Она сидела перед пустым холстом и слушала, как в дверь ломятся коллекторы. Денег не было даже на хлеб. А потом в щель для писем упал белый конверт без обратного адреса.
С чистого листа -ГЛАВА 2. БЕЛЫЙ ХОЛСТ
Утро началось с вибрации.
Телефон на подоконнике дергался, елозил по пыльному дереву, как пойманная в стакан муха. Елизавета не открывала глаза — просто протянула руку, нащупала холодный пластик и нажала кнопку отбоя.
Тишина.
Три секунды.
Новый звонок.
Она села на продавленном диване, который давно просился на помойку, и посмотрела на экран. Незнакомый номер. Седьмой за утро.
— Да.
— Елизавета Сергеевна? — голос в трубке был бодрым, почти веселым. Так разговаривают люди, которым за ваши проблемы платят процент. — Вас беспокоит агентство «Финанс-Контроль». По вашей задолженности перед банком «Кредит-Экспресс» принято решение о передаче дела в суд. Хочу предупредить, что в ближайшее время к вам могут наведаться сотрудники службы взыскания для описи имущества.
Лиза молчала.
— Вы меня слышите? Елизавета Сергеевна?
— Слышу.
— Есть ли у вас возможность погасить хотя бы часть долга сегодня? Мы могли бы договориться о реструктуризации, если вы внесете…
Она нажала отбой.
Потом еще раз нажала — просто чтобы выключить звук. Швырнула телефон на диван, и он утонул в ворохе старого белья, которое она уже две недели собиралась постирать.
Тишина, которая громче слов
В комнате снова стало тихо.
Настолько тихо, что было слышно, как за окном чирикают воробьи. Как где-то в соседней квартире плачет ребенок. Как капает вода из плохо закрытого крана на кухне — она обещала хозяйке починить еще месяц назад, но руки не доходили.
Лиза поднялась.
Босиком прошла по холодному полу, остановилась перед мольбертом.
Там стоял он.
Белый холст.
Он стоял здесь два года. Восемь месяцев. Шестьдесят три дня, если считать точно, но она давно перестала считать. Сначала было больно даже смотреть в его сторону. Потом боль притупилась, стала привычной, как шрам на ладони, который уже не помнишь, как получил.
Холст пожелтел по краям. Покрылся тонким слоем пыли. Но главное — он остался пустым.
Совсем пустым.
Как она сама.
Лиза протянула руку и провела пальцем по шершавой поверхности. Когда-то она любила этот звук — прикосновение кисти к холсту, первый мазок, с которого всё начинается. Сейчас палец просто оставил след на пыли.
Она посмотрела на банку с кистями.
Они стояли на подоконнике — старые друзья, которые она предала. Кисти были покрыты пылью, некоторые засохли, щетина намертво слиплась от остатков старой краски.
Надо выбросить, — подумала Лиза. — Всё выбросить. Купить новые. Или не покупать. Зачем они мне?
Звонок в дверь
Грохот разнесся по квартире так, что задребезжали стекла.
Лиза вздрогнула.
— Открывай! Должок есть! — голос за дверью был низким, хриплым, безжалостным. — Я знаю, что ты там! Телефон не отключай, мы всё равно достанем!
Сердце забилось где-то в горле. Лиза прижалась спиной к стене, стараясь дышать тихо. Глупо, конечно. Дверь старая, щели огромные — он наверняка видит свет.
— Слышь, художница! — кулак снова врезался в дверь. — Я приду завтра. И послезавтра приду. А когда придет суд, у тебя вообще ничего не останется. Думай!
Шаги загрохотали вниз по лестнице.
Лиза стояла неподвижно, прижимая ладонь к груди — там, где сердце пыталось вырваться наружу. Счетчик щелкал. Холодильник гудел. Водка где-то за стеной, у соседей, лилась в стакан.
Она сползла по стене вниз, села на пол, обхватила колени руками.
За что? — спросила у потолка. — За что мне всё это?
Потолок не ответил.
Воспоминание. Два года назад
Больница пахла хлоркой и страхом.
Лиза сидела на пластиковом стуле в коридоре и смотрела на свои руки. На них были разноцветные пятна — синяя, охра, немного алого. Она приехала прямо из мастерской, не помыв кисти. Думала, что успеет.
Врач вышел через три часа.
Она поняла всё по его лицу. Еще до того, как он открыл рот. До того, как сказал: «Мы сделали всё, что могли». До того, как мир перестал быть цветным и стал черно-белым, как старая фотография.
Сын.
Семь лет.
Менингококковая инфекция. Мгновенно. Никто не виноват. Просто не повезло.
В гроб она положила рисунок. Свой последний рисунок — тот, который рисовала ему на день рождения. Космос, ракеты, инопланетяне. Он любил инопланетян.
С тех пор она не прикасалась к кистям.
Лиза открыла глаза.
Щеки были мокрыми. Она не заметила, когда начала плакать.
Встала, подошла к подоконнику. Провела пальцем по банке с кистями. Пыль осталась на подушечках — серая, мелкая, как пепел.
Надо выбросить, — подумала снова. — Всё выбросить и начать новую жизнь. Где-нибудь в другом месте. Где никто не знает. Где не надо ничего вспоминать.
Она взяла банку, чтобы отнести на помойку.
И в этот момент в дверь постучали.
Не кулаком, нет. Тихо, вежливо, три раза.
Лиза замерла.
— Лиза? — женский голос, незнакомый. — Откройте, пожалуйста. Вам письмо. Обычная почта, я из службы доставки.
Она опустила банку на подоконник.
Открыла дверь.
На лестничной клетке никого не было. Только на полу, прямо у порога, лежал белый конверт. Плотная бумага, никаких пометок, никаких штампов. Только ее имя, написанное от руки красивым каллиграфическим почерком:
Елизавете Сергеевне Ветровой.
Она подняла конверт.
Внутри что-то шуршало.
В конверте
Лиза закрыла дверь, заперла на все замки и только потом, прислонившись спиной к косяку, вскрыла конверт.
Там лежал лист бумаги.
И ключ.
Обычный ключ от номера в гостинице — с деревянной биркой, на которой было выжжено: «Комната 7. Проект "Чистый лист"».
Лиза развернула лист.
«Уважаемая Елизавета Сергеевна!
Вы получили это приглашение не случайно. Мы знаем, через что вам пришлось пройти. Мы знаем, что вы потеряли себя.
Но мы также знаем, что внутри вас до сих пор живет та, кто умела видеть мир в красках. Та, кто не боялась чистого листа.
Приезжайте к нам. Всего на три недели.
Никакой связи с внешним миром. Никаких имен и прошлого. Только вы и те, кому тоже нужен второй шанс.
Если вы готовы — билет на поезд прилагается к письму. Если нет — просто выбросьте этот конверт.
Но помните: чистый лист перестает быть пустым только тогда, когда на него решаются поставить первую точку.
С надеждой, команда проекта "Чистый лист"».
Лиза перечитала письмо три раза.
Потом достала из конверта билет. Завтра. Вечерний поезд. Станция назначения — какая-то глушь, о которой она никогда не слышала.
— Сумасшествие, — прошептала она вслух. — Полное сумасшествие.
Она представила, как приедет в этот центр. Как будет делать вид, что у нее всё в порядке. Как будет врать, что она — обычная художница, у которой просто творческий кризис.
Или не врать?
В письме говорилось, что они знают.
Кто они?
Лиза подошла к окну, посмотрела вниз. Во дворе, под фонарем, стояла черная машина без номеров. Она не видела, как она подъехала. Не слышала мотора.
Машина стояла и ждала.
Стекло опустилось.
Человек внутри посмотрел наверх — прямо на ее окно.
И кивнул.
Вопрос к читателям:
А вы когда-нибудь получали странные письма или предложения, которые могли изменить вашу жизнь? Или, может быть, хотели бы получить?
Напишите в комментариях — я читаю всё.
Продолжение следует...
В третьей главе мы познакомимся с Евгением. У него автосервис, грубый голос и дочь, которая стыдится его при друзьях. Но однажды вечером она придет к нему не для того, чтобы увидеться...
Подпишитесь, чтобы не пропустить новую главу!