Устраивайтесь поудобнее. Сегодня мы сдуем пыль с архивных папок и разберем инцидент, который навсегда изменил правила игры в холодной войне. Историю о том, как одна ракета поставила крест на гегемонии американской разведки и заставила Вашингтон поперхнуться собственной самоуверенностью.
Речь пойдет о первомае 1960 года. О дне, когда «неуловимый» Lockheed U-2 превратился в груду металлолома под Свердловском.
Иллюзия абсолютной безнаказанности
К концу 50-х годов в ЦРУ царила атмосфера, которую можно охарактеризовать одним словом — hybris. Это греческое понятие, означающее высокомерие, переходящее границы дозволенного. Американцы были свято уверены: у Советов просто «руки коротки». И основания для этого чванства у них имелись.
Их козырем был Lockheed U-2, детище гениального Кларенса «Келли» Джонсона и его сканс-уоркс (Skunk Works). Это была не просто машина, а инженерный оксюморон: планер с реактивным двигателем. Машина с размахом крыльев в 24,4 метра (длиннее, чем сам фюзелаж!) была создана для одной цели — царить в стратосфере.
Представьте себе эту «этажерку». Облегченная до предела конструкция, настолько хрупкая, что на взлете под крылья подставляли сбрасываемые стойки-шасси, «пого», потому что основная опора была велосипедного типа — всего две точки. Но эта хрупкость окупалась высотой. Рабочий потолок U-2 превышал 21 300 метров. Для сравнения: большинство перехватчиков того времени начинали «захлебываться» и терять управление уже на 15–17 тысячах.
Сердцем этого шпиона служил двигатель Pratt & Whitney J57-P-37A. Он выдавал около 4760 кгс тяги, но главное — он был адаптирован для работы в условиях разреженного воздуха, где обычному движку просто нечем дышать. Пилот в этой машине чувствовал себя космонавтом, облаченным в гермокостюм MC-3, ибо разгерметизация на такой высоте заставляла кровь закипать за секунды. В буквальном смысле.
«Гранд Слэм»: Полет в один конец
Утром 1 мая 1960 года с аэродрома в Пешаваре (Пакистан) в небо свечой ушел U-2C с бортовым номером 56-6693. За штурвалом сидел Фрэнсис Гэри Пауэрс. Не военный летчик в классическом понимании, а «водитель» из отряда 10-10, наемник ЦРУ с окладом, о котором советский генерал мог только мечтать.
Его маршрут пролегал через весь СССР: от Арала, через Урал, на Плесецк и дальше — в норвежский Будё. Операция называлась «Grand Slam» (Большой шлем). Американцы рассчитывали, что в праздничный день бдительность советских ПВО будет усыплена парадами, водкой и демонстрациями.
Наивные.
Пауэрс шел на эшелоне около 20-21 километра. Под ним проплывали секретные полигоны. В брюхе самолета щелкала камера Hycon 73B. Этот оптический монстр с фокусным расстоянием 910 мм мог с высоты Эвереста различить линии разметки на парковке. Пленки хватало на 4000 парных снимков. Это была не просто разведка, это было наглое подглядывание в замочную скважину спальни.
Охота на «Дракона»
Как только U-2 пересек границу в районе Таджикистана, советские радары П-30 его засекли. «Цель высотная, идет на север». Началась гонка.
Поднятые по тревоге МиГ-19 и новейшие на тот момент Су-9 пытались достать «гостя». Но физику не обманешь. МиГи делали «горку», выскакивали на динамический потолок, но удержаться там не могли. Они сваливались в штопор, как осенние листья.
Был момент истинного драматизма. Капитану Игорю Ментюкову, перегонявшему новенький Су-9 (Т-3) из Новосибирска, приказали таранить нарушителя. Су-9 — машина зверь, способная забраться на 20 км, но нюанс был в том, что самолет шел без ракет, а пушки на нем не были предусмотрены конструкцией. Ментюков пошел на таран, но из-за ошибки наведения проскочил мимо. Шанс был упущен. Пауэрс продолжал плыть в тишине стратосферы, уверенный в своей недосягаемости.
«Двина»: Аргумент калибра 75 мм
Но американцы не учли одного. Технический прогресс в СССР шел семимильными шагами, особенно когда дело касалось ракет. На подступах к Свердловску (ныне Екатеринбург) Пауэрса ждал сюрприз — ЗРК С-75 «Двина».
Это был настоящий «зверобой». Комплекс, принятый на вооружение всего за три года до описываемых событий, был способен поражать цели на высотах до 27 километров (в поздних модификациях и выше) и на дальности до 34 (позже 43) километров.
Ракета В-750 (11Д) — это двухступенчатая «сигара» длиной почти 11 метров. Стартовый ускоритель работал на твердом топливе, разгоняя ракету до маршевой скорости, после чего включался жидкостный двигатель. Скорость ракеты превышала 3 Маха. Это была карающая десница, от которой нельзя уйти маневром на такой высоте, где воздух жидок, как вода.
В 08:53 по московскому времени майор Михаил Воронов, командир 2-го дивизиона 57-й зенитной ракетной бригады, отдал приказ: «Уничтожить цель!».
Роковой удар
Первая ракета ушла. Пауэрс позже вспоминал, что увидел оранжевую вспышку. Ракета не попала прямо в самолет — это и не требовалось. Боевая часть весом около 196 кг (из них 70 кг взрывчатки) сдетонировала сзади и чуть выше хвоста U-2.
Осколочное поле изрешетило хвостовое оперение и крылья. Ударная волна сделала остальное. Хрупкий планер U-2, рассчитанный на ламинарное обтекание, а не на удар кувалдой, просто рассыпался. Двигатель отвалился, крылья сложились. Машина вошла в плоский штопор.
Здесь начинается самое интересное с точки зрения психологии. У Пауэрса была инструкция: привести в действие систему самоуничтожения (заряд пироксилина) с задержкой в 70 секунд. Но центробежная сила прижала его к приборной панели. Он не смог воспользоваться катапультой (по одной из версий, боялся, что катапульта сработает вместе с зарядом уничтожения — ходили такие слухи среди пилотов ЦРУ).
Он выбрался из кабины «дедовским» способом — перевалился через борт. Кислородные шланги оборвались, но он выжил. Парашют раскрылся на высоте 4 километров.
Трагедия в небе и триумф на земле
Не обошлось без "friendly fire", как говорят наши заокеанские "партнеры". В неразберихе, когда на радарах смешались метки падающих обломков U-2 и дипольных отражателей, другой дивизион С-75 дал залп. Под удар попала пара наших МиГ-19, поднятых на перехват. Старший лейтенант Сергей Сафронов погиб. Это та цена, которую мы заплатили за уничтожение шпиона. Вечная память пилоту.
Пауэрс приземлился на колхозное поле. Местные жители, приняв его за своего космонавта (все-таки месяц назад Гагарина еще не было, но тема космоса витала в воздухе), помогли ему выбраться. Но когда увидели иностранные надписи и пистолет с глушителем (High Standard HDM калибра .22), иллюзии рассеялись.
При нем нашли целый набор «джентльмена удачи»: советские рубли, золотые монеты, карты и ту самую булавку с ядом (сакситоксином), спрятанную в серебряном долларе. Воспользоваться ей он, разумеется, не пожелал. Жить хотелось больше, чем хранить секреты Дядюшки Сэма.
Политический покер
Дальше начался цирк. Американцы, не зная, что пилот жив, выпустили официальное заявление: «Метеорологический самолет NASA сбился с курса из-за проблем с кислородным оборудованием». Эйзенхауэр лично озвучил эту легенду.
Никита Сергеевич Хрущев, старый лис, выдержал паузу. Он дал американцам завязнуть во лжи по уши. И только когда Вашингтон окончательно уверил мир в «невинности» миссии, Хрущев выложил карты на стол: «А пилот-то у нас. И обломки у нас. И шпионское оборудование».
Это был грандиозный скандал. Репутация США была подмочена так сильно, что не отстирать. Саммит в Париже был сорван. Эпоха безнаказанных полетов закончилась мгновенно.
Эпилог: Урок усвоен?
Сбитый U-2 под Свердловском стал холодной ванной для Пентагона. Они поняли: советская ПВО — это не миф и не пропаганда. Комплекс С-75 доказал, что высота больше не является защитой. Это заставило американцев форсировать программу спутников-шпионов (Corona) и начать разработку сверхскоростного SR-71 Blackbird, который делал ставку уже не только на высоту, но и на скорость в 3 Маха.
Пауэрса судили, дали 10 лет, но потом обменяли на нашего легендарного разведчика Рудольфа Абеля на Глиникском мосту в 1962 году. Но это уже совсем другая история.
Что мы имеем в сухом остатке? 1 мая 1960 года ракета В-750 не просто сбила самолет. Она сбила спесь. Она показала, что любое технологическое преимущество временно, а русский «ответ Чемберлену» может быть жестким, точным и неотвратимым.
Помните об этом, когда читаете новости о новых «чудо-оружиях». История имеет свойство повторяться, а физика — наука упрямая.
Понравилась статья? Подписывайтесь на канал, ставьте палец вверх и пишите в комментариях: как вы считаете, стоило ли обменивать Пауэрса или нужно было заставить его отсидеть от звонка до звонка?