Анна Владимировна стояла у огромного панорамного окна в гостиной сына, смотрела на безупречно ухоженный двор.
Лицо ее было хмурым. Этот открытый план, эта вычурная мебель цвета слоновой кости, этот камин, в котором никогда не горел живой огонь — все это кричало о стерильности, об отсутствии той жизни, что она привыкла вдыхать. Это было не ее. Но теперь это было единственное место, где ей предстояло обитать.
Продажа родного дома-дачи, сокровища ее воспоминаний, где прошла вся ее жизнь с по койным мужем, где звучал детский смех сыновей, далась ей с невыносимой болью. Каждый уголок хранил эхо прошлого. Однако старший сын, Тимофей, запланировал пышную свадьбу, сотканную из двухсот гостей, фейерверков и шампанского, достойного королевских особ.
Его невеста, Нина, девушка с безупречным вкусом и столь же безупречно холодными глазами, желала самого, казалось, невозможного. И Анна Владимировна, сломленная желанием счастья для Тимофея, отдала им все — вырученные за дом-дачу два миллиона рублей.
Теперь она была вынуждена делить кров с младшим сыном Сергеем и его женой Ириной. Сергей, мягкий и добрый, был ее опорой, но Ирина — полная противоположность Нине — оказалась теплой, хозяйственной и, как выяснилось, невероятно терпеливой.
— Мама, вы снова у окна? Опять грустите? — ее голос, звонкий и заботливый.
— Нет, что ты, солнышко, просто смотрю, — Анна Владимировна обернулась. — Помочь тебе разобрать пакеты?
— Спасибо, если вам, конечно, не трудно…
Они направились на кухню. Анна Владимировна, привычно, потянулась к шкафчику, где покоились ее стеклянные банки с крупами.
— Ой, мама, подождите, — мягко остановила ее Ирина. — Я сама сейчас все расставлю. У меня тут своя система.
"Своя система" — эта фраза стала лейтмотивом жизни Анны Владимировны в доме сына.
— Я понимаю, дочка, но я же хочу помочь, хоть что-то сделать по дому, а то чувствую себя лишним ртом.
— Да что вы! — Ирина рассмеялась, и в ее глазах мелькнула искра раздражения. — Просто не привыкли вы к моему беспорядку. Отдохните, почитайте.
Но Анна Владимировна не желала отдыхать. Она жаждала почувствовать себя нужной, хозяйкой. Ведь она, по сути, купила себе право на это чувство, отдав все свои деньги. Правда, не тому сыну и не той невестке. Эта непрошеная мысль, обвивала ее сознание, давая моральное право вмешиваться.
Вечером, за ужином, когда собралась вся семья, она решила взять инициативу в свои руки.
— Сереженька, — обратилась она к младшему сыну, — я сегодня посмотрела на ваш двор. Место под кленом идеальное для беседки. Мы с отцом всегда мечтали о беседке. Я уже прикинула, какую можно поставить — резную, деревянную. А эти ваши кованые столы — это так бездушно и холодно.
Сергей перевел взгляд на жену. Ирина медленно опустила вилку.
— Мама, мы как раз хотели сделать там зону для барбекю с современной мебелью, — мягко ответил Сергей. — В стиле всего дома.
— Какой барбекю? — всплеснула руками Анна Владимировна. — Дым, запах… Нет, уж лучше беседка. Тимофей мне как-то показывал в журнале прекрасные проекты. Я ему завтра позвоню, он поможет с выбором.
Имя старшего сына повисло в воздухе, словно незапланированный гость. По лицу Сергея Ирина поняла, что он недоволен.
— Мам, — на этот раз голос Сергея звучал тверже. — Это наш дом. Наше решение. И причем тут вообще Тимофей? Пусть он у себя решает, как и что ставить.
— При том, что он единственный, кто понимает в уюте. У вас тут все как в журнале, а жизни нет. А я привыкла, чтобы вокруг кипела жизнь! Я ради семьи дачу продала, могла бы и сейчас там свои огурцы сажать, а не в ваших каменных джунглях томиться! — Анна Владимировна насупилась.
Ее слова, вырвавшиеся против воли, прозвучали как упрек, как манипуляция. Ирина побледнела.
— Анна Владимировна, вы не ради нас это сделали, поэтому это не значит, что…
— Что я не могу слова в этом доме сказать? — перебила ее свекровь. — Я не чужая здесь!
Больше никто из троицы не произнес ни слова. Остаток ужина прошел в молчании.
***
На следующий день, когда Сергей и Ирина были на работе, Анна Владимировна совершила "рейд". Она перемыла всю посуду, протерла пыль и, главное, полностью переставила кухонный арсенал. Сковородки переместились в духовку, крупы из стеклянных банок были пересыпаны в пластиковые контейнеры и отправлены в нижние шкафы, а красивые сервизы заняли самое видное место.
Вечером, когда Ирина приступила к приготовлению привычного ужина, она не смогла ничего найти.
— Мама, — ее голос задрожал. — Зачем вы трогали кухню? У меня была тут своя система.
— Да, я прибралась немного! — с гордостью ответила Анна Владимировна. — У тебя все так неудобно было. Теперь сковородки под рукой, в духовке, и крупы не пылятся.
Ирина молча открыла духовку и увидела сложенные друг в друга кастрюли и сковородки. Она устало прикрыла глаза и сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться.
— Мама. Я ценю вашу помощь, но я не могу так. Я не могу каждый день тратить полчаса на поиски своих вещей. Я прошу вас, не трогайте больше, пожалуйста, мою кухню.
— Твою? — в голосе Анны Владимировны зазвенели стальные нотки. — А кто за нее заплатил?
— О чем вы говорите? — удивилась Ирина, оторопев от неожиданных упреков свекрови.
— Я говорю о свадьбе брата твоего мужа, которому я закатила шикарную свадьбу! Я продала свой кусок памяти, чтобы они смогли пустить гостям пыль в глаза, чтобы вы могли погулять там! И в благодарность за это мне теперь и места нет в доме моего же сына?
Она кричала, сама того не желая. Накопившаяся боль, тоска по даче, чувство потери — все вырвалось наружу. Ирина без слов развернулась, вышла из кухни и закрылась в спальне.
Вернувшийся Сергей застал мать в слезах у окна, а жену — в слезах в спальне. Выслушав обе стороны, он присел на диван и опустил голову на руки.
— Мама, — сказал он тихо. — То, что ты отдала деньги Тимофею, было твоим решением. Твоим великодушным поступком. Но это не облигация на мой дом и мою семью. Ты не "купила" себе здесь место императрицы. Ты — наша любимая мама, наш дорогой человек, но здесь живем мы с Ирой.
— Значит, я здесь лишняя? — прошептала Анна Владимировна.
— Нет! Ты не лишняя, ты — гостья. Долгожданная, любимая, но гостья. У нас тут свои порядки, и их нужно уважать.
Анне Владимировне стало горько, больно и обидно.
Наступили тяжелые дни. Разговоры сводились к бытовым мелочам. Ирина была хоть и вежлива, но холодна. Выходом из тупика стал неожиданный звонок от старшего сына Тимофея.
— Мам, привет! Слушай, мы с Ниной хотим к вам приехать в воскресенье и обсудить кое-что.
В воскресенье они собрались все вместе. Тимофей сиял, как начищенный хрусталь. Нина любезно улыбалась.
— Мам, брат, Ирина, — начал старший сын. — Мы тут с Ниной подумали… Мама отдала на нашу свадьбу огромные деньги — продала свой дом, свою память. И мы не можем позволить, чтобы она из-за этого чувствовала себя не в своей тарелке.
Анна Владимировна оцепенела.
— Мы изучили свои финансы, — подхватила невестка. — И мы готовы начать возвращать вам эти деньги частями. Это, конечно, займет время, но мы…
— Что вы! — вскричала Анна Владимировна. — Я не для того… Я не требую возврата!
— Мы знаем, мама, — мягко сказал Тимофей. — Это наше решение. Наша благодарность и наша ответственность. Я же знаю, что тебе неуютно жить с братом и Ириной.
— Ребята, — сказал Сергей. — Это очень по-взрослому.
— Но это не решает главной проблемы, — тихо, но четко сказала Ирина. — Деньги — это одно, а чувство Анны Владимировны, что она осталась без дома, — совсем другое. Она пытается построить свой угол здесь, потому что другого места у нее нет.
Все замолчали, однако поняли, что женщина озвучила вслух ту правду, которую все ощущали, но боялись произнести.
— Я… я, может, слишком резко, — прошептала Анна Владимировна.
— Нет, — Ирина обернулась к ней. — Вы были правы в одном: вам не хватает ваших огурцов, ваших цветов. Вам не нужны мангал и беседка, но очень нужен ваш огород. Но мы его не можем вам дать. Мы купили большой дом, но без огорода, а на дачу у нас денег пока нет. Однако у меня есть одно предложение: снимать для вас домик за городом.
— На какие вши? На мою пенсию? — с едкой усмешкой поинтересовалась женщина.
— Нет, Тимофей с Ниной же предлагают отдавать вам помаленьку деньги, которые вы дали на их свадьбу, — проговорила Ирина и вопросительно посмотрела на сноху и деверя, ожидая подтверждения своих слов.
— Ну да, — кивнула Нина, покосившись на мужа.
— На эти деньги вы и будете оплачивать аренду дома, — довольно улыбнулась Ирина. — Там вам будет и садик, и огородик. В будущем, возможно, получится его выкупить.
Анна Владимировна оживилась после слов невестки и с надеждой посмотрела на Тимофея. Он обменялся взглядом с Ниной и, задумчиво почесав затылок, кивнул в знак согласия.
Уже через неделю Анна Владимировна вместе с вещами перебралась в домик за городом и перестала командовать жизнью младшего сына.