Я стояла в садовом центре с тремя пластиковыми горшочками в руках и мысленно слышала мамин голос. Её слова звучали в голове с той самой интонацией — смесью заботы и практичности, которую невозможно забыть:
– Зачем тебе эти хосты? У нас морозы до минус тридцати пяти бывают. Вымерзнут твои красавицы в первую же зиму. Лучше бы на что-то полезное деньги потратила.
В руках я держала три делёнки: Frances Williams с роскошными голубовато-зелёными листьями в золотистой окантовке, June — с волнистыми листьями, жёлтыми в центре и зелёными по краю, и скромную Patriot с белой каймой. Каждая стоила по триста пятьдесят рублей. Тысяча пятьдесят за три растения, которые, по словам мамы, обречены.
Но я так мечтала о тенистом уголке, где эти пышные кусты создадут атмосферу настоящего сада. О том, как по утрам на широких листьях будет собираться роса.
О том, как в июле над зеленью поднимутся нежные колокольчики цветов. Я видела фотографии в журналах, где хосты росли в средней полосе России, в Подмосковье, даже на Урале. Значит, могут расти и у нас.
Продавщица упаковала мои сокровища в коробку. Я расплатилась и, выйдя на улицу, почувствовала одновременно восторг и тревогу. А что если мама права?
Было начало октября. Не самое лучшее время для посадки, но продавщица заверила, что хосты успеют укорениться до морозов. Приехав на дачу, я выбрала место под старой яблоней — там, где утреннее солнце сменялось полутенью после полудня.
Выкопала три лунки, добавила в каждую перегной и немного песка, чтобы вода не застаивалась.
Первая хоста — Frances Williams — показалась мне какой-то слишком маленькой. Корневая система выглядела хрупкой, несколько белых корешков торчали в разные стороны.
«Неужели из этого вырастет тот пышный куст с фотографии?» — думала я, осторожно засыпая корни землёй. Руки пахли сырой землёй, октябрьский ветер холодил щёки, а в душе боролись надежда и сомнение.
June и Patriot были чуть покрепче, но тоже выглядели скромно. Три небольших кустика, едва заметных на фоне осенней дачи. Я полила их, укрыла опавшими листьями и отправилась домой, стараясь не думать о том, что скажет мама.
Она сказала именно то, что я ожидала:
– Ну что, посадила свои заморские цветы? Посмотрим, что от них весной останется.
Зима в тот год выдалась суровой. Уже в ноябре температура упала до минус двадцати, а в январе термометр показывал минус тридцать два. Каждый раз, глядя на сводку погоды, я думала о своих хостах. Достаточно ли я их укрыла? Правильно ли выбрала место? Может быть, нужно было подождать до весны?
Март принёс оттепель, но выехать на дачу удалось только в середине апреля. Я шла к яблоне с замиранием сердца. Листва, которой я укрывала хосты, почти вся сгнила за зиму и превратилась в тёмную перепревшую массу. Я осторожно разгребла её.
Там, где я посадила Frances Williams, из земли пробивался плотный зелёный росток, свёрнутый в тугую трубочку. Живой. Живой! Я присела на корточки и просто смотрела на это маленькое чудо. Потом проверила два других места — June и Patriot тоже проснулись.
Первую неделю я приезжала на дачу каждые выходные, чтобы посмотреть, как разворачиваются листья.
Это было похоже на замедленное волшебство. Сначала появлялись плотные стрелки, потом они начинали разворачиваться, обнажая сложенные гармошкой листья. К концу мая каждая хоста выпустила по четыре-пять листьев.
Конечно, до роскошных кустов было ещё далеко, но они выжили. Маме я сообщила об этом с плохо скрытым триумфом. Она только хмыкнула:
– Одну зиму пережили, посмотрим, что дальше будет.
Летом я училась ухаживать за своими питомцами. Оказалось, что хосты не такие уж неженки. Полива им требовалось не больше, чем другим растениям, а в тени яблони они чувствовали себя прекрасно. Единственная проблема — слизни. Противные твари объедали молодые листья, оставляя уродливые дыры.
Я попробовала разные методы: рассыпала яичную скорлупу вокруг кустов, ставила ловушки с пивом, собирала слизней вручную вечерами с фонариком. Помогало всё понемногу, но полностью избавиться от них не удалось.
Зато я поняла одну вещь: хосты восстанавливаются. Даже если слизни подъели листья в начале лета, к середине июля растения выпускали новые, чистые листья.
В июле Frances Williams зацвела. Над сизо-зелёными листьями поднялся высокий цветонос с бледно-лиловыми колокольчиками. Аромат был тонкий, едва уловимый, но очень приятный. Я сфотографировала цветущую хосту и отправила маме. Она ответила:
– Красиво. Но это ещё не значит, что переживут ещё одну зиму.
Вторую зиму я встречала уже спокойнее. Хосты к осени подросли, каждая выпустила по семь-восемь листьев. Я снова укрыла их листвой, но уже без прежней тревоги.
Весной все три кустика снова проснулись, причём Frances Williams выпустила сразу два побега из одного корневища — начала разрастаться.
Ко второму лету каждая хоста превратилась в небольшой, но вполне оформленный кустик. June разрослась особенно хорошо — её волнистые двухцветные листья образовали плотную розетку диаметром сантиметров сорок.
Patriot оставалась самой скромной, но её белая кайма на тёмно-зелёных листьях выглядела очень нарядно.
В третью весну случилось то, что окончательно убедило меня в правильности выбора. Когда Frances Williams проснулась, я насчитала пять отдельных точек роста. Куст можно было делить! Я аккуратно выкопала растение, разделила корневище на части, оставила себе три делёнки и посадила их на новое место, а две отдала соседке Галине Петровне, которая давно засматривалась на мои хосты.
– Вот спасибо-то! — обрадовалась она. — А у тебя случайно ещё останутся? У меня внучка приедет летом, она таких цветов хочет.
К четвёртому году у меня росло уже около двенадцати кустов хост. Помимо первых трёх сортов, я купила ещё несколько: Sum and Substance — с огромными золотистыми листьями, Halcyon — с голубоватой листвой, и небольшую Night Before Christmas с тёмно-зелёными листьями и белым центром. Все они благополучно перезимовали.
Тенистый уголок под яблоней превратился в настоящий хостариум. Разные по размеру, цвету и форме листьев растения создавали объёмную композицию.
Утренняя роса собиралась на листьях крупными каплями, в которых отражалось солнце. После дождя этот уголок выглядел особенно свежо и нарядно.
Соседи начали спрашивать, откуда у меня такие красивые растения и сложно ли их выращивать. Я с удовольствием рассказывала и даже раздала ещё несколько делёнок.
Оказалось, что многие боятся заводить хосты именно из-за страха, что они не переживут зиму.
Летом четвёртого года мама приехала в гости на дачу. Я специально провела её к яблоне, чтобы показать результат. Она долго молчала, разглядывая пышные кусты.
– Ничего себе, — наконец сказала она. — А я думала, они действительно вымерзнут.
– Ты так и говорила, — напомнила я, не удержавшись от лёгкого торжества в голосе.
– Говорила, — кивнула мама. — Но я рада, что ошибалась. Красиво получилось. А этот голубой особенно хорош. Может, мне такой найдёшь?
Это было лучшим признанием. Осенью того года я выкопала для мамы делёнку Halcyon и несколько маленьких делёнок June. Упаковала их в коробку, обложила влажным мхом и повезла к ней на дачу. Мы вместе выбрали место, вместе посадили. Мама даже спросила, чем лучше укрыть на зиму.
Сейчас идёт пятый год с момента моей первой покупки. У меня растёт около двадцати кустов хост разных сортов. Каждую весну я жду, как они проснутся, и каждый раз это радость.
Некоторые кусты разрослись настолько, что их диаметр достигает шестидесяти-семидесяти сантиметров. Sum and Substance выпускает листья размером почти с тарелку. Frances Williams, которая когда-то казалась мне жалкой делёнкой, превратилась в роскошный куст с двумя десятками листьев.
Я раздала делёнок уже человек десяти — соседям, подругам, коллегам. И каждый раз говорю им то, что хотелось бы услышать мне самой пять лет назад: «Не бойтесь. Хосты прекрасно зимуют. Главное — выбрать правильные сорта и подготовить место посадки».
Прошлой весной мама прислала мне фотографию. На ней был её Halcyon — пышный куст с голубыми листьями, который благополучно пережил уже третью зиму.
– Смотри, какой вымахал! — написала она. — А я тебе говорила, что вымерзнет.
Я улыбнулась. Нет, мама, ты говорила, что вымерзнут МОИ хосты. А они растут, делятся и радуют меня каждый сезон.
Теперь, когда кто-то говорит мне, что хосты — это капризные растения для тёплого климата, я просто показываю фотографии. Фотографии кустов, переживших пять зим с морозами до минус тридцати пяти.
Фотографии листьев размером с ладонь, которые разворачиваются каждую весну, несмотря ни на что.
За эти пять лет я поняла несколько важных вещей о хостах. Они действительно морозостойки — большинство сортов без проблем зимует в четвёртой климатической зоне. Им не нужен сложный уход — достаточно полива в засуху и мульчирования почвы.
Они долговечны — с каждым годом становятся только красивее и пышнее. И они благодарны — каждую весну дарят радость своим пробуждением.
Но самое главное, что я поняла: не стоит отказываться от своей мечты только потому, что кто-то — даже очень любимый и заботливый человек — говорит, что это не получится. Иногда надо просто попробовать.
Купить эти три делёнки. Посадить их осенью, несмотря на сомнения. Пережить тревожную зиму. И дождаться весны, когда из-под земли покажутся первые зелёные стрелки.
Мои хосты не вымерзли. Они живы, они растут, и они делятся — не только делёнками, но и радостью. Радостью от того, что мечта сбылась. От того, что тенистый уголок под яблоней стал самым красивым местом на даче.
От того, что даже мама, которая говорила «не трать деньги», теперь сама выращивает эти прекрасные растения.
В этом сезоне я планирую посадить ещё несколько сортов. Присматриваюсь к Earth Angel с огромными сине-зелёными листьями в белой кайме и к Stained Glass с ярко-золотистыми листьями.
А Frances Williams, с которой всё началось, в этом году зацвела особенно пышно — на ней было три цветоноса. Я сфотографировала цветущий куст и отправила маме.
Она ответила быстро:
– Красота! А у моего Halcyon тоже цветонос появился. Надо будет осенью поделить, уж больно разросся. Может, тебе привезти делёнку?
Я усмехнулась. Круг замкнулся. Теперь уже мама предлагает мне хосты. Те самые хосты, которые должны были вымерзнуть в первую же зиму.
Если бы я тогда, пять лет назад, послушалась и не купила эти три делёнки, я бы никогда не узнала, какое это счастье — видеть, как каждую весну из земли пробиваются плотные зелёные ростки.
Не почувствовала бы прохладу широких листьев в жаркий день. Не вдыхала бы тонкий аромат цветущих хост в июльский вечер. Не испытала бы радость от того, что могу поделиться красотой с другими.
Так что если вы мечтаете о чём-то, но кто-то говорит вам «не трать деньги, всё равно не получится» — вспомните мою историю.
Вспомните три маленькие делёнки, которые превратились в двадцать пышных кустов. Вспомните, что морозы до минус тридцати пяти не помеха, если правильно подойти к делу.
И попробуйте. Просто попробуйте. Потому что через пять лет вы сможете сказать: «А помнишь, ты говорил, что это не получится? Смотри, как получилось».
Мои хосты растут. Они делятся. И они доказывают, что иногда стоит идти против общепринятого мнения и слушать свою мечту. Даже если эта мечта стоит всего тысячу пятьдесят рублей и помещается в три пластиковых горшка.