Вера Павловна дождалась, когда её двадцатидвухлетний сын, Антон, допьёт вечерний чай и с чувством выполненного долга отодвинет кружку.
Вечер пятницы располагал к лени и безделью, за окном шел противный сентябрьский дождь, и Антон уже предвкушал, как сейчас уйдет в свою комнату, включит сериал и завалится на диван.
— Сынок, — начала вполголоса мать, хотя в квартире, кроме них, никого не было. — Я хочу устроить свою личную жизнь, поэтому нам нужно найти твоему отцу новую жену.
Чайная ложка, которую Антон рассеянно крутил в пальцах, с глухим стуком упала на стол.
Он поднял глаза на мать, пытаясь понять, не шутит ли она. Вера Павловна, женщина пятидесяти двух лет, подтянутая, с короткой стрижкой и живыми, чуть насмешливыми глазами, смотрела на него абсолютно серьёзно.
— В каком смысле — найти? — осторожно переспросил Антон. — Папе? Ты хочешь... папе?
— Ну не себе же, — фыркнула Вера Павловна. — Себе я, если надумаю, сама найду. А он... Ты же знаешь своего отца. Он как тот мамонт, который вымер, а сам не заметил. Если его не подтолкнуть, он так и просидит до пенсии в своей лаборатории с этими... микросхемами.
Отца, Игоря Сергеевича, Антон видел редко. Родители развелись, когда он оканчивал школу.
Они разошлись тихо, по-хорошему, без скандалов и дележа квартиры. Игорь Сергеевич просто собрал вещи и уехал в съёмную однушку ближе к работе.
Он был кандидатом наук, вечно витал в облаках и, казалось, до сих пор не до конца понимал, что его семейная жизнь закончилась.
— Мам, ты серьёзно? — Антон почесал затылок. — Зачем? Он же вроде... нормально. Работает, приезжает раз в неделю.
— Вот именно что приезжает, как по расписанию, — Вера Павловна решительно отставила чашку в сторону и подалась вперёд, облокачиваясь на стол локтями. — Посмотри на него. Ходит в одном и том же свитере с катышками уже три года. Пельмени покупает раз в месяц и питается ими, как студент. Ему нужен уход. И не материнский, заметь, и не сыновний. Ему нужна женщина, которая заставит его вспомнить, что он мужчина.
Антон вздохнул. Спорить с матерью, когда она загоралась какой-то идеей, было бесполезно. Её энтузиазм мог снести всё на своём пути.
— И как ты себе это представляешь? Дам объявление: «Интеллигентный учёный, лысоватый, но не критично, ищет спутницу жизни для регулярного употребления пельменей и штопки носков?»
— Во-первых, не язви, — Вера Павловна погрозила ему пальцем. — Во-вторых, объявление — это прошлый век. Есть сайты знакомств. Ты в этом разбираешься лучше меня. Вот и займёшься.
— Я?! — Антон даже привстал. — Мам, ты хочешь, чтобы я своему родному отцу невесту через интернет подыскивал?
— А что такого? — мать была невозмутима. — Ты молодой, современный. У тебя и телефон этот всё время в руках. Тебе не сложно. А я буду консультировать. Я его знаю лучше всех, двадцать лет бок о бок прожили. Я сразу пойму, кто ему подходит, а кто нет.
— Но почему ты не можешь просто сказать ему об этом? — взмолился Антон. — Позвони и скажи: «Игорь, женись уже, наконец!»
— Потому что он меня не послушает, — отрезала мать. — Он подумает, что я лезу, что я командую. А если ты подключишься, это будет... ну, как забота сына об отце. Трогательно и бесхитростно. Он растрогается и согласится хотя бы посмотреть кандидатуры.
Антон понял, что пропал. Мать смотрела на него с такой надеждой и уверенностью в его силах, будто он был не студентом последнего курса, а свахой с двадцатилетним стажем.
— Ладно, — сдался он. — Но ты мне поможешь. И если папа узнает, что это твоя идея, я сразу скажу, что меня заставили.
— Договорились, — легко согласилась Вера Павловна и тут же полезла в карман халата за своим стареньким смартфоном. — Я тут уже пару вариантов присмотрела...
Первой кандидаткой стала Светлана. Сорок восемь лет, бухгалтер, двое взрослых детей.
Вера Павловна выбрала её по принципу «надёжная, как сберкасса» и «мужику нужна твёрдая рука в хозяйстве».
Антон, вздыхая, создал отцу анкету на сайте, естественно, без его ведома. В качестве аватарки поставил фото с прошлогоднего корпоратива, где Игорь Сергеевич, слегка растерянный, держал в руках бокал шампанского, а на заднем плане коллега надевал бумажный колпак.
Вера Павловна написала текст: «Интеллигентный, спокойный мужчина, учёный, ищет женщину для душевного тепла и совместных вечеров. Люблю тишину, науку и изредка выезды на природу».
Светлана откликнулась практически сразу. Переписку вёл Антон, старательно копируя стиль отца — суховато, но вежливо.
— Спроси её, любит ли она ходить в походы, — инструктировала Вера Павловна, заглядывая через плечо сына. — Игорь в молодости любил в лес с палатками.
— Мам, он последний раз в лесу был, когда мне четырнадцать было. И то комары его съели, и он обещал больше никогда не соваться в лес.
— Ничего, для романтики надо. Пиши.
Через две недели переписки Антон, чувствуя себя полным идиотом, под каким-то надуманным предлогом (якобы забыл ключи, а Антон должен был заехать к отцу) организовал их «случайную» встречу в кафе недалеко от работы Игоря Сергеевича.
Он приехал пораньше, занял столик в углу и заказал кофе. Ровно в семь появилась Светлана.
Это была статная женщина с твёрдым взглядом и аккуратной стрижкой. Она села за соседний столик, как было условлено, и принялась ждать.
Антон написал отцу: «Пап, я уже в кафе, ты скоро? Заодно и поужинаем». Игорь Сергеевич ввалился в кафе через десять минут, стряхивая с плеч капли дождя.
На нём был тот самый злополучный свитер с катышками, поверх которого была накинута старая куртка.
— Тонь, привет, — он устало улыбнулся, садясь напротив сына. — Что за срочность? Я с работы прямо. Думал, может, случилось что.
— Да нет, пап, всё нормально. Просто соскучился, — Антон почувствовал себя последней сволочью.
Игорь Сергеевич заказал себе чай и, как и предполагал Антон, пельмени. Пока они ели, Антон краем глаза следил за Светланой.
Она тоже поглядывала на их столик с явным интересом, оценивающе рассматривая Игоря Сергеевича. Тот, увлечённый рассказом о новом проекте, ничего не замечал.
— ...а этот транзистор, понимаешь, даёт такие помехи, что мы всю неделю голову ломали. Оказалось, просто контакт отошёл. Представляешь?
— Представляю, — кивал Антон.
Разговор не клеился. Антон лихорадочно искал способ их познакомить, но в голову лезли только идиотские идеи типа «ой, у меня спина зачесалась, подержи мой телефон, а я пойду попрошу у той женщины соль». В конце концов, он просто слился.
— Ладно, пап, мне пора. Курсовую дописывать.
Он расплатился и выскочил из кафе, бросив виноватый взгляд на Светлану. Та сидела с каменным лицом и допивала свой уже остывший чай.
Вердикт Светланы, который она позже прислала в сообщении Антону, был краток: «У вас свитер ужасный. За столом чавкаете. О науке говорите так, будто я обязана вникать. Да и не подошли ко мне. Нерешительный... Нет, вы мне не подходите».
Вера Павловна, узнав о провале, только рукой махнула:
— Ну и правильно. Она какая-то зашоренная. Не для Игоря.
Второй кандидаткой стала Елена. Сорок пять лет, художница, свободный график. Её выбрала уже сама Вера Павловна, решив, что отцу нужна не «твёрдая рука», а «муза».
— Он же витает в облаках, ему нужна такая же творческая личность, — вещала она, листая её профиль в Одноклассниках. — Смотри, какие картины пишет! Абстракция! Игорь обожает абстракцию. Он говорил, что схемы похожи на абстрактную живопись.
Елена оказалась полной противоположностью Светлане. Худенькая, порывистая, с длинными крашеными волосами и смешливым взглядом.
Переписка с ней была для Антона мукой. Она слала стихи, спрашивала, что Игорь Сергеевич думает о фракталах в природе, и предлагала встретиться не где-нибудь, а в планетарии.
— Пап, а ты любишь планетарий? — как бы невзначай спросил Антон, когда в очередной раз заехал к отцу.
— Планетарий? — Игорь Сергеевич отвлёкся от пайки какого-то прибора. — Не знаю. Ни разу не был. А что?
— Да так. Думаю, сходить.
— Сходи. Говорят, красиво.
На этот раз Антон подготовился тщательнее. Он договорился с Еленой, что она будет стоять у входа в планетарий с синим зонтом.
Игорь Сергеевич, надо отдать ему должное, надел другую куртку (по просьбе Антона: «Пап, там холодно, надень ту, которая с капюшоном, она приличнее») и даже причесал остатки волос на затылке.
В планетарии он, действительно, оживился. Рассказ о звёздах, галактиках и чёрных дырах пробудил в нём исследовательский интерес.
Он что-то увлечённо шептал Антону, тыкая пальцем в купол. Встреча с Еленой вышла почти натуральной.
Антон сделал вид, что узнал в ней знакомую с какого-то форума, и представил отцу.
Игорь Сергеевич, поглощённый величием космоса, отреагировал вежливо, но рассеянно.
Елена же, наоборот, засияла. Она принялась расспрашивать его о работе, о науке, и Игорь Сергеевич, к удивлению Антона, поддержал разговор.
После планетария они пошли пить кофе в маленькую кофейню рядом. Антон сидел как на иголках, наблюдая за парой.
Елена смотрела на его отца с неподдельным интересом, кокетливо поправляла волосы.
Игорь Сергеевич, кажется, впервые за долгое время не думал о работе. Он рассказывал ей о каком-то открытии, и глаза его горели.
— Ну как? — нетерпеливо спросила Вера Павловна, едва Антон переступил порог. — Что она? Что он?
— Вроде нормально, — пожал плечами Антон. — Она про фракталы спрашивала, он просил. Они полтора часа проговорили.
— О! — обрадовалась мать. — Это успех!
Но успех оказался ложным. Через три дня Антону пришло длинное сообщение от Елены.
Она написала, что Игорь Сергеевич замечательный, умный, глубокий, но... «не готов к отношениям и влюблён в свою работу так, как другой мужчина не влюблён в женщину. Мне нужны чувства, а вы... вы, кажется, вообще не понимаете, зачем я предлагала встретиться. Извините».
Антон показал сообщение матери. Вера Павловна прочитала, вздохнула и надолго задумалась.
— Она права, — наконец сказала она. — Он дурак. Но дурак не потому, что плохой, а потому что... зашоренный. Как та лошадь в шорах. Видит только свою науку.
— Мам, может, хватит? — устало спросил Антон. — Ну не хочет он никого. Ему и так хорошо.
— Ему хорошо? — Вера Павловна вдруг рассердилась. — Ты видел его холодильник? Я на прошлой неделе зашла (он ключи мне оставил, когда в командировку уезжал) — там кефир с плесенью и упаковка сосисок, у которых срок годности месяц назад кончился! Ему не хорошо. Он просто не замечает, что ему плохо. Это разные вещи.
После провала с Еленой наступило затишье на пару недель. Антон надеялся, что мать остыла и забыла.
Но он плохо знал свою мать. Вера Павловна готовила новый план. Она решила действовать точечно и подобрала кандидатуру, которая, по её мнению, была идеальной.
Звали её Надежда Петровна. Пятьдесят три года, вдова, бывший лаборант на кафедре физики.
Понимает научную среду, умеет варить борщ и, что самое главное, знает Игоря Сергеевича шапочно ещё со времён его аспирантства.
— Она его помнит молодым! — с жаром объясняла Вера Павловна сыну. — Для него это будет такой привет из прошлого. Они увидятся, вспомнят молодость, и поедет-завертится.
Надежда Петровна оказалась женщиной тихой, улыбчивой, с добрыми глазами и седыми волосами, уложенными в аккуратный пучок.
Антон созвонился с ней и сказал, что приходится сыну Игорю Сергеевичу, и она согласилась на небольшую инсценировку.
У неё как раз была знакомая, которая работала в библиотеке, куда иногда захаживал мужчина за технической литературой. Можно было всё устроить максимально естественно.
Игорь Сергеевич, как обычно раз в две недели, отправился в библиотеку имени Герцена.
Антон, следя за ним на почтительном расстоянии, чувствовал себя агентом под прикрытием.
В библиотеке было тихо и пахло старыми книгами. Игорь Сергеевич, как и предполагалось, прошёл в зал технической литературы.
Надежда Петровна «случайно» оказалась у того же стеллажа, делая вид, что изучает подшивку журнала «Наука и жизнь» за 1987 год.
— Игорь? — раздался её тихий удивлённый голос. — Игорь Сергеевич? Неужели вы?
Игорь Сергеевич оторвался от корешка книги и подслеповато сощурился. Он долго всматривался в лицо женщины, и вдруг его осенило.
— Надя? Надежда... Петровна? Здравствуйте! Вот так встреча! Сколько лет, сколько зим!
Они разговорились. Антон, спрятавшись за стеллажом с детективами, ловил каждое слово.
Надежда Петровна расспрашивала о работе, вспоминала общих знакомых, старые институтские байки.
Игорь Сергеевич смеялся, что случалось с ним крайне редко. Казалось, он, действительно, был рад этой встрече.
— А вы как здесь оказались? — спросил он.
— Да вот, пришла за журналами, для души, — мягко улыбнулась Надежда Петровна. — Скучно дома одной. Дети разъехались, муж... уже два года как нет.
— Соболезную, — искренне сказал Игорь Сергеевич.
— Ничего, жизнь продолжается. А вы? Я слышала, вы разошлись с Верой?
— Да, — кивнул он. — Давно уже. Живу один. Работаю.
— Один — это плохо, — покачала головой Надежда Петровна. — Некому чай согреть, словом добрым обмолвиться.
Игорь Сергеевич как-то смущённо пожал плечами.
— Привык.
Они проговорили ещё минут двадцать. Надежда Петровна не форсировала события. Когда они прощались, она просто сказала:
— Заходите, если что. Я всегда рада старым друзьям. Живу теперь на Парковой, в доме двадцать три.
Она ушла, а Игорь Сергеевич ещё долго стоял у стеллажа, задумчиво глядя ей вслед. Вечером Антон с матерью устроили совет.
— Он задумался! — ликовала Вера Павловна. — Я же вижу! Она ему понравилась! Она спокойная, домашняя, не лезет с расспросами. И главное — прошлое общее.
— Может, и правда, — согласился Антон, который впервые за всё время увидел в глазах отца не просто туманную рассеянность, а что-то похожее на интерес к реальному миру.
— Теперь надо сделать следующий шаг, — Вера Павловна потерла руки. — Нужно, чтобы он сам проявил инициативу. Мужчина должен охотиться. Мы дали ему след. Теперь ждём.
Они ждали неделю. Игорь Сергеевич молчал. На звонки Антона отвечал односложно, о библиотеке не вспоминал.
Надя не появлялась в его поле зрения. Антон начал нервничать. Он решил поговорить с отцом напрямую, без всяких подстав.
— Пап, слушай, — начал он, когда они сидели в воскресенье в квартире отца, попивая тот самый чай, который Вера Павловна когда-то закупила ему впрок. — А та женщина, в библиотеке... Надежда Петровна. Она... симпатичная, да?
Игорь Сергеевич взглянул на сына поверх очков.
— Симпатичная? Надя? Да, наверное. А что?
— Ну, вы же старые знакомые. Может, позвонил бы ей? Сходили бы куда-нибудь. В кино, например.
Игорь Сергеевич снял очки и положил их на стол. Он долго молчал, потом тяжело вздохнул.
— Тонь, — сказал устало мужчина. — Ты это... не бери в голову. И маме своей передай.
Антон поперхнулся чаем.
— Чего? При чём тут мама?
— При том, — Игорь Сергеевич усмехнулся, и в этой усмешке была странная смесь грусти и нежности. — Думаешь, я не понимаю, что происходит? Странный звонок в кафе, где я с тобой «случайно» оказываюсь рядом с какой-то тёткой, которая на меня пялится. Потом внезапное приглашение в планетарий и «старая знакомая» Елена, которая слишком уж много знает про фракталы для случайной прохожей. А теперь Надя... Это же надо было так подстроить! Она всю жизнь в библиотеку не ходила, а тут вдруг понадобились журналы семидесятых годов.
Антон сидел с открытым ртом. Его отец, рассеянный гений, который забывал купить хлеб, виртуозно раскусил их многоходовую операцию.
— Пап... я... — начал было он.
— Не оправдывайся, — перебил его Игорь Сергеевич. — Я понимаю, что вы с матерью хотели как лучше. Вера у нас человек деятельный. Она не может просто так сидеть и смотреть, как кто-то живёт неправильно, по её мнению. Ей обязательно нужно всё организовать.
— Но почему ты молчал?
— А зачем говорить? — пожал плечами отец. — Мне было... интересно и немного забавно. Я на вас смотрел, как вы там пыхтите, анкеты составляете, встречи назначаете. Честно говоря, я даже растрогался. Вы обо мне заботитесь. По-своему, коряво, но заботитесь.
Антон чувствовал себя последним идиотом. Вся их конспирация, все эти переглядывания с матерью, секретные переписки — всё это было шито белыми нитками, и отец всё это время просто наблюдал за ними, как за мышатами в лаборатории.
— И что теперь? — спросил Антон.
— А теперь, — Игорь Сергеевич снова надел очки и взял в руки какую-то бумажку. — Теперь передай Вере, что я ей очень благодарен за заботу и за Надю спасибо. Она, действительно, хорошая женщина. Мы с ней вчера встретились. Я позвонил ей сам.
— Что? — Антон чуть не подпрыгнул. — Когда?
— После того как ты ушёл в прошлое воскресенье. Сидел, думал о ваших... махинациях. И понял, что из всей этой истории мне, действительно, запомнилась только Надя. Не как подсадная утка от моей бывшей жены, а как человек. Я вспомнил, какая она была в молодости — тихая, добрая, всегда улыбалась мне в коридоре. И я подумал: а почему бы и нет? Если мои близкие так стараются, может, в этом что-то есть?
Антон не верил своим ушам.
— И как вы... сходили?
— Хорошо, — просто ответил Игорь Сергеевич, и на его лице впервые за долгие годы появилось что-то похожее на смущение. — Гуляли в парке. Она рассказала про мужа, про детей. Я про свои схемы. Она слушала и, кажется, ей, действительно, было интересно. Не так, как той художнице, которая хотела страстей, а по-настоящему.
— Пап, это же... это же здорово! — выдохнул Антон.
— Здорово, — согласился отец. — Только маме своей скажи, чтобы больше мне никого не искала. Пусть лучше о себе подумает. Она у нас женщина видная, энергичная. Почему до сих пор одна? Нам с Надей её даже жалко стало.
Антон в этот вечер уходил от отца с лёгким сердцем и чувством выполненного долга.
План, придуманный матерью, сработал. Пусть и не так, как они задумывали. Сработал благодаря тому, что отец оказался не таким уж мамонтом, а просто человеком, которому нужно было дать немного времени и правильный, очень правильный толчок.
Дома сына ждала Вера Павловна. Она, как обычно, сидела на кухне с чашкой чая.
— Ну? — спросила с порога мать. — Есть какие новости?
Антон прошёл на кухню, сел напротив и внимательно посмотрел на мать. Она была взволнована, но старалась этого не показывать.
— Мам, — начал он. — Наша операция завершена успешно.
— Да ну? — она недоверчиво прищурилась. — Он позвонил Наде? Он же тугодум, пока раскачается...
— Он не только позвонил. Они уже встречались. Вчера. Гуляли в парке.
Вера Павловна сначала замерла, а потом её лицо расплылось в счастливой улыбке.
— Не может быть! — всплеснула она руками. — Ну надо же! Сработало! Ах, какие мы молодцы! А он что сказал? Ему понравилось?
— Сказал, что она слушала про его схемы, и ей было правда интересно, — улыбнулся Антон.
— Ой, дурак! — Вера Павловна всплеснула руками, но в голосе её звучала материнская гордость. — Ну, значит, всё серьёзно. Если он про схемы рассказывал, а она не сбежала — это любовь.
Женщина встала, прошлась по кухне а потом остановилась у окна.
— А про меня он ничего не говорил? — спросила она как бы невзначай.
— Говорил, — кивнул Антон, вспоминая слова отца. — Сказал, что ты у нас женщина видная, энергичная. И спросил, почему ты до сих пор одна.
Вера Павловна резко обернулась. В её глазах мелькнуло удивление, растерянность и лёгкая, едва заметная грусть.
— Передай ему спасибо за заботу, — тихо сказала она и отвернулась к окну. — Пусть о себе лучше думает и о Наде.
Они помолчали. За окном всё так же моросил дождь, но теперь он казался не таким противным.
Антон смотрел на мать, на её прямую спину, на то, как она теребит край занавески, и вдруг подумал о том, что в этой истории, которую они так лихо закрутили для отца, возможно, был скрыт ещё один, неочевидный смысл.
Может быть, мать, устраивая личную жизнь бывшему мужу, на самом деле пыталась найти ответ на какой-то свой, собственный вопрос.
— Мам, — тихо позвал Антон. — А может, и тебе кого-нибудь поищем? Я помогу. Честно.
Вера Павловна обернулась, посмотрела на него долгим, тёплым взглядом и вдруг рассмеялась.
— Сынок, — сказала она, подходя к столу и садясь напротив. — Спасибо, конечно. Но давай сначала убедимся, что наш мамонт окончательно приземлился в нужном стойле. А там видно будет. Может, я ещё и за собой приглядывать начну, но без свах, сама.
Она подмигнула ему, и Антон понял, что этот вечер пятницы, начавшийся с абсурдного предложения, закончился чем-то гораздо более важным.