В ту ночь я едва не позволил другу уйти в лес. Если костер вдруг станет синим — не смейте выходить из света. Знаю, звучит слишком пафосно. Я бы и сам так подумал.
Три недели назад мы вчетвером отправились с палатками в природный парк, где-то в часе езды к северу от моего дома. Место было не глухое. Дальше по кольцевой грунтовке стояли и другие лагеря. Если приглядеться, сквозь деревья можно было разглядеть еще парочку костров. Это были я, Тайлер, Мейсон и Джейк.
Около половины одиннадцатого на нашу поляну вышел пожилой рейнджер. Никто из нас не слышал, как его пикап шуршал по гравию. Он не стал ругаться из-за музыки. Просто стоял и смотрел на огонь — слишком долго, чтобы это казалось нормальным. — Поддерживайте костер всю ночь, — сказал он. Тайлер хмыкнул: — Ну да. В этом-то и смысл. Рейнджер даже не улыбнулся. — Не дайте ему погаснуть, — повторил он. И ушел.
Пару минут мы еще шутили на эту тему. Сошлись на том, что ему, наверное, весь сезон приходится возиться с пьяными придурками. Около полуночи Мейсон ушел в свою палатку. Тайлер потянулся за ним. Мы с Джейком остались сидеть, подкидывая дрова и допивая пиво.
Поначалу костер горел как обычно. Ярко. Ровно. Ничего странного. А потом он осел. Не постепенно, как бывает от прогоревших дров. Он просто взял и прижался к земле весь разом. Словно на него кто-то тяжело надавил.
Оранжевое пламя померкло, и в углях проступила синева. Не яркая. Не химическая. Какая-то тусклая, от нее словно веяло холодом. Джейк тоже это заметил. — Это нормально? — спросил он. Я ответил, что, наверное, да. Другая порода дерева. Тяга воздуха. Что-то в этом роде.
Лес вымер. Это произошло не постепенно. Я просто внезапно осознал, что больше не слышу стрекотания насекомых. Ни ветра. Ни гула машин с далекого шоссе.
Джейк поднялся, чтобы взять еще дров из кучи позади нас. До нее было всего пара шагов — как раз там, где заканчивался самый яркий свет костра. Он сделал, может, шага три в полумрак. И пламя изменилось. Не знаю, как еще это описать. Оно потянулось к нему. Не резко. Не метнулось в сторону дикой вспышкой. Просто накренилось.
Джейк остановился. — Чувак, — тихо позвал он. Ему было не до шуток. Он всматривался в деревья так, будто там кто-то стоял.
И тут я услышал шаги. Медленные. Размеренные. Где-то за линией деревьев. Кто-то обходил поляну по кругу. Джейк не отрывал взгляда от чащи.
Огонь припал к земле еще ниже. А затем я услышал, как нечто произнесло его имя. Негромко. Это не был крик. Звучало так, словно кто-то позвал тебя из соседней комнаты.
Джейк сделал еще один шаг вперед. Не от страха. Он словно откликался на зов.
Я прокручивал эту секунду в голове сотни раз. Промедли я еще немного, не знаю, что бы он сделал. Я вцепился в капюшон его толстовки и рванул на себя. Джейк тяжело рухнул на землю прямо у кострища.
Пламя выпрямилось. Синева исчезла. Лес снова наполнился звуками, словно ничего и не было.
Джейк непонимающе заморгал, глядя на меня. — Ты чего? — спросил он. — Ты шел прямо в чащу. Он рассмеялся: — Я пошел за дровами.
Он не помнил, что останавливался. Не помнил, что что-то слышал. Это напугало меня даже больше, чем странный огонь.
Нам следовало разбудить Тайлера и Мейсона. Но мы этого не сделали. Мы просто накидали в костер еще дров. Поленья покрупнее. Сделали так, чтобы пламя поднялось высоко и ярко.
Минут двадцать всё казалось нормальным. А потом из палатки вылез заспанный Тайлер. — Отлить, — буркнул он. Он побрел к краю поляны.
В ту же секунду, как он вышел за границу яркого света, пламя снова просело. Не так пугающе. Просто стало ниже. И слегка накренилось в его сторону.
Лес замолчал. Шаги возобновились. Ближе. В этот раз они не кружили вокруг. Они приближались.
Тайлер уставился в темноту, словно кто-то поманил его рукой. Я не стал ждать. Я с силой толкнул его назад, в круг света. Он больно упал и тут же пришел в себя. — Ты совсем больной? — рявкнул он.
Лес снова зашумел. Огонь выровнялся. Оранжевый. Обычный. Вот только ничего обычного в этом не было. Потому что с тех пор каждый раз, когда кто-то из нас отдалялся от света, казалось, что пламя кренится в его сторону. Каждый раз, когда кто-то вставал, лес замолкал.
Не было ощущения, что на нас хотят напасть. Казалось, что нечто просто ждет, когда один из нас отойдет достаточно далеко.
Мы так и не уснули. Мы кормили этот костер до самого рассвета.
Перед отъездом я зашел на станцию рейнджеров. Дежурил все тот же старик. Он посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом. — Он не горит синим, если только чего-то не ищет, — сказал он. Я не стал спрашивать, чего именно. Я не хотел слышать ответ.
Я убедил себя, что на этом всё закончилось. Просто адреналин. Просто дикая усталость.
Две ночи назад из-за грозы у меня дома моргнуло электричество. На несколько секунд всё погрузилось во тьму. Когда свет загорелся снова, я стоял в коридоре лицом к стене. Я не помню, как повернулся, но, наверное, повернулся.
Что меня по-настоящему напугало, так это моя тень. С ней что-то было не так. Она слегка кренилась в сторону темного конца коридора. Я сказал себе, что дело в лампочке на потолке и в том, как я стою. Я перенес вес на другую ногу. Тень выровнялась. Я снова замер. Она выглядела абсолютно нормально.
Наверное, я просто накручиваю себя. Больше я ничего странного не замечал. Но я больше не стою в неосвещенных комнатах. И не позволяю огню угасать.
Потому что та тварь во мраке в ту ночь никуда не торопилась. Она ждала. И я не могу перестать думать о том, как близок был Джейк к тому, чтобы сделать шаг из света.