Найти в Дзене

У меня сейчас в работе мальчишка

12 лет. Обычный подросток: любит играть в компьютерные игры, гонять с друзьями во дворе, обожает свою собаку. В школе тревожится отвечать у доски — ну, как многие. Всё как у всех. Почти. Он не умеет замечать эмоции. Если спросить «что ты сейчас чувствуешь?», пожимает плечами. Не потому что скрывает. А потому что правда не знает. Внутри тишина. Не умеет просить о помощи. Он же сильный. Сам справится. Мужчина ведь. Терпи. И он уже очень долго находится в ситуации сильного психологического давления. Там и школьный буллинг (жесткий, системный), и другие трудности, о которых пока молчу. Организм терпел долго. А потом нагрузка стала слишком большой. Появились приступы. Функциональные неэпилептические приступы (ФНЭП). Если коротко — это реакция организма на хронический стресс, с которым психика перестала справляться. Приступы реальны: тело перестает слушаться, взгляд замирает, может трясти или сводить мышцы. Это не притворство. Но в отличие от эпилепсии, в мозге нет очага. МРТ и ЭЭГ

У меня сейчас в работе мальчишка. 12 лет.

Обычный подросток: любит играть в компьютерные игры, гонять с друзьями во дворе, обожает свою собаку. В школе тревожится отвечать у доски — ну, как многие.

Всё как у всех. Почти.

Он не умеет замечать эмоции. Если спросить «что ты сейчас чувствуешь?», пожимает плечами. Не потому что скрывает. А потому что правда не знает. Внутри тишина.

Не умеет просить о помощи. Он же сильный. Сам справится. Мужчина ведь. Терпи.

И он уже очень долго находится в ситуации сильного психологического давления. Там и школьный буллинг (жесткий, системный), и другие трудности, о которых пока молчу.

Организм терпел долго. А потом нагрузка стала слишком большой.

Появились приступы.

Функциональные неэпилептические приступы (ФНЭП). Если коротко — это реакция организма на хронический стресс, с которым психика перестала справляться.

Приступы реальны: тело перестает слушаться, взгляд замирает, может трясти или сводить мышцы. Это не притворство. Но в отличие от эпилепсии, в мозге нет очага. МРТ и ЭЭГ в порядке.

Организм просто нашел такой способ разрядить напряжение, потому что другие пути были закрыты. Слова закончились. Делиться болью было не принято. Терпеть — привычка.

Сейчас мы потихоньку учимся другому.

Замечать: «О, кажется, я злюсь». Понимать: «Мне страшно, и это нормально». И самое сложное — открывать рот и говорить: «Мне плохо, помогите».

Медленно, но приступы отступают. Потому что когда напряжение находит выход через слова, через слезы, через честные разговоры — организм перестает защищаться так радикально.

Хорошая новость в том, что такие состояния хорошо поддаются психотерапии. Главное — чтобы рядом был взрослый, с которым безопасно, и специалист, который поможет распутать этот клубок.

Этот пост не про страшный диагноз. Он про мальчишку, которому пришлось стать слишком сильным слишком рано. И про то, что из этого можно вырасти.

🐈‍⬛ Наталья Медведева