Найти в Дзене
Запишите меня

Гиалуронидаза не виновата

Мы с Юлей Викторовной ездили в Париж на IMCAS — это такой мировой конгресс про косметологию, регенеративную медицину и пластическую хирургию. Там я попала на одну очень классную сессию — про гиалуронидазу. Её боятся по всему миру, потому что в голове у людей сидит картинка: «сейчас мне всё растворят — и лицо упадёт на колени». А реальность сложнее. Она не про страшный фермент, а про то, как мы 15–20 лет жили с филлерами. Большая фарма долго продавала идею «колите больше», и многие реально кололи много, годами, иногда не туда и не в те слои. При этом я не против филлеров как класса: в правильном месте, в небольшом количестве и в нужное время — это нормально и иногда просто необходимо для восполнения ушедших объемов. 
Проблема начинается, когда филлера много, он плотный, стоит годами, и человек к этому лицу привыкает. Десять лет смотрит в зеркало и воспринимает это как свою нормальную анатомию. 
При этом филлер — не просто наполнитель. Он меняет среду тканей. Когда его много и он стои
Фото автора
Фото автора

Мы с Юлей Викторовной ездили в Париж на IMCAS — это такой мировой конгресс про косметологию, регенеративную медицину и пластическую хирургию.

Там я попала на одну очень классную сессию — про гиалуронидазу. Её боятся по всему миру, потому что в голове у людей сидит картинка: «сейчас мне всё растворят — и лицо упадёт на колени».

А реальность сложнее. Она не про страшный фермент, а про то, как мы 15–20 лет жили с филлерами. Большая фарма долго продавала идею «колите больше», и многие реально кололи много, годами, иногда не туда и не в те слои. При этом я не против филлеров как класса: в правильном месте, в небольшом количестве и в нужное время — это нормально и иногда просто необходимо для восполнения ушедших объемов. 

Проблема начинается, когда филлера много, он плотный, стоит годами, и человек к этому лицу привыкает. Десять лет смотрит в зеркало и воспринимает это как свою нормальную анатомию. 

При этом филлер — не просто наполнитель. Он меняет среду тканей. Когда его много и он стоит долго,
нарушаются лимфоток и микроциркуляция, организм воспринимает плотный объём как инородное тело и пытается изолировать его — капсулой, фиброзом.

И вот тут рождается главный миф.

Люди уверены, что когда после гиалуронидазы лицо выглядит «неживым» и будто повисшим — это «гиалуронидаза испортила». А чаще это то, что накопилось за годы присутствия филлера, плюс возрастные изменения, которые всё это время шли, просто были замаскированы. 

Отсюда очень практичный вывод, который мне понравился на докладе и который совпадает с тем, к чему я сама пришла: не надо сносить всё ферментом за один раз, если у вас нет чёткого плана, что делать дальше. Потому что можно оставить человека в состоянии «я резко постарела» — объективно. Не потому что фермент злой, а потому что десять лет лицо выглядело иначе, и психика к этому привыкла.

То есть либо вы полностью информируете пациента, что такой сценарий возможен, либо вообще не идёте в гиалуронидазу без плана реабилитации. А план должен быть конкретный: что дальше — операция, аппаратные методики, мягкая стимуляция, где-то аккуратная коррекция, где-то пауза. И лучше, когда это делается в клинике, где есть выбор аппаратных методик и опытные доктора, а не «у нас одна кнопка, давайте нажмём».

Вы на канале Марины Лекомцевой. Подписывайтесь на мой канал в Телеграм. Записаться или задать вопросы можно в личных сообщениях, через форму на сайте или в Whatsapp.