Разбираю роман, Холдена и моральную сторону
На неделе я уже рассуждала о феномене ненадежного рассказчика и приводила в пример «Над пропастью во ржи» Джерома Д. Сэлинджера. Я также обещала остановиться на книге подробнее – мне кажется, она более чем достойна внимательного отношения.
«Над пропастью во ржи» принято читать в юности, чтобы с облегчением обнаружить простой факт – есть еще понимающие люди в этом мире… Встречайте, Холден Колфилд.
Холден ненавидит «фальшь». Это его любимое слово.
Он разоблачает одноклассников, учителей, актеров, даже случайных прохожих. Все вокруг кажутся ему искусственными, продажными, недостойными доверия.
На первый взгляд – чистая моральная принципиальность.
Он отказывается становиться частью мира, который считает испорченным.
В юности роман кажется манифестом: наконец-то кто-то сказал вслух, то, что крутится в голове: мир фальшив, взрослые лицемерны, а правила – надуманы.
Но вот парадокс: критика Холдена звучит искренне, а его собственное поведение – далеко не всегда. Холден лжет, сбегает, избегает ответственности, судит других, не замечая собственной жестокости.
В эмоциональном, излишне категоричном юном возрасте позиция Холдена легко берется на веру, а на его несоответствие собственным идеалам глаза закрываются сами собой. А если посмотреть на него глазами взрослого, того самого, каких Холден так отчаянно ненавидит?
И здесь начинается самое интересное.
Надежный ли он рассказчик?
Роман написан от первого лица. Мы заперты в голове Холдена.
Все, что мы знаем о мире, знаем через его восприятие.
Но Холден – не беспристрастный наблюдатель.
Он травмирован. Он скорбит по умершему брату. Он боится взросления. Он отчаянно цепляется за идею «чистоты» – как будто мир обязан соответствовать его внутреннему стандарту.
Он не столько разоблачает фальшь – сколько боится быть разоблаченным. Хотя разоблачить его – буквально чуть внимательнее вчитаться в его имя: Холден – от английского hold on – подождать, держаться (за что-то); в случае Холдена – держаться за детство. Колфилд – от caul – оболочка, «сорочка» - амниотическая мембрана, которая иногда покрывает тело младенца при рождении. То есть оболочка, в которой Холден прячется от взрослого мира.
Держащийся за детство подросток, который пытается всеми способами скрыться от взрослой жизни, потому что еще не понял, как так можно жить. (Все хорошо, Холден, никто не понял).
Символ пропасти
Образ «ловца во ржи» – один из самых трогательных в литературе XX века.
Холден мечтает стоять на краю обрыва и ловить детей, чтобы они не упали во взрослую жизнь.
Это красивая метафора. Почти святая.
Но в ней же – его главная трагедия. Холден хочет остановить естественный процесс взросления. Это буквально Питер Пен с депрессией, который хотел бы построить свой Неверлэнд и сохранить мир в состоянии детской невинности. Его главная трагедия в том, что перед тем, как спасать других – нужно научиться спасать себя.
Когда бунт – это форма уязвимости
Перечитывая роман во взрослом возрасте, начинаешь видеть не протестующего героя, а уставшего мальчика, который не знает, куда себя деть. Мальчика, который использует то же самое оружие, что и любой другой в его возрасте: сарказм, цинизм и одиночество.
Он не предлагает моральной инструкции.
Он не показывает, как «правильно».
Он демонстрирует хаос — и просит читателя самому решить, где граница между правдой и искажением.
Почему роман до сих пор работает
Взросление – сложный этап, который происходит с каждым. Рано или поздно детские розовые очки разбиваются; часто – стеклом внутрь и приходится принять простую истину: мир не совпадает с нашими ожиданиями, да он и не обязан.
Каждое новое поколение узнает в Холдене себя – и одновременно спорит с ним.
И, возможно, в этом и есть сила книги: она не дает готового вывода.
Вместо этого она задает вопросы:
- Он прав – или просто ранен?
- Это критика общества – или внутренний кризис?
- Мы сочувствуем ему – или оправдываем его?
«Над пропастью во ржи» – роман без финального морального вывода. Можно относиться к Холдену по-разному. Да и к самому роману – тоже; неизбежно приходит время, когда из манифеста он превращается в диагноз.
Именно поэтому он мне нравится. Это роман, который требует не сочувствия по умолчанию, а анализа.
Теперь главный вопрос:
Если перечитывать роман сегодня – вы на чьей стороне? На стороне Холдена или тех, кого он так яростно судит?