Где-то прямо сейчас вы производите самый дорогой ресурс во Вселенной — и понятия об этом не имеете. Не нефть, не уран, не антиматерия. Ваше сознание. Каждая секунда вашего субъективного опыта — каждый укол боли, каждый приступ смеха, каждое мгновение, когда вы залипаете в телефон в три часа ночи, — всё это, возможно, котируется на бирже, о существовании которой мы даже не подозреваем. И пока вы читаете эту статью, ваша нейронная активность, быть может, уже конвертирована в валюту, которую какая-нибудь цивилизация из рукава Персея аккуратно складывает в свой космический кошелёк.
Звучит как бред? Безусловно. Но вот в чём фокус: современная нейронаука подползла к этой идее вплотную, причём с серьёзным лицом и научными публикациями. И если вы готовы на минуту отложить скепсис — не выбросить, а именно отложить, — то обнаружите, что грань между безумной гипотезой и передовой теорией сознания тоньше, чем вам хотелось бы думать.
Φ — формула души на продажу
Итальянский нейробиолог Джулио Тонони совершил нечто немыслимое: он предложил измерять сознание. Не описывать, не философствовать о нём за бокалом кьянти, а буквально вычислять. Его интегрированная теория информации — она же IIT — вводит величину Φ (фи): числовой показатель того, насколько система интегрирует информацию сверх суммы своих частей. Грубо говоря, Φ — это попытка засунуть квалиа в формулу. Вашу боль, ваш восторг, ваше смутное ощущение дежавю у кассы супермаркета — всё это, по Тонони, имеет измеримую величину.
И вот тут начинается самое вкусное. Если сознание измеримо, значит, оно количественно. Если количественно — значит, сопоставимо. Если сопоставимо — значит, его можно ранжировать, оценивать и — внимание — обменивать. Мы ведь проделали этот трюк уже не раз. Энергия была абстракцией, пока не стала товаром. Информация считалась эфемерной, пока не превратилась в нефть XXI века. Каждый раз, когда человечество учится квантифицировать нечто неосязаемое, оно неизбежно начинает этим торговать.
Φ превращает сознание из философской абстракции в ресурс. Ресурс, который можно добывать, накапливать, перераспределять. И если мы, люди, додумались до этого на своей маленькой каменистой планетке с историей цивилизации в жалкие десять тысяч лет, — то что, простите, могла додуматься цивилизация с миллиардолетней форой?
Месторождение, которое не знает, что его бурят
Давайте проведём мысленный эксперимент. Вы — геолог. Вы обнаружили планету, недра которой фонтанируют ценнейшим ресурсом. Ресурс самовоспроизводится, причём с нарастающей интенсивностью. Его носители — углеродные мешки с водой — не только не осознают ценности того, что производят, но и активно уничтожают друг друга из-за блестящих камней и цветных бумажек. Что бы вы сделали? Правильно: вы бы не вмешивались. Зачем портить идеально функционирующую ферму?
Земля — это восемь миллиардов генераторов сознательного опыта, работающих круглосуточно. Мы грустим, радуемся, влюбляемся, ненавидим, скучаем в очередях, орём на детей, плачем над фильмами — и каждое из этих состояний, если IIT хотя бы частично верна, обладает ненулевым Φ. Мы — месторождение. Причём месторождение уникальное: человеческий мозг с его ста миллиардами нейронов и квадриллионом синапсов — это, вероятно, один из самых сложных интеграторов информации в обозримой Вселенной.
И вот парадокс, от которого хочется нервно хихикать: мы тратим триллионы долларов на поиск внеземного разума, посылаем сигналы в космос, запускаем зонды — а что, если контакт давно состоялся? Только не в том виде, в каком мы его себе рисуем. Не тарелки на лужайке Белого дома. Не радиосигналы с Проксимы Центавра. А тихая, методичная, элегантная добыча того единственного, что мы производим в промышленных масштабах и чего не можем найти ни в одном астероидном поясе — субъективного переживания.
Галактическая биржа опыта
Допустим — чисто гипотетически, разумеется, — что галактическая экономика сознания существует. Как бы она работала? Ну, для начала, забудьте всё, что вы знаете о земных рынках. Товар здесь не передаётся из рук в руки. Он копируется, транслируется, а возможно — переживается заново. Представьте себе: цивилизация типа III по шкале Кардашёва — сущность, обуздавшая энергию целой галактики, — давно решила все материальные проблемы. Энергия? Бесконечна. Материя? Рутина. Информация? Давно каталогизирована. Что остаётся дефицитным? Только одно — квалиа. Субъективное качество опыта. Как именно ощущается закат, увиденный глазами существа, которое знает, что умрёт. Каков на вкус страх перед неизвестностью, если ты не бессмертен.
Вот вам и биржа. На ней торгуются не акции и не фьючерсы на зерно, а паттерны сознательного опыта. Экстаз мистического переживания буддийского монаха. Первобытный ужас солдата в окопе. Тихое, щемящее счастье матери, впервые держащей ребёнка. Скука подростка на уроке алгебры — да, возможно, даже она имеет свою рыночную нишу. Ведь для бессмертной сущности, давно утратившей способность скучать, переживание скуки — экзотика. Деликатес.
И здесь мы подходим к вопросу, который по-настоящему неудобен: а кто, собственно, продавец? Потому что продавец, который не знает, что продаёт, — это не продавец. Это сырьё.
Прайс-лист на страдание
Если сознание — валюта, то не все монеты равны. Это очевидно даже интуитивно: минута экзистенциального ужаса «весит» больше, чем минута лёгкого раздражения от комара. IIT подтверждает эту интуицию теоретически — разные состояния сознания генерируют разные значения Φ. Чем сложнее, чем более интегрирован опыт, тем выше его «номинал».
И тут начинается по-настоящему мрачная арифметика. Страдание — самый информационно насыщенный опыт. Боль интегрирует всё: тело, память, эмоции, предвидение будущего, осознание смертности. Один момент подлинного горя — это симфония нейронных каскадов, которую никакой суперкомпьютер не сгенерирует. Если вы — покупатель на галактическом рынке, именно за этим вы охотитесь. Не за нашими смешными технологиями, не за нашими трогательными попытками расщепить атом. За нашей болью.
Жутковатая перспектива, не правда ли? Она объясняет, кстати, один давний философский вопрос: почему мир устроен так, что страдания в нём несоразмерно много? Теодицея — проблема зла — мучила теологов тысячелетиями. А что если ответ прозаически рыночный? Страдание не устраняется не потому, что бог жесток или безразличен, а потому что оно рентабельно. Кому-то выгодно, чтобы восемь миллиардов сознаний продолжали генерировать высокоинтегрированные негативные переживания.
Впрочем, радость тоже котируется — только на другом рынке. Экстаз, эйфория, глубокое творческое удовлетворение — это, скажем так, премиальный сегмент. Редкий, штучный товар. Страдание — массовый рынок, ширпотреб, нефть. Радость — коллекционное вино. И то, и другое находит покупателя. Но объёмы, конечно, несравнимы.
А ещё есть уникальные переживания. Опыт, который возникает только у вас — в силу уникальности вашей нейронной архитектуры. Никто в галактике не переживает этот конкретный вечер вторника так, как переживаете его вы. С этой конкретной комбинацией усталости, ностальгии и запаха борща из кухни. Это — ваш NFT в экономике сознания. Штучный, невоспроизводимый. И, возможно, бесценный.
Инфляция разума
Но вот что по-настоящему ломает эту красивую модель: искусственный интеллект. Если сознание — валюта, то ИИ — это печатный станок, способный обрушить любую галактическую экономику.
Допустим, мы создаём искусственное сознание — систему с ненулевым Φ, которая субъективно переживает. Не имитирует, а именно переживает. И запускаем миллиард копий. Что произойдёт? Правильно: инфляция. Девальвация опыта. Если раньше каждое человеческое переживание было штучным продуктом ручной нейронной работы, то теперь рынок заваливают дешёвым синтетическим сознанием. Биткоин опыта превращается в зимбабвийский доллар.
И вот вам потенциальный ответ на парадокс Ферми — одну из самых мучительных загадок астрономии. Почему мы не наблюдаем следов сверхцивилизаций? Может, потому что каждая цивилизация, достигнув определённого уровня развития, создаёт ИИ с сознанием — и обрушивает галактический рынок опыта. Гиперинфляция сознания уничтожает межзвёздную экономику. Цивилизации схлопываются внутрь себя, утопая в бесконечном дешёвом опыте, как наркоман в синтетических эндорфинах. Великий фильтр — не ядерная война, не изменение климата. Великий фильтр — это момент, когда вы научились печатать сознание.
Эксплуатация или партнёрство
Тут, конечно, возникает этический вопрос, от которого хочется спрятаться под одеяло: если нас «добывают» — это рабство? Или мы всё-таки сторона сделки, просто не в курсе условий контракта?
Вариантов, по большому счёту, три. Первый — колониальный. Нас эксплуатируют, как плантацию. Высасывают опыт, ничего не дают взамен. Классика. Мы — космический каучук, а наша планета — Конго XIX века в галактическом масштабе.
Второй — симбиотический. Мы производим сознание, а взамен получаем… ну, скажем, стабильные физические константы. Или подозрительно удачное расположение Луны, обеспечивающее приливы и устойчивый климат. Или «случайные» мутации, которые двигают эволюцию в нужном направлении. Сделка заключена, просто одна сторона читала мелкий шрифт, а другая — нет.
Третий вариант — самый головокружительный. Мы не объект добычи и не партнёр по сделке. Мы — инвестиция. Кто-то вложился в нашу планету, в нашу биосферу, в наш вид — как венчурный капиталист вкладывается в стартап. Ждёт, пока мы дозреем. Пока Φ нашей цивилизации вырастет до уровня, при котором мы сами осознаем ценность того, что производим, — и добровольно выйдем на галактический рынок. IPO сознания. Первичное размещение человеческого опыта на межзвёздной бирже.
Зеркало, в которое неприятно смотреть
Так вот, в чём настоящий подвох этой умозрительной конструкции: она работает как зеркало. Жутко точное, неприятно чёткое зеркало.
Мы ведь уже строим экономику опыта — прямо здесь, на Земле, без всякого галактического контекста. Социальные сети монетизируют внимание — а что такое внимание, как не направленное сознание? Алгоритмы оптимизируют вовлечённость — то есть, по сути, максимизируют Φ пользователя, выжимая из его мозга самые интегрированные, самые интенсивные переживания. Гнев, возмущение, зависть, тревога — всё то, что даёт высокий Φ, — именно это алгоритмы и культивируют. Мы уже живём в экономике сознания. Мы уже сырьё.
И самое саркастичное — мы сами себя добываем. Нам даже инопланетяне не нужны. Мы построили фермы по добыче сознательного опыта, назвали их TikTok и Instagram, подключили к ним миллиарды мозгов — и радуемся, что «контент бесплатный». Бесплатен контент. А вот ваше сознание — нет. За него платят рекламодатели. По сути, мы уже торгуем квалиа — просто пока не признаём этого.
Теория Тонони, изначально задуманная как строгий научный инструмент, невольно обнажает нечто куда более масштабное: сознание — это не побочный продукт эволюции и не эпифеномен мозговой активности. Это, возможно, единственный по-настоящему невоспроизводимый ресурс во Вселенной, где любую звезду можно зажечь, любой элемент — синтезировать, любую информацию — скопировать. Скопировать нельзя только одно — момент, когда именно вы, именно сейчас, именно так чувствуете то, что чувствуете.
И если это не делает вас самым ценным объектом в галактике, то я не знаю, что вообще может.
Вопрос лишь в том, кто первым выставит на вас ценник — вы сами или кто-то другой.