— Какая же ты меркантильная!
Анна застыла в дверном проёме. На площадке столпились трое: свекровь Валентина Петровна, чьё лицо распухло от гнева, и заплаканная Лена — восемнадцатилетняя сестра мужа. Павел же, напротив, взгляд отводил, старательно избегая встреч с взглядами матери и сестры.
Анна медленно стянула фартук. Вытерла руки о кухонное полотенце и, сделав шаг назад, безмолвно пригласила непрошеных гостей в свою обитель. Из глубины квартиры донёсся звонкий детский голосок:
— Мама, кто пришёл?
— Это к папе, солнышко. Поиграй пока в комнате, — отозвалась Анна, стараясь, чтобы её голос звучал как можно спокойнее.
Валентина Петровна, не замедляя шага, буквально ворвалась в прихожую.
— Нечего ребёнка прятать! Пусть знает, какая у неё мать — жадина, которой родная семья не важна!
— Валентина Петровна, давайте пройдём на кухню и спокойно поговорим. Не нужно так кричать.
— Спокойно? — на этом слове голос свекрови подскочил до пронзительного визга. — Да ты понимаешь, что натворила? Лена выходит замуж, а ты отказываешься помочь с деньгами на свадьбу!
Усадив своих незваных гостей за кухонный стол, Анна прислонилась к прохладному боку холодильника.
В её голове, словно кадры старой киноплёнки, замелькали картины последних пяти лет. Тесная двухкомнатная квартира на окраине города, где они с Павлом и четырёхлетней Машей ютились, пытаясь не мешать друг другу.
Каждый месяц половина их зарплат безжалостно откладывалась в копилку, где скапливались средства на первоначальный взнос по ипотеке. Вместо вожделенного отпуска на море они отправлялись к родителям Анны на дачу, где Маша, босоногая и свободная, резвилась в траве, считая это величайшим приключением. Игрушки покупались на распродажах, одежда — в безликих сток-центрах. И всё это ради одной, такой желанной цели — собственной квартиры, где Маша получит заветную комнату, а они с Павлом наконец-то смогут выдохнуть полной грудью.
Анна вспомнила их собственную свадьбу. Скромная роспись в ЗАГСе, белое платье, взятое напрокат, маленький уютный ресторанчик, куда были приглашены лишь самые близкие — человек двадцать. Никаких помпезных лимузинов, выездных регистраций и фейерверков. Валентина Петровна тогда поджимала губы, но, к счастью, промолчала — прекрасно понимала, что молодые копят на жильё.
А теперь Лена, едва переступившая порог совершеннолетия, забеременела от своего одноклассника Артёма и, словно сказочная принцесса, решила, что ей необходима «свадьба мечты». Платье за сто тысяч, выездная регистрация, банкет на восемьдесят персон, профессиональный фотограф и видеооператор. Родители Артёма, по доброте душевной, согласились оплатить половину расходов, но вторую половину — внушительные триста тысяч рублей — должна была предоставить семья невесты.
— Паша уже пообещал сестре, — неустанно продолжала наступление Валентина Петровна. — А ты что удумала? Запретить мужу помогать родной сестре?
Павел, забившись в угол, сидел, уткнувшись в телефон, словно там было что-то невероятно важное. Анна бросила на него взгляд, полный горечи. Когда две недели назад он, как ни в чем не бывало, пришел домой и небрежно бросил:
«Лене нужны деньги на свадьбу, я сказал, что поможем», она впервые в жизни ответила твёрдое «Нет».
— Это наши общие накопления, — тихо произнесла Анна. — Мы пять лет откладываем на квартиру. Триста тысяч — это почти четверть первоначального взноса.
— Квартира подождёт! — взревела свекровь, словно раненая хищница. — А свадьба у человека раз в жизни бывает!
После того, как незваные гости покинули квартиру, в воздухе повисла тишина. Павел, сославшись на мучительную головную боль, заперся в спальне. Анна же, машинально убрав посуду, пошла к дочери.
Маша, сосредоточенно причёсывая одну из старых кукол, сидела на полу, окруженная своими игрушками.
— Мам, а почему бабушка так кричала?
Анна присела рядом, ласково обняв дочь:
— Взрослые иногда не могут договориться, солнышко. Но всё будет хорошо.
— А можно мне мороженое?
Анна полезла в кошелёк. Там, на дне, лежали две мятые сотенные купюры и горсть мелочи — это было всё, что оставалось до зарплаты. Мороженое стоило восемьдесят рублей. Она пересчитала монетки — хватит на самое простое.
— Завтра куплю, хорошо? После садика зайдём в магазин.
Уложив Машу спать, Анна вышла на крошечный балкон.
«Почему я должна лишать дочь и нас нашего будущего ради чьей-то прихоти?» — крутилось в голове.
Но тут же накатывала другая мысль: теперь вся семья мужа считает её врагом. Свекровь, словно сплетница, названивает родственникам, рассказывая, какая Анна бессердечная. Лена, надрываясь, плачет в трубку, умоляя «не разрушать её счастье». А Павел… Павел просто молчит, что, быть может, хуже всего.
Телефон завибрировал. СМС от золовки:
«Ты разрушаешь мою жизнь! Из-за тебя моя свадьба будет испорчена! Я тебя ненавижу!»
Анна удалила сообщение, не отвечая.
***
Через три дня Валентина Петровна, словно верховный судья, устроила семейный совет.
На поверхности обеденного стола лежали распечатки: смета свадьбы, фотографии пышных платьев, меню банкета. Лена, уже заметно округлившаяся, водила пальцем по строчкам, словно загипнотизированная:
— Вот смотрите, платье всего сто двадцать тысяч, это же недорого для такого! А фотограф берёт тридцать тысяч за весь день!
Анна молча листала бумаги. «Макияж и причёска — пятнадцать тысяч. Украшение зала — сорок тысяч. Кортеж — двадцать пять тысяч».
— Можно взять платье напрокат, — предложила она, пытаясь внести нотку рациональности. — Сэкономите тысяч сто.
— Напрокат?! — на этом слове Лена разрыдалась, словно обиженное дитя. — Ты хочешь, чтобы я в чужом платье замуж выходила? В котором неизвестно кто до меня был?
— А фотографа можно попросить кого-то из друзей, у молодёжи у всех хорошие камеры…
— Друзей?! — теперь возмутилась Валентина Петровна, словно Анна предложила пригласить на свадьбу клоунов. — Это же память на всю жизнь! Нужен профессионал!
Спор разгорался. Анна предлагала разумные варианты экономии, её высмеивали и обвиняли в желании испортить праздник. Павел сидел молча, погружённый в себя, но когда Анна предложила хотя бы уменьшить количество гостей, не выдержал:
— Хватит! Надоело это всё! Я завтра сниму деньги и отдам Лене!
— Счёт общий, — Анна встала, и произнесла: — Без моей подписи — ни копейки. И если ты попытаешься что-то снять без моего согласия, я подам заявление в полицию.
В комнате повисла тишина. Валентина Петровна побагровела, её голос подрагивал от возмущения:
— Ты… ты угрожаешь моему сыну?
— Я защищаю интересы своей семьи, — Анна подобрала свою сумку. — Всего доброго.
Ночь выдалась бессонной. Анна лежала на диване в гостиной — идти в спальню к мужу ей не хотелось. В голове стучали обрывки фраз, как назойливые мухи: обвинения, упрёки.
«Может, я и правда эгоистка? Может, деньги важнее семейных отношений?»
Она встала, прошла в детскую. Маша спала. Анна села на край кровати, ласково поправила одеяло. Слёзы полились сами собой.
Вспомнился вечер трёхлетней давности. Они с Павлом сидели на этой же кухне, на столе лежал лист бумаги, на котором Павел, полный энтузиазма, начертил план их будущей квартиры.
«Вот здесь будет детская, большая, светлая. Поставим Маше двухэтажную кровать, она о такой мечтает. А здесь — наша спальня. И обязательно балкон, чтобы ты могла выращивать цветы».
Они мечтали, смеялись, строили планы. Тогда казалось — ещё чуть-чуть, ещё немного потерпеть, и всё непременно получится.
Анна прошла на кухню, достала калькулятор и начала считать. Их доходы: её зарплата — сорок пять тысяч, Павла — шестьдесят. Расходы: аренда квартиры — двадцать пять тысяч, коммуналка — пять, садик — восемь, продукты — двадцать, проезд — четыре… Оставалось сорок три тысячи, которые они неукоснительно откладывали.
За пять лет накопили миллион двести тысяч. До первоначального взноса на «двушку» в новостройке оставалось ещё восемьсот тысяч. При нынешнем темпе — это полтора года.
А триста тысяч на свадьбу — это семь месяцев их сдержанной, экономной жизни. Семь месяцев существования на грани голода, постоянных отказов себе во всём.
Внезапное озарение пронзило её: она не эгоистка. Она — единственный взрослый человек в этой истории. Валентина Петровна, которой нестерпимо хочется похвастаться перед подругами роскошной свадьбой. Лена, которая в свои восемнадцать лет продолжает играть в наивную принцессу. Артём, который абсолютно не представляет, откуда берутся деньги. И даже Павел, который, как маленький мальчик, не может отказать матери.
А она, Анна, единственная, кто действительно думает о будущем.
***
Утренний звонок Валентины Петровны застал Анну врасплох. На пятое "Алло?" Анна ответила:
— Слушаю вас.
— Анечка, я всю ночь не сомкнула глаз, всё думала. Может, мы вчера погорячились? Давай попробуем поговорить спокойно, без лишних эмоций.
— Хорошо, говорите.
— Понимаешь, свадьба — это ведь не просто торжество, это рождение новой семьи. И если начинать всё со скандалов, с обид…
— Валентина Петровна, — Анна перебила её. — Я не дам ни копейки на эту свадьбу. Но я готова помочь советом. Хотите — можете обойтись без выездной регистрации, это сразу сэкономит пятьдесят тысяч. Возьмите платье напрокат или купите самое простое, белое, тысяч за десять — Лена у нас молодая, красивая, ей любая нарядность к лицу. Попросите друга Артёма пофотографировать — среди молодёжи полно талантливых ребят с камерами. А банкет закажите небольшой, только для самых близких. Или, если уж очень хочется роскоши, возьмите кредит. Но за счёт моей дочери гулять не будете.
На том конце провода повисло молчание. Затем послышался глубокий, надломленный вздох:
— Ты бессердечная! Да пошла ты со своими деньгами!
Анна спокойно нажала "отбой".
Прошло четыре месяца. Лена вышла замуж в начале мая. Свадьба получилась скромной, но по-домашнему милой. Платье взяли напрокат — простое, белое, но на молодой невесте оно смотрелось чудесно. Фотографировал друг Артёма, студент-энтузиаст, который так увлёкся процессом, что снимки получились лучше многих профессиональных. Банкет же устроили в уютном кафе за городом — человек на тридцать, только родные и самые близкие друзья.
Валентина Петровна с Анной почти не разговаривали, здоровались сухо, но скандалы прекратились. Лена поначалу дулась, но после родов, когда появились свои заботы и расходы, вдруг позвонила и тихо произнесла:
«Прости, Ань. Я теперь понимаю».
Павел больше не поднимал тему денег. Иногда Анна ловила его виноватый взгляд, но они оба молчали — слова были излишни.
Июньским вечером Анна сидела на балконе с ноутбуком. На экране — личный кабинет банка. Сумма накоплений: один миллион пятьсот восемьдесят тысяч рублей. До заветных двух миллионов оставалось совсем немного.
— Мам, можно к тебе? — Маша просунула голову в балконную дверь.
— Конечно, солнышко.
Дочь забралась к ней на колени, уткнулась в плечо:
— Мам, а когда у нас будет свой дом?
Анна обняла её крепче, поцеловала в макушку:
— Скоро, моя хорошая. Совсем скоро. Может быть, уже к Новому году мы будем встречать праздник в своей квартире.
— Правда? И у меня будет своя комната?
— Обязательно будет. Большая и светлая. И мы купим тебе ту двухэтажную кровать, о которой ты мечтаешь.
Маша рассмеялась, обняла маму.
В коридоре послышались шаги Павла. Он остановился в дверях, держа в руках два стакана чая:
— Можно к вам?
Анна кивнула. Семья снова была вместе. Не совсем как прежде — изменилось что-то безвозвратно. Но они справятся. Главное — у них есть цель, и они идут к ней. Вместе.