Солнечный луч сползал с подоконника учительской, выхватывая частицы пыли. Дана закончила писать план работы на завтра, она одна осталась в учительской, коллеги ушли домой, а ей спешить некуда.
Работает в школе, которую окончила когда-то сама, преподает в старших классах русский язык и литературу. Вернулась домой всего три недели назад. Живет у матери. Она подошла к окну и задумалась.
- Вечером Вадим придет к ней, договорились посидеть в кафе.
Вдруг навалились воспоминания о ее жизни после окончания школы и института…
Это был перрон, залитый вечерним солнцем. Поезд стоял всего пять минут, но эти минуты казались Вадику целой жизнью, сжатой в тугую, ноющую пружину. Дана стояла напротив, теребя лямку тяжелой сумки. В ее огромных глазах, цвета лесного ореха, плескались слезы, которые она отчаянно пыталась удержать. Вадик смотрел на ее русую косу, перекинутую через плечо, на любимые веснушки, рассыпанные по носу, и чувствовал, как внутри разрывается что-то важное.
- Ты пиши сообщения и звони, - тихо сказала она. - Каждый день.
- Обещаю, каждый день, - эхом откликнулся он, сжимая ее холодные пальцы. - А ты учись. Станешь учительницей, будешь наших детей учить.
Она слабо улыбнулась сквозь слезы. Проводник уже начал торопить пассажиров. Вадик обнял ее, уткнувшись носом в пахнущую домом макушку.
- Я буду ждать, Дана. Слышишь? Никого мне не надо, кроме тебя.
- И я, - выдохнула она ему в плечо. - Я приеду на каникулы. Только жди.
Он помог ей забраться на высокую ступеньку вагона. Дана помахала ему из тамбура, прижав ладонь к стеклу. Поезд дернулся и поплыл, унося с собой его сердце. Вадик долго стоял на пустеющем перроне, сжимая в кармане маленькую записку, которую она сунула ему перед отходом.
Он шел домой пешком через весь городок, не замечая дороги. Думал о том, что обещал ждать. И он будет ждать. Обязательно. А об институте придется забыть. Отец после аварии еле ходит, мать и так с ног сбивается. Кому нужны его мечты? Теперь его место здесь.
Вера ждала его на скамейке у подъезда. Она сидела, вытянув длинные ноги, на ее ярко-красных губах играла легкая улыбка, а увидев Вадика, она расплылась в довольной улыбке.
- Ну что, проводил? - пропела она, не столько спрашивая, сколько утверждая.
Вадик промолчал, пытаясь пройти мимо. Но Вера легко соскочила со скамейки и преградила ему путь. От нее пахло дешевыми духами и уверенностью, от которой у Вадика всегда сводило скулы. В школе она прохода ему не давала: то тетрадку его украдет, то на перемене подставит подножку, а потом заглядывала в глаза и шептала:
- Никуда ты от меня не денешься, Вадик. Все равно моим будешь. Мы еще посмотрим…
Дана уехала, а Вера никуда не делась. Школу окончила еле-еле, и мать ее устроила к себе на винно-водочный склад, обучала ее всем премудростям, в том числе, как зарабатывать левые деньги.
- Ну что, жених? - усмехнулась она, поправляя короткую юбку. - Уехала твоя принцесса? В областной город? Смотри, как бы она там про тебя не забыла, с вашими-то клятвами.
- Заткнись, Вера, - устало бросил Вадик, пытаясь обойти ее.
- А чего ты злишься? - она ловко перехватила его за руку. Рука у нее была цепкая и горячая. - Я же правду говорю. Скучно ей там будет одной. А вокруг студенты, веселые, умные... А ты тут будешь мамке помогать.
Каждое ее слово было каплей яда, и Вадик чувствовал, как этот яд начинает разъедать что-то внутри. Он вырвал руку.
- Не твое дело. Иди отсюда.
Вера не обиделась. Она рассмеялась звонко, нахально, глядя ему прямо в глаза своими зелеными, чуть раскосыми глазами.
- Ладно, ладно. Иди, страдай, - она отступила на шаг. - Только помни, что я сказала. Никуда ты от меня не денешься. Перебесится твоя Данка в городе, забудет тебя, а я - вот она, рядом. И никуда не уеду.
Она развернулась и, виляя бедрами, пошла прочь, оставив после себя шлейф духов и неприятный осадок.
Вадик поднялся в пустую квартиру. Мать была в больнице у отца. Он сел на табуретку на кухне, достал Данину записку. «Люблю. Жди.» - было выведено ее аккуратным круглым почерком. Он поцеловал бумажку и спрятал в нагрудный карман рубашки, ближе к сердцу.
За окном догорал закат, такой же красивый и печальный, как минута прощания на перроне. А где-то вдали, набирая скорость, уходил на восток поезд, унося его любовь. И оставалась только Вера, чьи слова липким, противным холодком застряли где-то под ложечкой.
- Никуда ты от меня не денешься.
Вадик передернул плечами, отгоняя наваждение. Он будет ждать. А Вера... Вера просто хочет его разозлить. Или все-таки нет, прилипчивая она какая-то, навязчивая.
Он ждал встречу с Даной с самого сентября. Он вообще жил от звонка до звонка, от сессии до каникул. Дана училась в областном центре, а он после школы выучился на водителя, устроился в автопарк и теперь крутил баранку рейсового автобуса. Работа пыльная, но деньги были, и он чувствовал себя вполне самостоятельным мужчиной.
Дана училась на третьем курсе, и все это время они ждали встречи друг с другом. Он очень скучал, как мог отбивался от навязчивой Веры. Вадим знал, когда приедет Дана и встречал ее.
Стоило увидеть на перроне её маленькую, в вязаной шапке с большим помпоном, как вся его «взрослость» куда-то улетучивалась. Он снова становился просто Вадиком, который таскал её портфель в школе, а потом, проводив до дома, шёл к себе счастливый.
На сей раз она вновь приехала на зимние каникулы.
- Замерзла? - спросил он, забирая у неё тяжёлую сумку с вещами.
- Угу, - Дана уткнулась носом в его шарф. - В общаге холодно, в поезде холодно. Дома, наверное, сейчас рай земной.
Они шли через парк. Снег хрустел под ногами, ветки деревьев искрились в свете редких фонарей. Говорили обо всём и ни о чём: о её новых преподавателях, о его напарнике, который вечно норовит схалтурить, о том, что в кинотеатре наконец-то поменяли афишу.
- А Вера всё за тобой бегает? - вдруг спросила Дана, покосившись на него.
Вадик поморщился.
- Да ну её. Прилипла как банный лист. На стоянку приходила, у дома караулила. Говорю же не нравится она мне. Да я и сам ей прямо об этом говорю. А она даже не обижается, что за девушка, никакой гордости, только хихикает…
Дана ничего не ответила, только улыбнулась и взяла его под руку крепче. Ей было спокойно рядом с ним. Вадик был её отдушиной, её кусочком настоящей, домашней жизни, где всё просто и понятно.
В то воскресенье был день рождения Серёги, их общего знакомого.
- Дана, приходи завтра с Вадькой, - встретил он ее у магазина, днюха у меня.
- Ой Сержа, у меня завтра срочные дела, я позже приду, а Вадика одного отправлю.
- Ну смотри, только обязательно приходи, - проговорил Серега.
Собрались своей компанией, те, кто не уехал. Дана должна была прийти позже, ей нужно было с мамой к бабушке. Вадик пришёл один, знал, что Дана задержится. Играла музыка, на столе было спиртное, да закуска.
Вера была тут же и крутилась рядом, с самого начала. Она подсела к Вадиму, когда он пил сок из бокала, спиртное не употреблял, иногда так чуть-чуть.
- Скучаешь без своей принцессы, - пропела она, кокетливо стреляя глазами.
- Скучаю, - коротко ответил Вадик, надеясь, что она отстанет.
Но она не отстала. Она то и дело незаметно подливала ему в бокал с соком, дешевую водку, которую принесла с собой. Вадик пил и чувствовал странную, разливающуюся по телу тяжесть. Голова закружилась быстро, хотя выпил он всего ничего. Ему стало душно, громкая музыка раздражала, а потом - провал.
Очнулся он от утреннего света, режущего глаза. Голова гудела, во рту была сухость. И рядом, на смятой подушке, лежала Вера. В чужой комнате, в чужой постели.
- О, проснулся, - довольно протянула она, потягиваясь. - А я уж думала, ты до обеда проспишь.
Вадик сел, с ужасом глядя на свои вещи, небрежно брошенные на стуле.
- Что случилось? Почему я здесь? - хрипло спросил он.
- А что, - Вера закурила, пуская дым к потолку. - Сам не помнишь, что ли? Тебе плохо стало, я тебя к себе привела, отпаивала. А ты… ну, сам понимаешь. Не удержался…
В голове у Вадика была пустота и боль. Он ничего не помнил. Совсем.
- А где Дана? – спросил он.
- Ха, вспомнил свою Данку. Да она теперь к тебе и не подойдет, наверное уже в курсе, что мы тут с тобой…
Действительно Дана узнала обо всём от Серёги, когда пришла ближе к вечеру, и не застала Вадима.
- А он...а они... - не знал, что и сказать ей Серега, - в общем Вадька перепил, я даже сам удивился, никогда в жизни таким его не видел, плохо ему стало, не по себе... Я хотел его проводить...но Верка не дала, сказала, что сама доведет его до дома.
Для нее это был удар, шок…
- Все-таки Верка добилась своего… - плакала она дома, собирая свои вещи в сумку.
А вскоре уехала в институт, и Вадик её больше не видел.
Через две недели Вера пришла к нему домой, и с порога заявила в присутствии матери и отца:
- Вадик, я беременна, у нас с тобой будет ребенок…
Он стоял ошарашенный, мать Вадика всплеснула руками, отец нахмурился, но сказал коротко:
- Женишься. По-людски надо.
Жизнь с Верой была хуже некуда. Беременность оказалась ложной, истерики стали нормой. Она пилила его каждый день, ревновала к каждому столбу, требовала все больше денег. Ребёнок, который должен был скрепить этот вынужденный союз, так и не появился. Через два года они разъехались. Официально развелись, но шрам остался.
С тех пор прошло двенадцать лет. Вадим так и работал водителем автобуса. Молчаливый, серьёзный мужчина, которого соседи считали нелюдимым, а коллеги - надёжным.
И вот однажды, возвращаясь с рейса, он увидел её. Дана стояла на остановке у вокзала с чемоданом и сумкой, поджидала автобус. У нее было усталое, красивое лицо женщины, многое пережившей.
Он затормозил, открыл дверь автобуса.
- Садись, - коротко сказал он.
Она вошла, кивнула, села на сиденье у кабины. В салоне было почти пусто и слышно, как урчит двигатель.
- Приехала? - спросил он, не оборачиваясь.
- Да. Насовсем, - её голос дрогнул. - Не сложилось.
Она тоже была замужем, но семейная жизнь не сложилась, вышла замуж за нелюбимого, думала свыкнется-стерпится, а нет… Вадим молча довёз до её улицы. Остановился.
- Спасибо, Вадим, - сказала она, берясь за чемодан.
- Дана, - окликнул он её, когда она уже выходила, она обернулась.
- Я завтра свободен, выходной… Можем погулять, как раньше. Если хочешь.
Дана посмотрела на него. На его рано начавшие седеть виски, на крепкие руки на руле. На часы, которые она сама подарила ему на выпускной, и которые он, оказывается, всё ещё носил.
- Хочу, - тихо сказала она.
Дана вышла, он закрыл дверь и автобус поехал дальше. А она осталась стоять на остановке, глядя ему вслед, и впервые за десять лет чувствуя, что сердце, которое, казалось, давно превратилось в камень, снова начинает биться.
Можно почитать и другие мои публикации.
Спасибо за прочтение, подписки и вашу поддержку. Удачи и добра всем!