпер нас теперь вряд ли побеспокоит - сквозь писк в ушах расслышал я Максона.
Он уже был собран и наблюдал за происходящим через прицел.
Еще пол минуты тишины. Мы в диком напряжении мчались прочь, крики со стороны лагеря начинали оживать. Послышались первые застенчивые очереди.
Одна совсем близко оглушила нас. Секретка - скрытый пулеметный расчет рейдеров. Они явно подошли к маскировке с совестью, ее не заметил днем даже Череп, но и они нас не видели, так как мы зашли с другой стороны.
Лучи трассеров прошили отряд на звук тяжкого дыхания. Пятый и Седьмой молча куборем завалилась разорванные крупным калибром. Оказывать первую помощь не было смысла. Мы одновременно упали в сухостой. Пулемет еще пару раз длинными веерами очередей пытался нас достать, но лишь потрогал макушки возмущенным воздухом.
С пленным не уйдем, командир! - просирел я зло полушепотом.
Мммать его, закрыть рты и работайте задом - рык а ответ.
Мы поползли, на шорох травы пулемет огрызался еще несколько раз, но мы успели преодолеть пригорок и остались вне досягаемости его хищной пасти. Штурмовать точку не было ни сил ни времени.
Через метров пятьсот аккуратно поднялись - погони не было. Слишком серьезными было потери бандитов. Сейчас они, скорее всего, уже нашли виноватых и козлов отпущения и вымещали зло на них, о чем свидетельствовали отдаленные одиночные выстрелы.
Мы же развернули из куска брезента самодельные носилки, погрузили механика, он стонал и пытался схватиться руками за что-то в бреду. Самодельный стимпак из отвара особых грибов и травы, растущей на креозотных шпалах, тратить на него не рискнули - слишком непредсказуемые последствия для ЦНС ослабшего организма (да и для здорового тоже) - крайняя мера.
Я торопливо сделал пару освежающих глотков воды, вытер кровь и мозги Костыля с руки. Ковш растирал левую кисть, шипя, видимо, челюсть Максона имела значительный вес. Максон и остальные ребята лежали на рюкзаках и молча смотрели в небо, восстанавливая дыхание.
Ну и наделали мы… Пятый и Седьмой остались там - задумчиво еле слышно протянул я, смотря на багровеющий север.
Череп молча кивнул, разминая левое плечо. Сплюнул.
Пора!
Отряд быстрым шагом двинулся к схрону. Мы направились навстречу рассвету. От одной войны в чрево другой.