— Ты у нас кто? Мать Тереза? Или, может, у тебя печатный станок в тумбочке спрятан, а я, дурак, не в курсе? — Сергей швырнул квитанцию на кухонный стол.
Юлия даже не обернулась. Она продолжала нарезать огурец, стараясь, чтобы кружочки выходили идеально ровными. Тонкими. Прозрачными. Как и её терпение в этот момент.
— Сереж, не начинай. Ты же знаешь ситуацию.
— Я знаю ситуацию! — муж картинно всплеснул руками, прошагал от холодильника к окну и обратно. На кухне сразу стало тесно. — Я прекрасно знаю ситуацию. Твоя мама снова спустила всю пенсию на таблетки, а мы, значит, должны закрывать амбразуру своими телами? Точнее, моими деньгами?
Юлия отложила нож. Вытерла руки полотенцем. Медленно, словно давая себе время успокоить пульс.
— Это не «спустила», Сергей. Это рецептурные препараты. Без них у неё давление двести. А квитанция... там всего пять тысяч.
— У нас цель, Юль. Мы машину менять собирались весной. Или ты забыла? Каждый рубль на счету, а ты за спиной...
За спиной. Вот это задело. Как будто она любовника завела, а не матери за отопление заплатила.
— Хорошо, — тихо сказала Юлия. Голос предательски дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Хорошо, Сергей. Я тебя услышала.
— Что ты услышала? — он прищурился, ожидая подвоха.
— У нас режим экономии. Машину менять надо. Родители — взрослые люди, должны жить по средствам. Так?
— Именно! — Сергей выдохнул, довольный, что до жены наконец-то дошло. — Никакой благотворительности. У них свои пенсии, у нас — своя жизнь. Всё, вопрос закрыт.
Он сел за стол, выудил из вазочки печенье и с хрустом откусил. Юлия смотрела на него и думала о том, как странно устроена мужская оптика. Она видит макромир, а микромир для неё не существует. Сергей видел пять тысяч одной суммой. Но он в упор не замечал те сотни и тысячи, которые ручейком утекали из бюджета каждый божий день. И текли они вовсе не в сторону её больной матери.
Утро следующего дня началось не с кофе, а с вибрации телефона. На экране высветилось: «Галина Семеновна». Свекровь звонила всегда в одно и то же время, когда Юлия собиралась на работу. Обычно разговор длился минуты три и заканчивался фразой: «Юлечка, кинь мне на телефон, а то сейчас отключат» или «Закажи мне такси до рынка, там дождь собирается, ноги промочу».
Раньше Юлия просто переключала приложение банка, вводила привычные цифры и забывала об этом. Ну, двести рублей. Ну, триста. Мелочь же. Сергей даже не знал об этих транзакциях — у них были разные карты, но общий «котёл» на накопительном счёте, куда скидывали основные суммы. А текущие расходы... кто их считает?
Юлия глубоко вздохнула, провела пальцем по экрану.
— Алло, Галина Семеновна. Доброе утро.
— Доброе, Юленька, доброе! — голос свекрови был бодрым, звенящим, как новенький будильник. — Слушай, я тут в магазине, увидела, представляешь, хурму! «Королёк», как я люблю. Но наличные, балда старая, дома забыла в другой сумке. Переведи мне быстренько рублей семьсот? Я ещё творожка возьму.
Сердце у Юлии бухнуло куда-то в желудок. Начинать войну всегда страшно. Даже если правда на твоей стороне.
— Галина Семеновна, — Юлия сделала паузу, стараясь, чтобы голос звучал максимально доброжелательно, но твёрдо. — Я бы с радостью. Но не могу.
— В смысле? — на том конце провода повисла тишина, в которой, казалось, было слышно, как моргает кассирша. — Интернет не ловит?
— Ловит. Просто денег нет. Сергей вчера ввёл режим жёсткой экономии. Мы на машину копим, сами знаете. Сказал — ни копейки лишней тратить нельзя. Всё под расчёт.
— Чего? — свекровь явно растерялась. — Юль, ты шутишь? Какие семьсот рублей — лишние? Это ж на еду!
— Понимаю. Но у нас теперь строго. Сергей сказал: родители должны жить на пенсию. Я своей маме тоже отказала, даже в лекарствах. Так что... извините.
Юлия зажмурилась, ожидая взрыва.
— Ну ты даешь... — протянула Галина Семеновна обиженно. — Ладно. Обойдусь без хурмы. Скажи мужу, что мать голодной оставил!
Гудки. Юлия выдохнула. Первый раунд прошёл. Руки немного тряслись, но внутри разгорался азарт. Она знала, что Галина Семеновна так просто не сдастся. Эта женщина умела добиваться своего мягкой силой, нытьём и виртуозным манипулированием чувством вины.
Вечером дома было тихо. Сергей пришёл с работы уставший, уткнулся в планшет. Юлия молча накрывала на стол.
Вдруг у мужа пискнул телефон. Сообщение. Он глянул, нахмурился. Потом ещё одно.
— Мама пишет, — буркнул он. — Говорит, что ты ей отказалась помочь сегодня? Что-то случилось?
Юлия пожала плечами, накладывая пюре.
— Ничего не случилось. Она просила денег на хурму и творог. А у нас, помнишь, бюджет. Я строго следую твоим инструкциям. Ни копейки на сторону.
Сергей завис с вилкой у рта.
— Юль, ну ты не перегибай. Это ж мама. Семьсот рублей — не пять тысяч.
— Копейка рубль бережет, — отчеканила она его любимую поговорку. — Ты сам сказал: никаких исключений. Если я своей маме с жизненно важными платежами не помогаю, то спонсировать гастрономические капризы твоей мамы было бы... как минимум несправедливо. Верно?
Сергей пожевал губу. Логика была железной, крыть нечем.
— Ну ладно, — проворчал он. — Правильно. Дисциплина должна быть.
Он перевёл матери деньги сам. Юлия заметила, как он быстро набрал что-то в приложении. «Минус 1000», — мысленно отметила она. Счёт открыт.
Прошло три дня. Эксперимент набирал обороты.
В среду Юлия заехала к своей маме, Надежде Ивановне. На столе стоял пустой чай и вчерашние сушки.
— Юлечка, ты не переживай за меня, — мама суетилась, пытаясь угостить дочь хоть чем-то. — Я тут посчитала, если кашу на воде варить, то до пенсии дотяну. Главное, таблетки я выкупила. А коммуналка... ну, пени набегут, потом как-нибудь оплачу. Не ссорься с мужем из-за меня, ради бога.
У Юлии ком в горле встал. Смотреть на это было физически больно. Хотелось прямо сейчас достать кошелёк, оплатить всё, забить холодильник продуктами. Но она понимала: если сорвётся сейчас, Сергей никогда ничего не поймёт. Он так и будет считать, что тёща «транжирит», а его мама «просто просит на мелочи». Нужно было довести ситуацию до абсурда.
— Мам, я принесла тебе продуктов, — Юлия выложила пакет с крупами, курицей, маслом. Это она купила со своих «карманных», урезав себя в обедах. — За квартиру решим. Потерпи неделю.
Выходя из подъезда мамы, она столкнулась с реальностью, где пять тысяч рублей — это вопрос выживания. А через час реальность снова ударила её, но уже с другой стороны.
Звонок от Галины Семеновны.
— Юля! Это катастрофа! — голос свекрови звенел трагизмом, достойным шекспировской сцены.
— Что случилось? Скорую вызвать? — испугалась Юлия.
— Какая скорая! У меня сломался фен! Ты представляешь? Я голову помыла, сижу мокрая, а он задымился! Мне срочно нужен новый. Я посмотрела в интернете, там есть хорошенький, профессиональный, с ионизацией. Стоит всего три тысячи. Скинь мне, я закажу доставку.
Юлия прислонилась лбом к прохладному стеклу автобуса. Фен. С ионизацией.
— Галина Семеновна, — устало произнесла она. — Вы же знаете. Режим экономии. Сергей запретил.
— Да что ты заладила как попугай: «Сергей, Сергей»! — взорвалась свекровь. — Это же форс-мажор! Как я пойду в театр завтра с гнездом на голове?
— Посушите естественным путем. Или полотенцем. Денег нет. Звоните сыну.
К пятнице Сергей был похож на человека, которого покусали мелкие, но очень злобные осы.
Он привык быть «хорошим сыном» за чужой счёт. Раньше как было? Мама звонила невестке, та молча решала мелкие бытовые вопросы, переводила деньги, заказывала такси, оплачивала доставки. Сергей получал довольную маму и спокойную жизнь. Теперь же весь поток «мелочей» обрушился на него.
Юлия наблюдала за ним с дивана. Он сидел за компьютером, пытаясь работать, но телефон не умолкал.
— Мам, ну какой еще корм для кота? — шипел он в трубку. — У него же была пачка... Что значит «он этот не ест»? Пусть поголодает день, съест как миленький... Ну ладно, ладно! Сколько там? Полторы тысячи? За корм?! Мам, ты издеваешься?
Он яростно тыкал пальцами в экран, делая перевод.
Через час снова звонок.
— Что опять? Интернет оплатить? Я же в прошлом месяце платил... А, ты тариф сменила на более скоростной, чтобы сериалы смотреть? Мам, у нас денег в обрез!
Сергей бросил телефон на диван.
— Слушай, — повернулся он к Юле. — Она что, с цепи сорвалась? Раньше она столько не просила!
— Просила, — спокойно ответила Юлия, не отрываясь от книги. — Просто раньше это делала я. И ты этого не замечал.
— Да не может быть! — отмахнулся он. — Ну пару раз в месяц...
— Каждый день, Сереж. Или через день. То такси, то вкусненькое, то подарок племяннице, то подписка на кинотеатр.
— Да это копейки! — он всё еще пытался защищаться.
— Ну-ну.
Суббота стала решающим днем. Кульминация наступила во время обеда.
Галина Семеновна пришла в гости. Она была явно не в духе. Она демонстративно принесла к чаю пачку самого дешевого печенья.
— Вот, — с грохотом положила пачку на стол. — Угощайтесь. На торт денег не хватило. Сын же машину покупает, мать теперь на сухарях должна сидеть.
Сергей поперхнулся борщом.
— Мам, прекрати. Я тебе вчера две тысячи перевел. И позавчера полторы. Где они?
— Как где? — искренне удивилась Галина Семеновна. — Корм Барсику, интернет, потом я зашла в аптеку, витамины купила, хорошие, американские, пока они есть. Всё! Цены-то видела какие? А Юля твоя... — она метнула на невестку испепеляющий взгляд. — Раньше хоть помогала, а теперь снега зимой не выпросишь. Зачерствела совсем.
Юлия молча встала, подошла к ящику и достала блокнот. Тот самый, с заметками.
— Давайте посчитаем, — предложила она, открывая страницу. Голос её был спокойным, как у патологоанатома. — Я тут ради интереса записывала.
— Что записывала? — напрягся Сергей.
— Траты. Смотри.
Она положила блокнот перед мужем.
— Вот левая колонка. Это расходы на мою маму, которые ты запретил. Квитанция ЖКХ: 5 200 рублей. Лекарства от давления (жизненно важные): 4 500 рублей. Итого: 9 700. Это то, что нужно, чтобы человек просто жил, был в тепле и не умер от инсульта. Ты назвал это «транжирством» и запретил платить.
Сергей молчал, глядя на цифры.
— А вот правая колонка, — Юлия ткнула пальцем в соседний столбец. — Это запросы Галины Семеновны за эту неделю. Всего за одну неделю, Сережа.
Она начала читать вслух:
— Понедельник: хурма и творог — 700 р. Вторник: такси до подруги и обратно (дождик был) — 800 р. Среда: пополнение телефона и подписка на сериал — 900 р. Четверг: элитный корм коту — 1 500 р. Пятница: витамины для профилактики — 2 000 р. Сегодняшняя просьба (ты еще не перевел, но она уже озвучила по телефону, пока ехала) — добавить на новые шторы, потому что старые «нагоняют тоску» — 3 000 р.
В кухне повисла звенящая тишина.
— Итого за неделю, — подытожила Юлия, — восемь тысяч девятьсот рублей. На «мелочи». Не на лекарства, не на свет и газ. А на комфорт. Если умножить на четыре недели... сам посчитаешь?
Сергей переводил взгляд с блокнота на мать, потом на жену. Его лицо медленно наливалось красным.
— Мам, — тихо сказал он. — Ты купила витамины за две тысячи? У тебя же пенсия нормальная, ты говорила...
— А что мне, самые дешёвые глотать? — взвилась свекровь. — Я для здоровья! И вообще, что это за допросы? Ты попрекаешь мать куском хлеба?
— Это не хлеб, мама! — Сергей вдруг стукнул кулаком по столу. Чашки звякнули. — Это, блин, элитный корм для кота! А у Юлиной матери денег на отопление нет!
— Ну так и помогайте ей, я-то тут при чем? — Галина Семеновна сделала гениальный финт ушами. — Я же не против! Это вы там сами что-то придумали с машиной, а меня крайней сделали.
Сергей откинулся на спинку стула и закрыл глаза руками. Он выглядел как человек, у которого только что рухнула картина мира.
Юлия едва сдержала улыбку. Шах и мат.
Вечером, когда свекровь, демонстративно обиженная, уехала (на автобусе, так как на такси Сергей денег принципиально не дал), состоялся разговор.
Сергей сидел на кухне и гипнотизировал ту самую первую квитанцию тещи.
— Я перевёл твоей маме десять тысяч, — глухо сказал он, не глядя на Юлию. — Пусть заплатит за квартиру и купит нормальной еды.
Юлия кивнула. Она уже видела уведомление.
— Спасибо.
— Ты была права, — выдавил он из себя. Ему было трудно, каждое слово давалось с боем. Мужское эго скрежетало, как несмазанная телега. — Я не замечал. Думал, моя мама просто... ну, скромно просит иногда. А тут оказывается... пылесос денег.
Он покрутил в руках телефон.
— Знаешь, что самое обидное? Моя мама здорова, слава богу. А твоя болеет и молчит. А я... как скотина себя повел.
— Ну, ты просто не знал арифметику, — мягко сказала Юлия, садясь рядом и накрывая его руку своей.
— Это точно.
Он помолчал, потом посмотрел на нее с надеждой.
— Слушай, Юль. А можешь ты снова... ну, взять на себя общение с моей мамой? Я не могу ей отказывать, она начинает плакать, давить на жалость. У меня нервов не хватает. Я с ума сойду с этим кормом и шторами.
Юлия усмехнулась.
— Хитро. Хочешь вернуть всё как было?
— Нет! Не как было. Давай так: мы выделяем фиксированную сумму на помощь родителям. Каждой маме поровну. Строго. Например, по пять тысяч в месяц. Твоей — на коммуналку и лекарства. Моей — на... ну, на что хватит. А сверх лимита — извини, мама, касса закрыта. Будешь моим финансовым цербером? Пожалуйста.
Юлия посмотрела на мужа. Он выглядел потрёпанным, но, кажется, урок усвоил.
— Ладно, — согласилась она. — Буду цербером.
Через неделю Галина Семеновна позвонила снова.
— Юленька! — её голос был полон энтузиазма, словно и не было никакой ссоры. — Я тут видела такой плед, шерстяной, скидка пятьдесят процентов! Всего четыре тысячи! Переведи, а?
— Галина Семеновна, — бодро ответила Юлия, подмигивая мужу, который пил кофе рядом. — С удовольствием! У вас как раз лимит на этот месяц пять тысяч. Если купим плед, то на телефон, интернет и такси останется ровно тысяча до конца месяца. Берем плед или оставим на еду?
В трубке повисло тяжелое раздумье.
— Ой, ну тебя... — буркнула свекровь. — Вечно ты всё усложняешь. Ладно, не надо плед. Лучше кинь триста рублей на телефон. И всё.
Юлия нажала «отбой» и показала мужу большой палец.
Сергей улыбнулся и пододвинул к ней тарелку с эклерами. Жизнь налаживалась. Арифметика — великая вещь, если уметь ей правильно пользоваться. Особенно в семейной жизни, где любовь любовью, а табачок, как и деньги на коммуналку, лучше держать врозь. Ну, или хотя бы под строгим учетом.