— Твоя мать каждый вечер драит наши унитазы, а ты тут расселась на белом диване! Давай, оттирай полы, беднячка! — голос Каролины легко перекрыл грохот басов из мощных колонок.
Каролина картинно взмахнула рукой, и остатки гранатового сока из ее стакана брызнули прямо на светлые джинсы Даши, оставляя темные, похожие на кляксы пятна. Разговоры в просторной загородной гостиной мгновенно оборвались. Двадцать человек с курса уставились на новенькую.
— Каролина, ну ты чего… — неуверенно протянул староста Рома, переминаясь у камина.
— А того! — хозяйка элитного коттеджа брезгливо скривила губы. — Я вас сейчас познакомлю с нашей принцессой. Смотрите все! Это Даша. Дочка той самой тети Нины, которая каждый день таскает тяжелые ведра и скребет грязные следы от ботинок на первом этаже корпуса. А нам она тут рассказывала про успешный семейный бизнес! Про маму-дизайнера, надо же!
Даша стояла посреди огромной комнаты. Ей стало не по себе, захотелось провалиться сквозь землю. Она затравленно посмотрела на Илью. Тот самый Илья, который еще вчера на перемене подарил ей дорогой набор профессиональных линеров для черчения, сейчас старательно прятал глаза, разглядывая экран своего телефона.
— Илюша, — Каролина резко повернулась к парню. — Ты ей там подарки делал? Забери немедленно. Ей они ни к чему, пусть лучше мамочке новую швабру купит.
Илья неловко кашлянул, провел рукой по шее и, глядя куда-то в сторону окна, тихо пробормотал:
— Даш, слушай… ты бы вернула набор, а? Я же думал, ты из нашего круга, нормальная девчонка. А ты просто пыль в глаза пускала. Верни, мне самому для макетов пригодится.
Девушка молча поставила свой стакан на край стола. Она медленно расстегнула потертый тканевый рюкзак, достала металлическую коробку с линерами и положила ее рядом с чужими ключами от машин.
— Забирай, — тихо ответила она.
Еще пару месяцев назад Даша искренне верила, что перевод в этот столичный архитектурный институт — настоящая удача. Ее отца не стало десять лет назад, произошел несчастный случай на дороге. Мама, Нина Васильевна, осталась одна с маленькой дочкой и своей старенькой матерью, которая после неизлечимой болезни совсем ослабла. Когда Даша поступила на бюджет, они проплакали от радости весь вечер. Но места в общежитии не нашлось, пришлось снимать тесную комнату в коммуналке на окраине.
Нина Васильевна, женщина с добрым лицом и натруженными, покрытыми мелкими трещинами руками, устроилась в тот же институт уборщицей.
— Ты главное учись, доченька, — говорила мама вечерами, нарезая дешевую колбасу на потертой разделочной доске. — Я сильная, я вытяну. А там диплом получишь, в люди выбьешься.
Даша умоляла маму не подавать вида, что они знакомы, когда та с тяжелым пластиковым ведром появлялась в коридорах. Девушке было стыдно. В ее новой группе учились дети состоятельных людей. Каролина каждый день приезжала на новой иномарке, меняла брендовые сумки и обсуждала заграничные курорты. Когда Дашу впервые спросили про семью, она просто струсила и наплела про мамино выдуманное агентство.
Правда вскрылась случайно. В прошлый четверг Каролина забыла в аудитории косметичку. Они вернулись поздно вечером втроем — Каролина, Илья и Даша. В полутемном коридоре женщина в рабочем халате стояла на коленях, пытаясь оттереть въевшуюся грязь с плитки.
— Женщина, дайте пройти! — рявкнула Каролина.
Уборщица подняла голову. Увидев дочь в компании разодетых студентов, Нина Васильевна выронила мокрую тряпку в ведро. Серые брызги полетели на ботинки Ильи.
— Дашенька, ты еще домой не ушла? — вырвалось у нее.
Тогда никто ничего не сказал. А сегодня Каролина устроила показательную казнь.
Ледяной осенний ветер хлестал по щекам, когда Даша шла вдоль трассы к автобусной остановке. Под подошвами старых кроссовок хлюпала слякоть. Она не плакала. Даша просто оцепенела, ничего не хотелось чувствовать. Осталось только ясное понимание: эти люди судят по одежке, и для них статус важнее человека.
Она добралась до своей коммуналки глубокой ночью. На кухне пахло старыми трубами. Мама сидела на табуретке, зашивая разошедшийся шов на Дашиной куртке.
— Даша? Что случилось? На тебе лица нет, — Нина Васильевна отложила шитье.
Девушка подошла, опустилась на корточки и взяла мамины руки. Покрасневшие, с въевшейся в микротрещины пылью, с натруженными пальцами. Даша прижалась к ним щекой.
— Прости меня, мам. Я такая дура, — прошептала она, и только тут слезы покатились по лицу. — Мне так стыдно, что я тебя стеснялась перед этими... пустышками. Ты у меня самая лучшая.
Нина Васильевна погладила дочь по растрепанным волосам.
— Успокойся, маленькая моя. Главное, что мы есть друг у друга. Завтра будет новый день.
С того вечера Даша перестала прятать взгляд. Когда Каролина, проходя мимо по коридору, громко бросала шуточки про тряпки и ведра, Даша просто шла мимо. Она с головой ушла в учебу. Чертила ночами при свете тусклой лампочки, брала мелкие заказы на биржах фриланса, участвовала во всех конкурсах. Ей было плевать на шепотки за спиной.
Прошло двенадцать лет.
Институт праздновал юбилей. В просторном актовом зале собрались выпускники. Бывшая группа Каролины приехала почти всем составом, чтобы повидаться со своим старым куратором, Тамарой Ильиничной.
В фойе было шумно. Каролина, заметно набравшая вес, в тесном бордовом платье, недовольно отчитывала кого-то по телефону.
— Я тебе русским языком сказала, возьми трубку! Опять на своем складе торчишь? Мог бы хоть раз со мной в люди выйти! — она сбросила вызов и закатила глаза, обращаясь к бывшей подружке. — Мой благоверный опять на работе. Сидит на своих коробках, копейки считает. Я ему каждый день говорю — надо крутиться! Но где там.
Рядом стоял Илья. Он изрядно полысел, отрастил живот и теперь работал рядовым инженером-сметчиком в неприметной конторе.
Внезапно тяжелые стеклянные двери распахнулись. Гудение голосов у входа начало стихать. В холл вошла молодая женщина. На ней был строгий костюм светлого песочного оттенка, без единого логотипа. Только тонкие швейцарские часы на запястье. Волосы собраны в низкий пучок, осанка ровная, подбородок чуть приподнят.
Она сделала несколько шагов по мраморному полу. Каролина прищурилась. Привычка цепляться к людям никуда не делась.
— Девушка, гардероб на цокольном этаже, — с вызовом бросила Каролина, шагнув наперерез. — И вход сюда сегодня только по спискам.
Женщина остановилась. На ее лице появилась едва заметная улыбка.
— Неужели не узнаешь, Каролина? А ведь когда-то ты очень сильно переживала за чистоту местных полов.
Илья поперхнулся водой из пластикового стаканчика. Каролина побледнела так, что стал отчетливо виден неровный слой плотного тонального крема на щеках.
— Даша? — выдавил Илья осипшим голосом.
— Привет, Илья, — она едва кивнула ему и сразу обернулась, заметив спешащую к ним по коридору старенькую преподавательницу. — Тамара Ильинична! Как я рада вас видеть!
Пока Даша обнимала преподавательницу, группа стояла в оцепенении. Кто-то из параллельного потока зашептал громко, не стесняясь:
— Вы вообще новости архитектуры не читаете? Это же Дарья Березина! У нее свое бюро в Дубае, она проектирует крупные жилые комплексы на востоке. Я месяц назад читал с ней интервью.
Каролина судорожно сглотнула. Она от досады прикусила губу. Дочь обычной уборщицы, которую она с таким удовольствием унижала, стояла перед ней — уверенная, состоявшаяся. А сама Каролина каждый месяц со скандалом выбивала из мужа деньги на продукты по акции.
Даша пробыла на вечере около часа. Пообщалась с преподавателями, незаметно передала Тамаре Ильиничне подарочный сертификат на путевку в хороший санаторий и извинилась, сославшись на то, что ее ждет машина.
Когда она вышла на улицу, около тротуара уже стоял черный седан представительского класса. Водитель вышел, чтобы открыть заднюю дверь.
— Даш, подожди! — Илья выскочил на крыльцо, тяжело дыша. Он попытался натянуть на лицо самую обаятельную улыбку. — Слушай, как здорово, что ты приехала! Может… выпьем кофе на днях? Вспомним молодость? Я бы хотел объясниться за тот случай… Молодые были, глупые.
Даша остановилась у открытой дверцы машины. Она посмотрела на Илью. В ее взгляде не было злорадства или обиды. Только спокойствие взрослого человека, который смотрит на чужого, абсолютно неинтересного прохожего.
— Знаешь, Илья, — ровным тоном произнесла она. — Я ведь тебе благодарна. Честно. За то, что ты тогда потребовал вернуть свои карандаши.
— Да брось, я же говорю, дурак был… — начал он, заметно смутившись.
— Нет, ты не понял, — перебила она. — Если бы не ваше отношение, я бы так и пыталась всю жизнь казаться кем-то другим. Вы преподали мне отличный урок. Я научилась судить о людях по их поступкам, а не по дорогим вещам. Моя мама, кстати, передает вам всем привет. Она сейчас живет в хорошем климате у моря, у нее свой сад.
Даша опустилась на кожаное сиденье.
— Прощай, Илья. Удачи со сметами.
Дверь закрылась с глухим звуком. Машина плавно отъехала от тротуара, вливаясь в вечерний поток. Илья так и остался стоять на ступенях. В кармане его куртки завибрировал дешевый смартфон — жена скинула список того, что нужно купить к ужину. Он долго смотрел вслед уехавшему автомобилю, чувствуя огромную досаду на самого себя за тот день, когда он струсил и отвернулся от правильного человека.
Спасибо за донаты, лайки и комментарии. Всего вам доброго!