Шелк стоил тысячу долларов за метр. Я кружилась перед зеркалом и чувствовала себя принцессой. А через минуту стояла в примерочной, вцепившись в штору, чтобы не упасть. Отец только что объяснил мне мое место.
С чистого листа - ГЛАВА 4. КЛЕТКА
В примерочной пахло деньгами.
Так пахнет только в очень дорогих бутиках — не духами, не кофе, не свежей выпечкой, а именно деньгами. Нотка новой кожи, оттенок итальянского шелка, послевкусие полированного дерева и абсолютной тишины. Здесь не было навязчивых консультантов, здесь были личные стилисты, которые приносили платья на серебряных плечиках и исчезали, как тени.
Мария стояла перед трехстворчатым зеркалом в полный рост и смотрела на себя.
Платье сидело идеально.
Оно вообще не могло сидеть иначе — модель из новой коллекции Armani Privé, доставленная из Милана под заказ, сшитая по меркам, которые снимали три раза, чтобы не ошибиться ни на миллиметр. Кремовый шелк, струящийся, как вода, ручная вышивка по корсету — мелкий жемчуг, почти невесомый. Декольте глубокое, но не вульгарное. Разрез сбоку — ровно настолько, чтобы дразнить воображение, но не давать ответов.
— Идеально, — выдохнула стилистка Света, прижимая руки к груди. — Мария Дмитриевна, это просто космос. Кирилл Андреевич упадет.
Мария улыбнулась в зеркало.
Улыбка была правильной. Она научилась такой улыбке лет в шестнадцать, когда поняла, что люди вокруг делятся на тех, кто смотрит, и тех, на кого смотрят. Она была из вторых. И улыбка у нее должна быть соответствующая — легкая, загадочная, без напряжения.
Нижняя губа чуть влажная, уголки приподняты, взгляд чуть прищурен.
Красиво.
— Давайте посмотрим фату? — щебетала Света. — У нас есть потрясающий вариант от Carolina Herrera, просто воздух, я сейчас принесу…
Она выпорхнула, оставив Марию одну перед зеркалом.
Мария повернулась боком, втянула живот, хотя втягивать было нечего — она и так не ела ничего, кроме листового салата, последние две недели. Провела ладонью по бедру, поправила складку, которой не существовало.
Интересно, — подумала она вдруг, — а он вообще смотрит на меня?
Она поймала эту мысль и удивилась ей. Странная мысль. Неуместная. Кирилл смотрел. Всегда смотрел. Когда они только познакомились на закрытой вечеринке в честь открытия его нового здания, он не отводил от нее глаз весь вечер. Потом подошел, взял за руку, сказал: «Я построил сто этажей, но никогда не видел никого прекраснее».
Она тогда растаяла.
Сейчас, спустя полтора года, она иногда ловила его взгляд на себе — и не могла понять, что в нем. Восхищение? Привычка? Или то самое, что должно быть?
Глупости, — одернула себя. — Он любит. Конечно, любит. Зачем еще делать предложение?
— Мария Дмитриевна, телефон звонит, — Света просунула голову в примерочную, протягивая трубку. — Ваш папа.
Мария взяла телефон.
— Да, пап?
— Одна?
Голос отца был таким, как всегда — низким, ровным, без лишних эмоций. В этом голосе не было тепла. Не было никогда. Она привыкла.
— Да, пап, я в примерочной. Платье выбираю.
— Хватит дурью маяться. Слушай сюда.
Она замерла. Улыбка все еще была на лице — автоматическая, приклеенная, но внутри уже похолодело.
— Я говорил с Романом Леонидовичем.
— С кем?
— С Романом Леонидовичем. Из «Строй-Капитала». Ты что, не помнишь? Я вас знакомил полгода назад.
Мария помнила. Толстый, лысеющий мужик под шестьдесят, который на том ужине пялился ей в декольте и облизывал губы.
— Помню, пап. И что?
— А то, что этот твой архитектор — пустое место. Я навел справки. У него только одна высотка в собственности, остальное — проекты, кредиты, аренда. Ресторан арендован, квартира в ипотеке. Ты что, за ипотеку замуж собралась?
— Пап, при чем здесь…
— Не перебивай. Роман Леонидович готов войти в долю с нами по тому участку. Но при одном условии.
Мария закрыла глаза.
— Ты станешь его женой.
В примерочной было тихо. Очень тихо. Слышно было, как за стенкой шуршат платьями другие невесты, как где-то далеко играет тихая музыка. Мария смотрела на себя в зеркало — на эту красивую женщину в платье за пятьдесят тысяч долларов, с идеальной укладкой, с идеальным макияжем, с идеальной жизнью.
— Пап, я люблю Кирилла.
Отец засмеялся.
Коротко. Сухо. Так смеются, когда слышат что-то очень глупое.
— Маша, ты взрослая девока. Не строй из себя невесту из сериала. Ты — актив. Самый ценный актив в нашем семейном бизнесе. Твоя красота, твое воспитание, твоя родословная — это капитал. И я не позволю тебе спустить этот капитал в ипотечную двушку с видом на промзону.
— Кирилл талантлив, он построит еще…
— Кирилл построит, Кирилл построит, — передразнил отец. — А Роман Леонидович уже построил. У него три завода, сеть отелей и недвижимость в Лондоне. И он хочет детей. Срочно. Пока еще может.
Мария молчала.
В горле стоял комок. Огромный, колючий, он душил, не давал вздохнуть. Но она не могла позволить себе заплакать — тушь потечет, а у нее еще примерка.
— Пап, но помолвка завтра. Люди приглашены. Все уже…
— Отменим. Скажем, что ты заболела. Или он заболел. Какая разница? Месяц потерпят, и объявим новую помолвку. С правильным человеком.
— Я не хочу за Романа Леонидовича.
— А кто тебя спрашивает? — в голосе отца появились стальные нотки. — Ты хочешь жить в той квартире, в которой живешь? Хочешь ездить на своей машине? Хочешь отдыхать на Мальдивах? Это все я тебе даю. И я могу это забрать. В один момент.
Мария судорожно вздохнула.
— Я… я сама могу работать.
— Работать? — отец снова рассмеялся. — Кем? Ты умеешь делать селфи и выбирать рестораны. Это не работа, это образ жизни. Ты без меня никто, Маша. И ты это знаешь.
Она знала.
— Завтра в семь вечера я жду тебя дома, — отец уже потерял интерес к разговору. — Приедешь — поговорим. И выбрось из головы эту ерунду с любовью. Любовь — для нищих. А мы с тобой не нищие.
Гудки.
Воспоминание. Двенадцать лет назад
— Машенька, какая ты красивая!
Мать поправляла лямку выпускного платья, и руки у нее дрожали. Платье было с чужого плеча — двоюродная сеща отдала, но Мария все равно чувствовала себя принцессой. Бальные туфли купили на рынке, они чуть жали, но терпеть можно.
— Выпускница наша! Умница! — мать пыталась улыбаться, но в глазах стояли слезы. — Папа придет, обещал.
Отец пришел.
В конце вечера, когда все уже танцевали. Подъехал на новой черной машине, вышел в дорогом костюме, пахнущий дорогим парфюмом и чужой жизнью. Подошел к ней, оглядел платье, усмехнулся:
— Ничего. В следующем году купишь себе любое, какое захочешь. Переезжай ко мне.
Она переехала.
Мать осталась в двушке на окраине, с соседями за стенкой и вечным запахом жареной картошки. Мария звонила ей раз в месяц. Мать говорила: «У тебя все хорошо, доченька?» Мария отвечала: «Да». Мать говорила: «Ну и слава богу».
Через два года мать умерла.
Инфаркт. Скорая не успела.
На похоронах отец стоял в стороне, смотрел на часы и говорил по телефону о каких-то сделках. А Мария смотрела на гроб и думала: «Я следующая. Я тоже умру одна, в пустой квартире, и никто не придет».
С тех пор она делала все, чтобы не быть одной.
Но одна была всегда.
Мария открыла глаза.
В примерочную впорхнула Света с фатой на плечиках — облако белого кружева, невесомое, как сон.
— Смотрите, какая красота! Это вам обязательно подойдет! Мария Дмитриевна, вам плохо? Вы такая бледная…
— Все хорошо, — Мария улыбнулась. Правильной улыбкой. — Просто задумалась. Давай фату.
Она надела фату. Посмотрела в зеркало.
Из зеркала на нее смотрела чужая женщина. Красивая, холеная, в платье за пятьдесят тысяч. У нее были идеальные волосы, идеальная кожа, идеальная жизнь. У нее был жених, которого она любила. У нее был отец, который решал за нее всё.
— Шикарно, — щебетала Света. — Просто шикарно! Кирилл Андреевич точно упадет!
— Да, — сказала Мария. — Упадет.
Она смотрела на себя и думала: А упадет ли? Или просто кивнет и скажет: «Хорошо выглядишь», как говорит каждый день, когда видит ее за завтраком?
В сумке снова зазвонил телефон.
Мария достала.
Кирилл.
— Привет, — голос у него был странный. Чуть хриплый, будто он бежал. Или не спал всю ночь. Или… — Ты где?
— Платье выбираю, — она говорила и смотрела на себя в зеркало. — На помолвку.
— А, да. Точно. Слушай… Маш… — он замолчал.
— Что?
— Ничего. Просто… я тебя люблю.
Мария замерла.
Он никогда не говорил так первым. Никогда. Она всегда говорила первой, а он отвечал. Как эхо.
— Я тебя тоже, — сказала она.
— Я завтра все скажу правильно. У ресторана. При всех. Тосты там, кольца… Все как положено.
— Хорошо.
— Ты придешь?
Странный вопрос. Куда она денется?
— Приду, Кирилл. Конечно, приду.
— Я хочу, чтобы ты знала. Чтобы ты была уверена. Я… в общем, завтра все поймешь. Ладно, мне пора. Целую.
Он отключился.
Мария стояла перед зеркалом в платье за пятьдесят тысяч, в фате за десять, с идеальным макияжем и идеальной прической, и чувствовала, как внутри все сжимается от страха.
Отец требует отменить помолвку.
Жених говорит странные вещи.
А она стоит между ними, как мячик в пинг-понге, и не знает, в какую сторону лететь.
— Я забираю это платье, — сказала она Свете.
— Прекрасный выбор!
— И фату.
— Мария Дмитриевна, вы будете самой красивой невестой!
— Да, — сказала Мария. — Буду.
Она сняла платье, оделась, вышла из бутика. Села в машину. Включила зажигание.
И заплакала.
Первый раз за много лет. Беззвучно, зло, размазывая тушь по щекам. Она плакала и не могла остановиться. Потому что внутри нее жил ужас — вдруг отец прав? Вдруг она действительно ничего не умеет, кроме как быть красивой и удобной? Вдруг Кирилл разлюбит, когда узнает, что за ней нет приданого, кроме папиных денег?
А если он любит не ее, а папины деньги?
Вдруг все мужчины в ее жизни любили только это?
Она плакала и не знала, что в этот самый момент Кирилл стоит на крыше своего ресторана и смотрит вниз. Что у него в кармане лежит билет на поезд. Что их помолвка никогда не состоится.
Она не знала.
Но через два часа она это узнает.
Потому что, вернувшись домой, она найдет в его вещах этот билет.
Вопрос к читателям:
Бывало у вас такое, что близкие люди пытались решать вашу судьбу за вас? Как вы вышли из этой ситуации?
Жду ваши истории в комментариях.
Продолжение следует...
В пятой главе четыре героя достигнут точки невозврата. Кирилл сбежит с собственной помолвки. Лиза получит уведомление о выселении. Евгений узнает страшную правду о деньгах, которые дал дочери. А Мария найдет билет в один конец.
Это будет самая драматичная глава.
Подпишитесь, чтобы не пропустить!