Есть такой тип начальников. Приходит со стороны, плевать хотел на компанию, презирает коллектив, публично восхищается конкурентами и вводит дресс-код с логотипом чужой фирмы. Все в шоке, но он у власти — собственник посадил.
В 1761 году такой начальник достался России. Звали его Пётр III.
Чувак продержался на троне полгода. За это время успел довести до белого каления армию, церковь и гвардию. А потом собственная жена пришла и сказала: «Ребята, ну сколько можно?». Ей даже делать ничего не пришлось — коллектив сам взял её под руку и понёс во власть.
Откуда взялся этот уникум.
Пётр — внук Петра I, но по факту чистокровный немец из Гольштейна. Родился в Киле. По-русски говорил с акцентом и с трудом. В Россию его привезли в 14 лет, когда тётка Елизавета решила сделать его наследником.
И вот представьте подростка, которого выдернули из родного дома, заставили учить чужой язык и сказали: «Через пару десятков лет будешь рулить огромной империей». А он не хочет. Он хочет домой, в свой Гольштейн, к своим игрушечным солдатикам и прусским мундирам.
В Питере он открыто издевался над православными обрядами, кривлялся в церкви, показывал язык священникам. Всё русское считал отсталым и диким. Кумиром был прусский король Фридрих II — тот самый, которого недавно размазала по стенке русская армия при Елизавете.
В любой компании есть такой сотрудник, которого занесло в отдел случайно. Он сидит с кислой миной, всем недоволен, ноет, как здесь всё плохо, и с придыханием рассказывает, а вот у них в «Гугле» или в «Яндексе»... Шефы надеются, что перебесится, вольётся. Но он не вливается. Он ненавидит эту работу. И коллектив отвечает ему тем же.
Шесть месяцев ада для Российской империи.
Пётр влез на трон в декабре 1761 года после смерти Елизаветы. И сразу начал творить дичь.
Первым делом он слил всё, за что воевала армия.
Помните, я писал про Семилетнюю войну? Русские солдаты только что взяли Берлин, Фридрих бегал по Европе и просил пощады. Ещё немного — и Пруссия перестала бы существовать как угроза. Но Пётр, фанат Фридриха, заключил с ним мир... и вернул всё завоёванное обратно. Бесплатно.
Мало того , он предложил Пруссии военный союз. Теперь русские солдаты должны были воевать на стороне вчерашнего врага. Для армии это был плевок в душу. Это как если бы ваш отдел продаж полгода выгрызал крупного клиента у конкурента, ноги сбил, бюджеты вбухал, а новый начальник приходит и дарит этого клиента конкуренту просто потому, что он с их директором в детском саду дружил.
Потом он решил раздраконить церковь.
Приказал забрать у монастырей земли — в общем-то идея здравая, Екатерина потом это сделала. Но Пётр сделал это по-свински. Приказал закрыть домовые церкви, а священникам сбрить бороды и одеться, как лютеранские пасторы. Народу объяснили: вера теперь будет другая. Запахло протестантством. Для XVIII века, где православие было основой идентичности, это было как приказ сменить пол. Добровольно и прямо сейчас.
И наконец, он достал гвардию.
Пётр открыто говорил, что гвардейцы — бездельники и вояки никакие. А вот его голштинцы (кучка немцев, приехавших с ним) — орлы. Он собирался реформировать армию по прусскому образцу, ввести палочную дисциплину, узкие мундиры, в которых не повернуться. Гвардейцев это бесило. Они чувствовали, что их не просто не уважают — их презирают.
Классический новый босс, который приводит свою команду и начинает учить ветеранов, как им работать. А команда эта — смех один: мальчики, которые ничего не умеют, зато носят модные пиджаки и важничают.
Жена, которой всё это надоело.
Екатерина, его супруга, была полной противоположностью. Немка по рождению, но она приняла православие, выучила русский, читала, работала, втиралась в доверие. Пока Пётр играл в солдатиков и орал матом, она заводила полезные знакомства среди гвардейцев и вельмож.
Отношения у них были никакие. Пётр при всех называл её «дурой» и угрожал заточить в монастырь. Поговаривали, что он собирался жениться на своей фаворитке Елизавете Воронцовой (страшной, как моя жизнь, но родной по духу — тоже обожала всё прусское).
И вот 28 июня 1762 года, пока Пётр тусил в Ораниенбауме, Екатерина уехала в Петербург. Гвардейцы уже были готовы. Императрицу провозгласили самодержицей. Войска присягали ей с восторгом.
Когда Пётр узнал, он сначала послал жену на три буквы, а потом растерялся. Послал за помощью к... голштинцам. Те, конечно, ничем не помогли. Через пару дней бывший император подписал отречение.
Смерть, похожая на анекдот.
Петра посадили под домашний арест в Ропше. Через неделю он умер. Официальная версия — «геморроидальные колики, перешедшие в апоплексический удар». Звучит как справка от нашей поликлиники.
Настоящая версия проще: его убили. То ли Алексей Орлов (один из братьев-гвардейцев) придавил в пьяной драке, то ли аккуратно помогли удавом. Екатерина в письмах потом писала, как плачет и убивается, но историки подозревают, что крокодиловы слёзы.
Вот так бесславно закончил свою жизнь чувак, который мечтал быть прусским офицером, а стал русским императором. Не пил, не курил (странно для XVIII века), любил музыку и игру в солдатики. Просто оказался не на своём месте.
Три урока от Петра III
- Не плюй в коллектив. Даже если ты главный. Гвардия простила бы многое, но не презрение. В современном мире это называется «сгоревший мост с командой»
- Не восторгайся конкурентами публично. Тем более если твои люди только что их победили. Лояльность имеет пределы
- Не угрожай жене монастырём. Особенно если она умнее тебя и у неё есть знакомые гвардейцы. Это просто совет по технике безопасности.
Кстати, про Екатерину. Многие думают, что она просто воспользовалась моментом. На самом деле она готовила этот переворот годами. Носила русские платья, учила историю, дарила солдатам водку. Пока Пётр кривлялся в церкви, она стояла на коленях и молилась. Пока он орал на гвардейцев, она крестила их детей.
В общем, делала ту самую скучную работу, которую делает любой нормальный руководитель: завоёвывала доверие команды.