Валентина Анатольевна с любовью разложила алые, словно закатное небо, пирожные на фарфоровом блюде. «Наполеон» — он всегда их любил, еще с тех давних пор, когда маленьким мальчишкой тянул ее за подол. Она знала: сегодня или завтра, но они приедут.
Новость о поступлении внучки Алевтины в столичный университет гремела в семье, как весенний гром, всю неделю. Валентина Анатольевна, позвонив ей, захлебывалась от счастья и гордости, но где-то в глубине души зародилось тревожное предчувствие. И вот, когда дверь тихонько скрипнула, она поняла: родные пожаловали.
— Мам, привет! — Роман, плечистый мужчина с проседью на висках, обнял ее чуть крепче обычного. От него веяло дорогим парфюмом и едва уловимой тревогой.
— Валентина Анатольевна, здравствуйте! — невестка Карина, с безупречной укладкой и бархатистым голосом, коснулась щеки свекрови, оставляя легкий след помады и шлейф изысканных духов.
— Какая вы молодец, всегда так тепло встречаете!
Они сели за кухонный стол, где царил аромат свежезаваренного чая. Разговоры текли плавно, то и дело возвращаясь к Але, к ее блестящим результатам, к восхитительной карьере.
— Общежитие, конечно, рядом с первым учебным корпусом, но, мама, это просто кошмар, — Карина театрально сморщила носик.
— Представляете, две девочки уже в комнате, одна из них жутко кашляет, а туалет на этаже! Это же совершенно невыносимо для учебы!
— Да там крыса пробегала, когда мы комнату осматривали, — мрачно добавил Роман.
— Я Алю в гостиницу забрал, пока не решим вопрос.
Валентина Анатольевна молча кивнула, задумчиво помешивая ложечкой остывший чай. Она ждала, когда они наконец перейдут к главному.
— Мам, — наконец начал Роман, отодвигая тарелку с пирожными.
— Мы с Кариной посовещались. Проблему с жильем для Али нужно решать кардинально. Аренда — это пустая трата денег. А какая сейчас ипотека....Проценты заоблачные, а наш бизнес, — он взглянул на жену, — нестабилен. Не хочется остаться, как говорят, у разбитого корыта.
Невестка Карина нежно положила свою ухоженную руку на руку Валентины Анатольевны.
— Валентина Анатольевна, вы же только самого лучшего хотите для Алевтины? Она такая талантливая, умница. Она достойна жить в нормальной квартире, а не с мышами и соседками-кашлюньями. Мы нашли прекрасную студию. Всего в пяти минутах от метро, в новом доме, но нужен первоначальный взнос.
— Сколько нужно? — тихо спросила Валентина Анатольевна, сделав небольшую паузу.
Роман выдохнул, явное облегчение осветило его лицо. Мать его поняла.
— Два миллиона. Но это же совсем не деньги для тебя! Мы знаем, что после папы… Ты же, мама, особо не тратишься. А это ведь инвестиция в будущее внучки! Лучше любого вклада. Квартира же останется.
— Это какие-то немыслимые деньги, Роман, — произнесла Валентина Анатольевна, вглядываясь в лицо сына.
— Откуда у меня два миллиона?
— Мама, ну что ты, — сын рассмеялся неестественным смехом.
— Мы же не слепые. Папа всю жизнь вкладывал, покупал. Та дача в Подмосковье? Продашь — и вот они, деньги. С избытком. Или та двушка в центре, которую ты сдаешь. Ты же сама говорила, что устала с ней возиться.
Валентина Анатольевна медленно поднялась, подошла к окну. За ним белел тихий дворик, где она когда-то гуляла с маленьким Романом, а затем и с совсем крошечной Алевтиной.
— Эта двушка — квартира моей мамы, — сказала она, не оборачиваясь.
— Там я выросла. Я сдаю ее не ради прибыли, а чтобы она не стояла пустой. А дача… На той даче ваш отец проводил каждый выходной. Он мечтал там на пенсии огород разбить. Не успел…
— Мам, папы нет уже семь лет, — голос Романа стал жестче, лишенный прежней сладости.
— Он бы первый сказал: надо помочь внучке! Это же будущее семьи! Ты что, хочешь, чтобы Аля в грязной общаге жила, учебники под одеялом с фонариком читала?
— Не драматизируй, Роман, — холодно ответила Валентина Анатольевна.
— Я сама из провинции приехала, жила в общежитии на шестерых, и ничего, выучилась. И твой отец там же жил…
— Ну, Валентина Анатольевна, времена сейчас совсем другие! — вмешалась Карина.
— Без нормального жилья человек не может сконцентрироваться. Это провал в социальном статусе. Все одногруппники нашей Алечки будут из обеспеченных семей, будут друг друга в гости приглашать. А она что будет говорить? "Приезжайте ко мне в общагу, в комнату на троих"? — ехидно фыркнула она.
— Если ее друзьям важна не она, а метраж ее квартиры, то это не друзья, — парировала Валентина Анатольевна.
— Мама, хватит нести этот бред! — Роман резко встал, задев стол. Чашка со звоном упала на пол.
— Речь идет о будущем моей дочери! Вам что, важнее какая-то развалюха на даче, чем успех Алевтины?
В воздухе повисло напряженное молчание. Валентина Анатольевна обернулась. Она была бледна, но в глазах ее горел яркий, непоколебимый огонек.
— Твоей дочери? — тихо переспросила она.
— А почему тогда ты, ее отец, не продаешь свою машину? Твой внедорожник стоит как хорошая однокомнатная квартира. Почему ты не продаешь свою лодку, на которой плавал всего два раза за все время? Почему Карина не откажется от поездок на курорты три раза в год? Почему это я должна продавать память о своих родителях и о вашем отце, чтобы оплатить ваше родительское бремя?
От слов матери Роман онемел, а Карина непроизвольно покраснела.
— Это совсем другое! — выкрикнула она. — Это наша жизнь, наш уровень! Мы работаем для этого!
— А мы, по-вашему, не работали? — голос Валентины Анатольевны задрожал. — Мы на двух работах вкалывали, чтобы ты мог учиться, чтобы у тебя были и кроссовки, как у всех, и первая гитара. Мы не ездили ни на какие курорты. Мы не покупали себе новые шубы, а копили на черный день. На старость, которая уже наступила, на болезни и на мои похороны, в конце концов, чтобы ты не тратился!
— Так мы же не о деньгах просим! — взорвался Роман.
— Мы предлагаем вам выгодно вложить их! Квартира же будет в собственности Али!
— Нет, — тихо, но очень четко произнесла женщина.
— Квартира будет в вашей собственности, пока вы платите ипотеку. А если вы платить перестанете? Через полгода приедете и скажете:
"Мам, бизнес прогорел, надо еще немного доплатить, а то квартиру отнимут". И пойдет все по кругу. Пока от меня не останется ровным счетом ничего: ни памяти, ни денег, ни крова над головой.
— Так вы… отказываете? — не веря своим ушам, прошептал сын. — Своей родной внучке?
— Нет, — сказала Валентина Анатольевна. — Я отказываю вам. А Але… — она глубоко вздохнула, — Але я куплю хороший ноутбук для учебы. И буду каждый месяц переводить деньги на продукты, на книги, на курсы. Столько, сколько смогу. Но это будут мои деньги, и мой выбор, как их тратить. И ни рубля я не дам на эту вашу квартиру.
— Я не могу это слушать! Это просто черствость и эгоизм! Поехали, Роман. Ты видел? Ты видел, как твоя мать относится к нашей семье? — Карина с силой отодвинула стул.
Роман стоял, опустив голову. Он вдруг показался постаревшим и очень уставшим.
— Значит, так? Окончательно? — спросил глухо мужчина.
— Окончательно, — кивнула Валентина Анатольевна.
***
Супруги ушли, хлопнув дверью. Она слышала за стеной их гневные, приглушенные голоса и рев мотора.
Валентина Анатольевна медленно опустилась на стул и закрыла лицо руками. Из глаз потекли горячие, горькие слезы.
Через час зазвонил телефон. На экране светилось «внучка Алечка».
— Бабуль, привет! — зазвенел молодой голосок.
— Ты только не переживай, ладно? Родители тут мне устроили сцену, про то, что ты жадина, и твой эгоизм сгубит мой талант. Но я-то знаю, что это не так. Я все понимаю. Спасибо, что ты есть. И за ноутбук спасибо огромное, это же просто мечта! А насчет общаги — они сгущают краски. Тут милейшие девочки, одна уже показала мне лучшие столичные книжные магазины. Мы завтра идем вместе гулять по набережной. Так что не грусти. Я тебя люблю.
— Я тебя тоже люблю, родная, — прошептала Валентина Анатольевна. — Учись, а обо всем остальном не беспокойся. Твой тыл — это я. Если нужно, я всегда помогу!
— Я знаю, бабуль! — звонко рассмеялась в трубку Алевтина.
После тяжелого разговора отношения Валентины Анатольевны с сыном и невесткой разладились.
Те искренне считали, что женщина была обязана продать все ради будущего внучки.