— Гена, я не поеду.
Он замолчал на том конце провода. Долго. Потом выдохнул:
— Что значит «не поеду»? Мы же договорились.
— Мы ничего не договаривались. Ты сказал — я кивнула. Это разные вещи.
Марина сидела на кухне, держала телефон двумя руками, как будто он мог вырваться. За окном моросил октябрьский дождь, Соня спала в соседней комнате после детского сада. Гена звонил из Хабаровска, где уже третью неделю разворачивал новый объект.
— Марин, ну ты чего? Я уже и жильё нашёл, и место тебе на складе присмотрел. Нормальное место, не пыльное.
— На складе.
— Ну не в офисе же, у них офис маленький. Зато вместе будем!
Марина поставила телефон на стол и несколько секунд смотрела в потолок. Потом взяла обратно.
— Гена, я бухгалтер. Семь лет бухгалтером. Ты хочешь, чтобы я работала на складе?
— Временно! Марин, ну не упирайся ты как...
— Как кто?
Он не ответил.
Марина отключила звонок, положила телефон экраном вниз и долго сидела в тишине, слушая дождь.
Они познакомились в 2007-м на корпоративе у общих знакомых. Геннадий Ларин тогда работал прорабом на городской стройке, был шумным, весёлым, умел рассказывать истории так, что народ за столом хохотал до слёз. Марина была тогда молодым специалистом в небольшой торговой фирме, только что получила диплом. Они начали встречаться в феврале, к лету уже не расставались, а в 2009-м расписались.
Первые года три всё шло нормально. Гена строил в городе, возвращался домой, они жили в съёмной однушке, копили на своё жильё. В 2011-м родилась Соня. Марина вышла в декрет, вернулась к работе через полтора года — и тут всё и началось.
Геннадию предложили хорошие деньги на выездных объектах. Не в другой стране, не на Крайнем Севере — просто в других городах, месяц-два-три, потом домой. Он согласился, не особо советуясь. Деньги были заметно лучше. Марина скрипнула зубами, но промолчала: Соне тогда не было и двух лет, деньги были нужны.
Беда в том, что «выездной» формат Гене понравился. Он как будто вырос из местного масштаба, ему нравились новые города, новые объекты, ощущение движения. Домой он возвращался заряженным, с историями, с подарками. Первую неделю они почти не ссорились. Потом начинались обычные будни, и Гена скучнел, становился раздражительным. Через месяц снова уезжал — и снова оживал.
Марина это видела. Понимала. И злилась.
Потому что у неё никакого движения не было. Была работа — хорошая, она честно дослужилась до старшего бухгалтера, коллектив уважал, начальство ценило. Была Соня — умная, спокойная девочка, которую Марина тянула практически одна: родители Марины жили в другом районе, родители Гены вечно были заняты собой. И была эта съёмная квартира, которую они так и не поменяли на свою — потому что Гена каждый раз находил причину отложить ипотеку ещё на полгода.
— Марин, ну вот сдам объект — и возьмём ипотеку. Честно.
Она слышала это с 2014 года. Шёл 2021-й.
---
Первый раз он предложил ей ехать вместе в 2019-м. Объект в Казани, хорошие условия, её устроят в тамошнюю бухгалтерию. Марина тогда согласилась — устала от разлук, от одиночества по вечерам, от того, что Соня каждое утро спрашивала: «Папа сегодня приедет?»
В Казани она проработала четыре месяца в чужой компании, на должности рядового бухгалтера — после трёх лет старшим. Молчала. Гена был доволен, они почти не ссорились. Потом объект закрылся, они вернулись, и Марина обнаружила, что на её место в родной фирме уже взяли человека. Ей предложили вернуться рядовым специалистом. Она отказалась и полгода искала новое место.
Гена тогда сказал:
— Ну и правильно, что ушла. Там всё равно платили мало.
Она не стала объяснять, что дело было не в деньгах.
В 2020-м он уехал в Екатеринбург один — она отказалась под предлогом, что Соня только пошла в первый класс и дёргать ребёнка не стоит. Это был честный предлог. Но не единственная причина.
В 2021-м — Хабаровск.
И вот этот звонок.
---
После того как она положила трубку, Гена перезвонил через двадцать минут. Говорил уже другим голосом — тише, чуть виноватым.
— Марин, прости. Я не подумал про бухгалтерию. Я узнаю насчёт нормального места, обещаю. Просто приедь, а? Соньку возьмём, она там школу найдёт.
— Гена, она в третьем классе. У неё подруги, учительница, которую она обожает.
— Дети быстро привыкают.
— Ты знаешь это откуда?
Молчание.
— Слушай, — сказала Марина, — я хочу задать тебе один вопрос. Только честно ответь.
— Ну.
— Ты вообще хочешь жить здесь? Со мной и Соней, в одном городе, каждый день? Не наездами — а просто жить?
Он молчал долго. Слишком долго.
— Марин, ну это же не значит...
— Всё, — сказала она. — Ответ понятен.
Она снова отключила звонок. На этот раз убрала телефон в ящик стола.
---
Следующие три дня она думала. Не металась, не плакала — именно думала, методично, как привыкла работать с цифрами. Раскладывала по столбцам: что есть, что будет, что уже не вернуть.
Двенадцать лет вместе. Семь из них — в режиме «жена вахтовика», только без северных надбавок. Новой квартиры нет. Карьера подрублена одним казанским экспериментом. Соня привыкла, что папа — это голос в телефоне и подарки на праздники.
На четвёртый день она позвонила сама.
— Гена, я подала заявление на новую должность. Здесь, в городе. Собеседование в пятницу.
— Хорошо, — сказал он осторожно.
— И я записалась на консультацию к юристу. По поводу раздела имущества.
Долгая пауза.
— Марин, подожди. Давай я приеду, поговорим нормально.
— Приедь. Соня будет рада тебя видеть.
Он приехал через неделю. Они разговаривали три часа, уже после того как Соня легла спать. Разговор был усталый, без крика — оба вымотались за эти годы. Гена говорил, что любит её, что всё можно изменить. Марина слушала и думала: может, и любит. Просто любит так, как умеет, — издалека, наездами, в промежутках между объектами.
— Я не готова больше быть промежутком, — сказала она в конце.
Он не нашёлся что ответить.
---
Собеседование в пятницу прошло хорошо. Главный бухгалтер крупной логистической компании — должность, о которой Марина думала года три, но всё откладывала. Теперь не откладывала.
Документы на развод они подали в ноябре 2021 года. Без суда — делить особо было нечего, съёмная квартира не считается. Гена взял на себя алименты, договорились, что Соня проводит с ним каникулы. Расстались без громких слов.
На новую работу Марина вышла в декабре. Соня к тому времени немного поплакала, потом успокоилась — она была умная девочка и, кажется, давно понимала больше, чем говорила вслух.
Однажды вечером, уже в январе, Соня сидела за уроками, а Марина готовила ужин, и дочь вдруг спросила:
— Мам, а папа теперь совсем не приедет?
— Приедет на летние каникулы. Вы договорились.
— А ты скучаешь?
Марина помешала суп, подумала.
— По тому, каким он был раньше — скучаю. По тому, каким стал — нет.
Соня кивнула, как будто это был исчерпывающий ответ, и вернулась к задачке по математике.
За окном уже темнело в пять вечера, в квартире пахло едой, где-то в ящике стола лежал телефон с новыми рабочими контактами. Тихо. Своя тишина, не казённая.
Марина выключила конфорку и позвала дочь ужинать.