Глава 12
Похоже, в последнее время, я только и делаю, что спаррингую с дамочками из замковой стражи и плескаюсь в ванне, ах да, ещё и поспал, да и покушал вроде. Какое разнообразие... Я конечно пробыл здесь всего ничего, с гулькин нос, но если так пойдёт и дальше... Я вышел (так и хочется сказать в открытый космос), но нет, всего лишь в комнату. Комнату, которую уже мог назвать своей, на полном основании. Хотя это ещё вопрос, что более непредсказуемо и опасно из этих двух объектов, космос открытый или общение с хозяйкой замка.
В кресле, скрестив изящные ноги, в высоких, с отворотами, сапогах из мягкой кожи, сидела, ну конечно, кто же ещё, прелестная графиня Алиса, занимающая в здешней епархии отнюдь не прелестный пост (да чего там, жутковатый пост, между нами мальчуганами говоря). Что и говорить зрелище было эстетически отменное, столько вызывающе заметных личных достоинств, услада для мужского взгляда. Ворот рубашки шёлковой, довольно рискованно расстёгнут. Ба, да у неё веснушки, как это я раньше не заметил! Поразительно, как банальные веснушки-конопушки могут сделать милым, самое суровое личико. По всей видимости, не до этого было, не до веснушек, раз не замечал такой милой детали. Как очаровательно смотрится такое личико, клянусь деревянной саблей, с конопушками, сиятельная графиня выглядела этакой лихой пацанкой, с обветренным загорелым лицом. Личико с веснушками, это же совсем другое дело, натурально другое. Пусть и пост служебный неслабый, ну очень ответственный и даже жестокий. Командовать службой безопасности (пусть даже и замка средневекового) это не мелочь по карманам тырить. Лишь только чересчур тонкие губы, нервно сжатые, словно тонкая карандашная линия, прочерченная красным, несколько портили эту вызывающую, но не идеальную (хвала небесам) красоту. Вполне возможно тонкие губы это уже признак характера, признак высокой должности. Многие знания – многие печали, а тайная полиция во все времена была самой осведомлённой службой, во всех сферах жизни. И сферы эти приглядностью и благочинностью отнюдь не отличались. Я что-то и не припомню, чтобы женщина где-либо, в каком-либо государстве занимала пост главы секретной службы, хотя нет, вроде в одной из стран Латинской Америки (не помню какой именно) случился такой прецедент. А сейчас вроде в Англии тоже тётенька возглавила Ми-6. Равноправие и феминизм на марше. Ну Латинос это особый коленкор, там государственные перевороты происходят регулярно, это как национальный вид спорта! Скучно же просто так жить, а кровь кипит. Натворил дел и в джунгли. Горячие латинские парни и девушки, герилья и компаньеро, Patria o muerte – Родина или смерть. Вот скажем на Чукотке или на Аляске ни разу не было зафиксировано подобных свистоплясок. Климат не благоприятствует подобным развлечениям, какие к дьяволу перевороты, когда лето такое короткое и вообще холодно. Хотя и в нашем богоспасаемом отечестве, в октябре 93 тоже танки палили за милую душу в центре Москвы. Тот же самый государственный переворот. Ну-с, что ещё хотят от бедного, заблудшего странника, то есть меня, воинственные красотки. Надеюсь, ох, как надеюсь, что они успокоились, охладились, ослепительных реваншей не жаждут, и на бои без правил, бессрочный наступил мораторий. Они так утомляют эти бои без правил. Всё я понимаю, сам таким бываю иногда - уязвлённое самолюбие, гордость, тщеславие, азарт, корпоративная солидарность и так далее и тому подобное. Все мы люди, все мы человеки и ничто человеческое нам не чуждо. Ничто так не привлекательно, как человеческий порок и ничто так не сближает, как человеческие пороки! Как говорится: «Всё, что в этой жизни доставляет удовольствие – либо вредно, либо ведёт к ожирению, либо запрещено законом». Но не мешало бы всем нам, несколько поостыть и просто поговорить. Как издавна заведено в Японии, дабы эмоции не захлёстывали и не мешали полёту разума. Сесть и заглянуть в себя. Можно и без круглого стола, благо и короля Артура в пределах видимости не наблюдается. Очень хорошо, что не наблюдается, ревность мой крест. Зачем нам король, нам король не нужен. Не надо нам никаких королей, тем более они всё могут. «Горький дым застилает свет небес, ревность это мой тяжкий крест». Хорошая песня была. А то сплошной реакционный реваншизм, который между прочим, решительно осужден и раскритикован историческим материализмом, единственно правильным учением, в свете единственного верного опять же учения партии. Шучу, а что остаётся делать. Мир смеялся и поэтому выжил. Выжил, но сошёл с ума.
Раз уж возникли такие ужасные проблемы. Правда, проблемы-то в основном у меня, чёрт возьми. Разве кого-то трогают чужие проблемы. Погостили немного, пора и честь знать «до дома до хаты». Все мы гости в этом мире - нам пора домой. Вот именно, что пора, давно пора. Если бы не Велена... Да и понравилось мне здесь, что греха таить. Времени прошло всего – ничего, но вот понравилось и всё тут. Такие вот дела, это же не унылый Питер 2000-го года (Ельцину и Собчаку ни дна, ни покрышки, всегда удивляло, как можно чествовать в своём же Отечестве предателей, которые это же Отечество и предали и продали, чуть больше чем за тридцать сребреников), хотя где я собственно нахожусь, где и когда, вопрос открытый. То ли будущее, то ли настоящее, то ли ещё что неведомое, очевидное невероятное. Но шутки чёрта общеизвестны, а вдруг это шанс (который, как известно не получка и не аванс и выпадает только раз) и всё получится, звёзды сложатся и карта ляжет. Именно здесь, именно в этом не пойми где и не пойми когда, всё сложится, как никогда лучше. Время быть счастливым - сейчас, место быть счастливым – здесь. Ингерсолл был далеко не дурак, хоть и американец (ну тыпыеее) уж его афоризмы точно великолепны. Афоризм либо великолепен, либо это не афоризм. Интересно весьма, а может у них есть какое-нибудь древнее предсказание, стародавний свиток пергаментный, (классика жанра таки), написанное в незапамятные времена, на жёлтом и ветхом пергаменте неизвестным, как водится автором, о спасителе рода человеческого, появившегося хрен знает откуда и до поры до времени не подозревающего о своей благородной и блестящей миссии. И отнюдь не жаждущий этой самой почётной миссии, «у нас для вас будет маленькое, но очень ответственное поручение». Миссия импосибл. Да уж. Этакий внезапный Супермен с планеты Земля (вполне возможно, что сейчас я и не на Земле вовсе), только в красном облегающем трико и коротком плащике, я бегать не хочу, некрасиво, непрактично и неудобно. Кто вообще придумал супергерою эту дурацкую одежду, какой идиот дизайнер. Вылитый Ам-Шегар я тогда, и не меньше. По всем канонам жанра (если верить всему, что я читал и смотрел на подобную тему) очень даже может быть, пусть это сплошные штампы, собранные по всем многочисленным книгам и фильмам. Обычное развитие сюжета! Ха, милейший парень, обычный работяга, ловелас (имя собственное, из старого английского романа стало нарицательным термином) и выпивоха, оказывается защитником униженных и оскорблённых, сирых и убогих (ну занесло меня, сирых и убогих как раз я здесь и не видел, скорее наоборот). Сирые убогие, чуть меня не закопали сгоряча, весело и непринуждённо. И я собираю всех под свои знамёна и стяги... Сплачиваю немногочисленные, но тесные ряды, плечо к плечу. Ну не важно, кого-нибудь да соберу, главное кинуть клич. Имеются же на данный исторический момент, у принцессы Велены смертельно серьёзные трения, с некими темными-мрачными, в общем, очень неулыбчивыми ребятами. И я на раз-два разрешу это проблему (забьём стрелу, перетрём, порешаем, закубатурим, какие проблемы, брателло, всё будет в ёлочку) и женюсь на принцессе...Так, стоп, что-то меня опять понесло не в ту степь. «Сейчас в моде форменное безобразие, называется в ту степь». Но как ни крути, все пути ведут к Велене (а отнюдь не в вечный город, в который потом нанесли дружеский визит так называемые варвары), я просто очень хочу её видеть. Зарубцевавшаяся было, сердечная рана, заныла с новой ошеломительной силой. Время не лечит, время калечит. И плевать, что в принцессе Велене, я видел по сути другого человека, ошеломительное внешнее сходство, кого хочешь с катушек собьёт... Лену. Надеюсь, это моё простое человеческое желание, увидеть принцессу, как можно скорее, сию минуту, незамедлительно, вполне выполнимо. Можно подумать я принцесс каждый день вижу.
- Ну-с, здравствуйте ваше сиятельство (так кажется надо обращаться, если досконально соблюдать букву этикета) чем порадуете старого больного человека, в лице меня? Надеюсь, госпожа офицер, не принесла мне грустных вестей. «Оставь на после злые вести». Так хочется простого человеческого счастья! Для себя любимого. Я уже стал привыкать, что я здесь по образному выражению, словно «под сенью девушек в саду».
Алиса, отвлёкшись от своих тяжёлых и судя по всему тягостных (это было видно) мыслей, удивлённо подняла брови, глаза были покрасневшие, усталые:
- Госпожа офицер? Это что ещё за новый титул такой? В первый раз слышу. С твоим появлением просто Саша, очень многое у нас в первый раз.
Я слегка смутился и невольно пожал плечами, дескать ну извините, не виноватая я. Так вот сказанёшь не подумавши, что-нибудь, где-нибудь, а тебя возьмут и категорически не поймут, с весьма прискорбными для твоего же языка, последствиями. Слова они разные бывают и разными людьми, по-разному, воспринимаются. Как там кажется у Грибоедова: «Злые языки - по страшнее пистолетов». Иные неосторожные слова и жизни могут стоить и не дядиной, а твоей, единственной и неповторимой. С единственным и неповторимым внутренним миром. Категорически покритикуют, последний раз в жизни. Слова страшнее пистолетов, тысячу раз был прав классик, трагически погибший на чужбине. Если взять историю моей родной Земли, которая гуманизмом весьма не страдала, то за убеждения, высказанные или написанные, легко сжигали и головы рубили. Противники этих самых убеждений. А убеждения есть мысли, облечённые в слова, если объективно. Того же Томаса Мора вспомнить, автора знаменитой «Утопии». Полное название книги было по средневековому цветисто озаглавлено, но в истории осталось просто, как «Утопия». Умнейший, известнейший человек был, пост лорд-канцлера занимал между прочим. Но взгляды на жизнь и религию с правящим монархом категорически разошлись. Очень уж Генриху Восьмому хотелось жениться вновь. Мор своим убеждениям изменять не стал, не признал англиканскую церковь и был незамедлительно казнён в 1535 году. Перед казнью не заискивал, был мужественен и шутил. Супругу свою (Анну Болейн) Генрих тоже потом казнил, такой вот человек был. Неуживчивый.
Алиса, продолжала вопросительно смотреть на меня, и выразительно молчала. Серьёзные глаза, губы плотно и нервно сжаты в тонкую ниточку. В этот момент, она была удивительно похожа на упорную студентку, которая долго и безуспешно бьётся над сложной, неразрешимой задачей, но тем не менее готова биться до победного конца. Чего бы это не стоило. Я не стал затягивать паузу.
- Понимаете, графиня, как бы вам объяснить в двух незамысловатых словах. Офицер это человек, как правило, и как бы для вас это не показалось странным - мужчина, обычно закончивший военное или специальное училище и посвятивший свою жизнь военной или специальной службе. Служивый люд с погонами на плечах. Двадцать пять лет необъявленных войн и контракт подписан на весь срок. Справедливости ради надо сказать, что офицеры ммм некоторых ведомств, лично для меня, как бы не совсем, офицеры, но это моё частное, субъективное мнение. Куда ни плюнь – везде погоны, звёздочки и знаки различия. Да и погоны носят не только офицеры, вон сотрудники метрополитена тоже в погонах, причём многие из них и сами не понимают, что их лычки и звёздочки означают. Правила игры, спущенные выше. А вы как раз и находитесь на командной, военной (или почти военной – безопасность государства, обычно идёт по несколько другому ведомству) должности, а значит, имеете полное право именоваться офицером. Хотя, как по мне, вообще - то в это по настоящему сакральное слово «офицер», вкладывается гораздо больший и глубокий смысл (я же сам из офицерской семьи в нескольких поколениях), но мне так сразу и не объяснить, - кажется, я как мог вполне доходчиво прояснил ситуацию. И всё – таки, если мне позволительно задать вам вопрос, то с чем пожаловали, уважаемая графиня? Опять какой-нибудь зубодробительный конкурс « А ну-ка девушки», вроде «В живых должен остаться только один»? Увольте, до пятницы я совершенно… хм занят... Я, прошу меня нижайше извинить, не знаток здешних порядков и традиций (с чего вдруг), но поверьте на слово (честное, благородное слово), подобные активные мероприятия быстро утомляют. И физически и морально. Бьют – то не паспорту, а по физиономии! Беру самоотвод (ух ты, как я осмелел). Так будет нормальный разговор или нет?
- Будет, обязательно будет, - раздался голос позади меня. – Не спеши, а то успеешь… Festina lente, как говорили у нас в старину.
Это был голос (чарующий, волнующий, будоражащий кровь в жилах) принцессы. «Я слышу голос, молодой голос». «Будет, будет, шашлык из тебя будет». У меня от избытка чувств, чуть коленки не подогнулись, настолько это было неожиданно. Потерял бдительность, позволил подойти к себе со спины. Забавно бы я выглядел на трясущихся коленках. Я повернулся и увидел Велену, спокойно выходящую, из потайной двери, находящейся в ничем не приметной стенной ниши. Как частенько по разным поводам говорил один, очень лаконичный киногенерал: «Ну вы блин даёте». Заходи ко мне кто хочет, выноси что хочешь... « Потом хватилися, пианины нету». Ну конечно, кто бы сомневался, святая пятница, какой уважающий себя замок не имеет потайных ходов, скрытых винтовых лестниц и прочих необходимых замковых атрибутов. Готика, язви её в душу, рафинированная. «Привидения в замке Шпессарт», «Призрак замка Морисвиль». Готику хорошо любить со стороны, а изнутри, какая уж тут любовь, когда тебя в любой момент могут застать врасплох, ко всем нильским крокодилам. «Послушайте Холмс, здесь очень страшно, я за эти дни выпил больше чем за всю жизнь».
На губах Велены играла, уже хорошо мне знакомая, лукавая улыбка « дескать, вот такая я невоспитанная и ничего с этим не поделать». «Я вся такая внезапная, противоречивая вся». Поцеловать бы эту улыбку, эти губы и... И полный назад, а то сяду на мель. Эх, мои мысли, мои скакуны, понеслись в разные стороны... А ну-ка мои скакуны, быстро обратно в целомудренный табун.
- Ну не могли же мы оставить нашего, такого неожиданного гостя, без внимания, а вдруг что случится плохое? У нас это запросто. Это было бы против всех законов гостеприимства, которым так славится мой замок! Славился! - в голосе принцессы, не было даже и намёка на извинения.
Ну и ладно, не больно-то и надо было, кто бы сомневался. Когда это монархи извинялись, не по чину им. Мораль монархам неведома, ещё Макиавелли об этом проникновенно писал. Воля короля, такова моя воля и прочее и прочее, мы над законом и прочими пошлостями, придуманными для обычных людей. Подозрительные вы мои. Бдительность превыше всего. Будь осторожен, подслушивают и стены и всё такое прочее. «А ты на моём столе хоть одну бумажку видел»,
- Прошу прощения, буэнос утрос, компаньера, как говорят у нас в Бразилии, где много диких обезьян и все ходят поголовно в белых штанах, ваше высочество, языками не владею. Даже и кофе с круассаном не угостите, для лучшего течения беседы? У вас такой прелестный кофейный сервиз, мне в прошлый раз очень понравилось, откушать кофию из такой изящной, голубой чашечки. У таких чашечек лишь только один недостаток, уж слишком они маленькие. Да и кофе был заварен отменно. Я разумеется не мастер бариста, но кое-что в кофе смыслю.
- У меня к тебе предложение, Саша. Из этого следует, что я тебе верю. В общем верю, а это уже немало. Детальной проверки не избежать, ты же понимаешь, но это уже прямая и несомненная компетенция Алисы.
- Вельми панеже, весьма вами благодарен (привет режиссёру Якину «а Якин, он талантливый»). Предложение, от которого наверняка невозможно отказаться, - хотя если честно никогда не понимал массового восхищения «Крёстным отцом». Фильмом, а не книгой, книгу я так и не удосужился прочитать. И скорее всего уже не удосужусь. Ах, Пачино, ах Брандо! На мой примитивный взгляд дилетанта, скуШно и уныло, лишь только музыка Нино Рота великолепна. Завораживающая музыка, чего уж там. Иной раз думаешь, вот не сошлись бы композитор и режиссёр в замысле творческом (Петров и Рязанов, Зацепин и Гайдай, Морриконе и Лотнер и многие другие и все... не получилось бы шедевра). «Профессионал» без музыки не был бы тем «Профессионалом». Хотя легендарная музыка была ранее неписана для другого фильма и вроде как для рекламного ролика собачьего корма. Такие вот метаморфозы бытия.
- Ты постоянно используешь, какие-то незнакомые мне слова, но общий смысл твоих фраз, я как ни странно понимаю. Разумеется, от моих предложений не принято отказываться. Я же принцесса и такова моя воля... Я здесь закон! Императив в абсолюте! Категорически! И мне конечно бы хотелось, чтобы ты согласился и принял моё предложение. Сам. По доброй воле. Я не приказываю, я прошу. Зачем заставлять и принуждать, если можно добром договориться? Принуждение оно крайне не надёжно! То, что делается из под палки, то и делается соответствующе. Надо стараться делать хорошо, плохо оно само получится. С другой стороны и бежать тебе некуда.
В голосе Велены, зазвенели звонкий горячий металл и обжигающий лёд одновременно. Словно наступила зима, настоящим холодом повеяло и по спине пробил озноб. «Немного крови, немного слёз, а по спине чтоб бил мороз».Я раньше наивно полагал, что это не более чем литературный оборот, гипербола так сказать, три тысячи проклятий, но как оказалось, я был категорически не прав. Температура в замковом помещении, где мы имели честь находиться и беседовать, явно понизилась градусов на несколько. Существенная оговорка про добрую волю, клянусь рогами дьявола, «САМ». Иная просьба круче прямого приказа будет, без всякого намёка на кажущуюся диспозитивность. Я не приказываю, я прошу, ха.
- Хм, а если нет? Согласие есть продукт непротивления сторон (чеканно высказался монтёр Мечников, до крайности измученный нарзаном)! А если одна из сторон не согласна? У нас, чёрт возьми, свобода договора, согласно гражданскому законодательству, – почему бы и не закинуть пробный шар… Из двух зол выбирают большее, чем хуже – тем лучше.
- Тоже ничего страшного. Всегда есть выбор и выбирать есть из чего! Тебя просто свободно выпустят из моего замка и пойдёшь своей дорогой, куда ветер дует. Но мне, почему-то кажется, что далеко ты не уйдёшь, ну вот кажется и всё тут, да и идти-то тебе собственно некуда, исходя из твоих же слов. Куда тебе идти… не зная здешних реалий, как ты опять же совершенно верно, сам недавно заметил. А после захода солнца, шансы выжить у одинокого путника, сразу видно что не местного (потому как местные, на ночь глядя не попрутся в леса) равны даже не нулю. Шансов просто нет. До утра ты не доживёшь. Как тебе такая свобода договора? Мы же не звери. И никакого принуждения. На свободу с чистой совестью.
Какие милые и добрые девушки. И вся эта жутковатая сентенция, со смертельным подтекстом, была произнесена таким спокойным, ровным тоном. Уверенные в себе люди, никогда не угрожают, тем более повышая голос, они предупреждают! Или сразу убивают, зачем тратить драгоценное время на лишние слова, если можно сразу сунуть нож под ребро. «Саданул под сердце финский нож». Какая уж тут судьба человека, одинокого героя, когда речь идёт о пресловутых государственных интересах, будь они не ладны. Классическая «вилка», либо-либо. Остаётся внимательно выслушать, в чём заключается это самое предложение. Альтернативу, мне уже предельно ясно обрисовали и бурного восторга она у меня не вызвала. Тот же самый смертный приговор. В рассрочку.
- Послушайте миледи, чего уж там, вы меня запутали и запугали до неприличия, того и гляди расплачусь. У вас найдётся носовой платок, а лучше дюжина? А методика кнута и пряника стара, как мир и действенна скажем так, во всех мирах… Про суровый кнут я уже внимательно послушал, теперь хотелось бы про пряник услышать, люблю пряники. Особенно тульские, только где же их возьмёшь. Я, вот честное октябрятское, неимоверно устал от недомолвок и неопределённости. Сплошные загадки. Карты на стол! Полная ясность! Говорите уже прямо, что чисто конкретно и персонально от меня требуется («я тут персонально по недоразумению»), пока я окончательно не испугался и не убежал в этот самый жуткий лес. Я совсем не прочь оказаться в гуще событий, раз такая судьба, но не надо играть мной в тёмную, убедительно вас прошу. Развели страсти-мордасти на пустом месте, дрожу от страха, аж заикаюсь и потею, штанишки надеюсь ещё сухие на мне. Хватит интриг. «Страшно, аж жуть».
Принцесса молниеносно переглянулась с графиней (ох уж эти мимолётные взгляды) и они обе-две звонко рассмеялись. Да что же это такое... Похоже, моя скромная персона, здесь устойчиво вызывает два вида ответной реакции. Либо мечом, у меня перед носом помахать ненавязчиво, «приятно с похмелья мечом помахать» эдак случайно и ненароком кольнуть мой нежный организм поглубже, дескать знай своё место, либо просто весёлый здоровый смех. И неизвестно, что лучше...
- Не обижайся Саша, просто ты так забавно злишься, так щёки гневно надуваешь, так фыркаешь недовольно, как кот у которого миску сметаны из под носа уволокли, что право слово удержаться от улыбки невозможно. Тем более что наши мужчины, совсем не такие, они... одним словом, они другие.
Ага, вот вроде бы и тактически удобный момент, спросить об этих самых мужчинах загадочных, которых не может не быть. НЕ почкованием же они тут размножаются право слово. Хоть одну загадку разгадаю, из череды многих других.
- А собственно, где эти самые замечательные мужчины? За всё, надо признать непродолжительное время моего нахождения здесь, я ещё ни одного не видел, а по неумолимой логике вещей, должны же они быть. Как же без мужчин… Перефразируя одну песню – без мужчин на свете жить на свете нет нельзя.
- Как это где? - дамы снова весело переглянулись, на этот разу уже с неподдельным удивлением. - Дома сидят, как испокон веков и полагается. Хранители очага… Домострой. Готовят, стирают, детей нянчат. Настоящей мужской работой занимаются.
Картина Маслова... Приплыли. Кстати, не помню автора, но картина «Приплыли» действительно очень забавная. С одной стороны монахи на лодке, с другой стороны, купающиеся, обнажённые красавицы. Столкнулись две вселенные. Вот так и может вера поколебаться, ибо грех сладок, а человек падок. Дети, кухня, церковь. Языками я конечно не владею, но как это по немецки будет: «Kinder, Küche, Kirche». Матриархат во всей красе. Угораздило же меня вляпаться, ха - ха, можно подумать меня кто-то спрашивал или мои тайные желания узнавал. «Дан приказ ему на Запад». Хотя кто знает... «Он шёл на Одессу, а вышел к Херсону». А дальше последовал мой «гениальный» (я вообще гений, если кто ещё не в курсе) вопрос:
- А вы-то любезные, чем тогда занимаетесь?
По очередному быстрому обмену взглядами, перестрелка просто взглядов, я как-то сразу понял, что в моих умственных способностях, явно начали сомневаться и мой и так незавидный рейтинг, стремительно пикирует вниз, как «пешка» на боевом заходе. Их занятия по жизни, я уже видел своими собственными глазами, и ощутил своим собственным бренным телом, а вот теперь задаю, такие идиотские вопросы. Просто пень пнём, дубина стоеросовая. Тем не менее, тактично чуть помолчав, принцесса вежливо ответила:
- Охраной объектов, военной службой, управлением и ещё так по мелочи. Дел хватает. Особенно сейчас.
- Так, а мужики-то чего? – снова ляпнул я, всё-таки подобное, более чем странное (для меня), положение вещей, не могло уложиться у меня в голове. Иной раз до меня очень долго доходит. Или вообще не доходит.
- Их дело дом, быт и прочие подобные, хозяйственные хлопоты. Если на нашего красавца замахнуться мечом, он конечно от страха не убежит, но и особой смелости не выкажет. А ты нас безмерно удивил, без оружия, с голыми руками полез в драку.
Я чуть не поперхнулся от горького смеха, а куда мне деваться было? Можно подумать, мне кто-либо выбор предоставил! И если на меня начнут оголтело кидаться с боевым, воронёным мечом, я тоже особой смелости не выкажу, а ещё лучше просто убегу без оглядки. Вот только бежать было некуда и пришлось принимать бой. Разумная осторожность это не есть трусость, это тактическое отступление. Но в данном случае выбора-то не было. Либо ты – либо тебя. Либо дерись и выживи, либо умри сразу. Всё, как всегда! Да и воспитание было у меня соответственное. Военная семья. Жили в военной части. Одна часть дома - военная часть (пограничники, 101 Алакуртинский погранотряд, комендатура «Берёзовик»), другая часть – семьи офицеров и прапорщиков. А такое бытиё накладывает на характер определённый отпечаток. Мы ведь не только наблюдали, но и старались участвовать в буднях, по мере сил и возможностей конечно... Мы, это дети офицеров и прапорщиков. Полоса препятствий, полоса разведчика, выезды на заставы. Возня с оружием (разумеется с разряжённым, под присмотром) и прочие военизированные милитари развлечения. In the army now, одним словом, как в легендарной песне. Россыпи гильз и пуль в письменном столе, авторучки и брелки, сделанные из патронов, камуфляжные штаны (камуфляж «берёзка»), как последний писк моды. Все завидовали.
Славное было время, да. «Кто сказал, что мы плохо жили». Но как мне удавалось кувыркать по полу, по настоящему крутых подчинённых графини, до сих пор удивляюсь. И ведь уверенность в себе, была железобетонная, хотя моих скудных и убогих умений, для таких боевых выкрутасов, явно было недостаточно. Противостояли мне, как ни крути профессиональные солдаты, для которых убийство это часть профессии, а это серьёзно.
- Так получилось. От безысходности. Я не хотел, честное слово, я больше не буду, можете поставить меня в угол. На гречку или горох. Ну и увлекался, во времена оны прекрасные, кое-чем слегка. Все мы учились понемногу, чему-нибудь, когда-нибудь. В меня словно вселился другой, это был я и в тоже время не я. Может я берсерк. Шутка.
- Ну, если это называется слегка, что же тогда называется серьёзно! Хорошо слегка, когда мои лучшие стражницы, валяются на полу, беспомощные, как рыбки, выброшенные штормом на берег и растерянно смотрят на меня: «мы так не договаривались»...
Я благоразумно, скромно промолчал, опустив глаза вниз. Я же не мог толком объяснить то, чего сам не понимал. Свою странную уверенность, в том, что я точно знаю, что делаю (всегда бы мне такую уверенность)… Как-то так получалось, что при угрозе жизни я превращаюсь в боевую машину, запрограмированную на уничтожение. Звучит заезжанным голливудским штампом, но иначе и не скажешь.
- А где же ваш сильный или уж не знаю, как и назвать. Какой точный, научный термин подобрать, в данной ситуации. Средний пол что ли, тогда находится? О, господи и здесь гендерные проблемы! Сплошной унисекс. Я ещё ни одного не видел, за всё это время. Короче, парни где? «На девять девчонок по традиции восемь ребят». Мало ли мне стаканчик пропустить захочется в компании себе подобных.
- В Дальнем Городе конечно, а здесь им делать нечего. Только под ногами путаются и стражниц от несения службы отвлекают. Некоторые так легкомысленны, так ветренны. Мой замок, это позиция активной защиты, последний рубеж обороны и здесь, к сожалению нередки стычки с дарками и с наёмниками «мрачных». А с этими тварями, что с теми, что с другими, можно и должно разговаривать, только на языке качественного клинка. Хороший дарк – мёртвый дарк! По настоящему мёртвый. Иначе с ними не справишься, да и то по - разному бывает. Если идёт война, а к великому нашему сожалению она идёт, то потери обоюдные… К великому сожалению, мы тоже теряем людей. Дарки-то ладно, примитив, ходячие челюсти, живые мертвецы, а вот наёмники… с ними сложнее. Гораздо сложнее! И мозгами подлыми не обделены и оружием владеют отменно. Гады такие! Нехорошие люди.
Ну вот, и ещё до одной стрррашной тайны добрались. Хорошо хоть занавеса с нарисованным очагом нет. Про этих «мрачных-угрюмых» и прочих несносных дарков я уже слышу не в первый раз, а судя по всему, на них тут многое завязано. Основные антагонисты. И раз у нас выдался такой славный вечер вопросов и ответов, то надо качать информацию. «Качай, Паша, качай». Куй железо, не отходя от кассы. И про какой-то важнейший охранный знак, при запретном слове (иначе не смей произносить) спросить обязательно (какие страсти – мордасти), чтобы снова не вызвать праведный гнев воинственных девчонок, в партере с ними конечно приятно, вставать не хочется, но вдруг мне не повезёт. В партере и останусь…навсегда, даже ладошкой постучать не успею. Так постепенно и до делового предложения принцессы дойдём, заинтриговала же, чёрт возьми. Возможно и гонорар обсудим, чем чёрт не шутит. Здесь наверняка в ходу полновесное золото. Дублоны и пиастры.
- Ваше сиятельное высочество, коль вы сегодня настолько добры, просто неимоверно великодушны, что снизошли до такой доверительной беседы со мной, недостойным даже сидеть подле вас... (понеслась душа в рай) ибо красота ваша туманит разум. Будьте любезны, объясните же мне неразумному, что это за гады такие ползучие, ваши незабвенные дарки? Что это за зверь страшный такой и с чем его едят? Обло, озорно и стоглаво? Помнится (лучше уж не вспоминать) намедни и давеча, меня с этими самыми одиозными дарками спутали ваши доблестные стражницы и хотели весело и дружно покрошить, в мелкий винегрет, а я как-то против подобных мероприятий, когда они происходят со мной. «Прямо нет меня, прямо забудьте» Я решительно пылаю от гнева! Меня! Человека достигшего вершин лондонского дна, артиста больших и малых драматических театров! Моя фамилия слишком известна! Спутали…и с кем? С ожившим мертвецом, пся крев, педер сек, как говорят у нас на Востоке, как такое может быть? Прямо первый раз со мной такое! Они же наверняка так ужасно воняют! Отлежав в земле сырой, сложно озонировать воздух приятным ароматом. А я весьма люблю хороший парфюм. Могут быть у меня маленькие слабости. Да будет вам известно, что у меня золотая карта Рив Гош! Вот!
Не получается у меня доступное общение, вместо слов простых и доходчивых, получается велеречивая чушь. К живой копии любимой девушки, невозможно привыкнуть. Сердце лопнет.
Лица моих аристократичных посетительниц, разом помрачнели. Словно свет выключили. Куда только подевались лукавые улыбки, подначивающие и задорные взгляды, смешливые интонации. Как будто тень легла, румянец исчез, лица посерели. И в комнате сразу стало как-то неуютно, уныло, холодно стало одним словом. Тем более был уже поздний вечер и стрелки моих часов неумолимо, как асфальтовый каток, приближались к полуночи. ПОЛНОЧЬ!!! Это слово, наверное, одинаково таинственно и обладает некоей, увы злой магией, во всех мирах, под любыми звёздами, любых обитаемых вселенных. Сколько древних легенд, сколько потрясающих историй связано с полночью. Полночь, сэр, тёмные силы зла выходят, чтобы властвовать над нами безраздельно. А кто это воет? А это воет собачка Баскервилей, ваше фамильное проклятье. Кажется так, говорили сэру Баскервилю. Ну, или почти так. Можно конечно вспомнить и поцелуй любви (успеть до полуночи) в очень милом фильме и тыкву – карету, но исключение подтверждает правило! Не так, существование исключения, подтверждает существование этого самого правила. Додумать, что ещё связано с полночью я не успел, и ответить мне тоже не успели. Дверь резко (вполне даже возможно, что от мощного удара ноги) открылась (демократичные у них тут порядки) и в комнату почти вбежала, одна из стражниц в полном боевом облачении. Эффектное появление, ничего не скажешь! Светлая чёлка выбилась из подшлемника, скуластое лицо в копоти и саже.
- Нападение, - только и смогла хрипло выдохнуть она.
Принцесса и графиня быстро, но без лишней суеты двинулись на выход, с присущей им грацией. Атака атакой, а этикет этикетом. От такой кардинальной смены событий, я малость опешил. Застыл и онемел. Фактор внезапности и сопоставление рисков, во всей красе. Тормозить реакцию восприятия - обычное дело для фактора внезапности. Так хорошо сидели, мило беседовали, душевно и непринуждённо. Вечер вопросов и ответов. Зала в замке, интимное мерцание волшебных факелов, рядом две красивые девушки (но с Ленкой разумеется никто не сравнится), поздний вечер и очень интересный разговор. И вот всё идёт прахом и летит кувырком. Обстановка взвинтилась до предела и взорвалась, как триста тонн тротила. Нападение. Какие злыдни посмели нарушить такую доверительную атмосферу. Как в старые добрые времена: «Застава в ружьё». Уже у самой двери, Велена, словно внезапно вспомнив, повернулась ко мне:
- Никуда не выходить. Сидеть и ждать. Это приказ!
- А...- ничего более толкового, в ответ сказать я не успел. Ничего себе приказ, словно я пёс служебный.
Дверь неумолимо закрылась, отсекая меня от новых событий и активных действий. Ничего себе заявочки, после дождичка в четверг. Вот это да! Мне конечно ужасно страшно, но ведь и страшно интересно тоже. И ещё неизвестно чего больше. У этих великолепных амазонок, видимо стереотип мышления - раз мужик, значит сиди дома и не высовывайся. Хотя хорошо хоть не убивают, помнится, был такой старый фильм про Геракла, там у амазонок была такая милая традиция. Хорошо хоть после ночи утех, последняя радость так сказать. Твой номер шестнадцатый. Если формально подходить к создавшейся ситуации, я не подчинённый, не вассал так сказать, местного сюзерена, ну не присягал я на верность, торжественно целуя боевого знамени уголок, колено преклонив, и голову склонив, не успел, извините уж. Нет уж милые дамочки, я тоже посмотреть хочу, хоть одним глазком, что у вас там за дикие развлечения такие. «Грязные танцы». Мы тоже можем (не могём, а могем), если надо, кой кому ноги в уши вставить (ох, если бы я представлял в тот момент, насколько это реально, именно вставить в уши и именно ноги). «Сделай шаг, а там видно будет» - мой любимый лозунг, наше вечное авось. Жизненное кредо можно сказать, основная поведенческая концепция. «Ваше политическое кредо? - Всегда»! Шепча под нос: «Тревога тревожная, застава в ружьё», я скользким ужом (стремительным домкратом) выскользнул из комнаты. Дверь оставили открытой - по всей видимости, было совсем не до меня, внезапно сменились приоритеты. «Ну кто так строит, кто так строит». Люди ау... Стараясь двигаться бесшумно (и зачем собственно, ниндзя блин, в замке самурая) вдоль стен коридоров, я лихорадочно искал нужную лестницу и выход во двор. «Вы нам только шепните, мы на помощь придём». Я надеялся догнать хозяйку замка (леший с ним, с монаршим гневом, неприятность эту мы переживём), но девчонки уже успели оперативно свалить, пока я напряжённо раздумывал, как именно поступить. Для них этот каменный лабиринт, вовсе не лабиринт, а дом родной. О Великий Кракен и Годзилла, вместе взятые, хоть бы указатели ставили что ли, для таких клинических идиотов вроде меня. «Зачем нужна география, когда есть извозчики». Куда бедному крестьянину податься? «Белые придут грабят, красные придут грабят». Окно!!! Я резвым аллюром три креста, подбежал к нему и распахнул частую решётку - находился я не так уж и высоко, а окно (больше похожее на бойницу, но протиснуться можно, хоть и с трудом) как раз выходило во двор, где и находились главные ворота. А во дворе шёл бой... Самый настоящий; не киношный показательный балет, а натуральный, жестокий в своей правдивости, кровь льётся настоящая и движения не постановочные без всяких дублей. Когда бьют так, чтобы противник уже не поднялся. Жутковатое зрелище, во мраке ночи, в отблесках факелов. Хрипы, стоны, лязг и скрежет.
Серебряный, мертвенный свет луны заливал окрестности, факелы тоже вносили свою немалую лепту в освещение местности, так что видимость была довольно сносной. Картина была весьма контрастная, но может оно и к лучшему. Ломаные тени и их хозяева причудливо метались по территории внутреннего двора, залитого белым светом луны. «Золотые рыбки» графини, азартно, умело и жестоко рубились с какими-то человекоподобными тварями, только вот, движения последних были очень странными, дёрганными. Нечто вроде брейка в замедленном действии. Словно воспроизведение киносъёмки в рапиде. Вот с крепостной стены (гад ползучий, как же он туда забрался, каналья, может и правда заполз, как паук) спрыгнул ещё один танцор увы не диско, десантник хренов. Нет таких преград, которые не смогли бы взять большевики. Ох, ни х... у него же ноги из ушей должны были вылезти от такого жёсткого приземления, у него что, рессоры в ногах, он напоминал, ну да вот именно, типичного «зомби» из заурядного фильма ужасов (сколько я их пересмотрел в своё время). Классический такой, киношный выходец с кладбища. «Ночь живых мертвецов». Неуклюже, дёргано, двигаясь (нисколечки это было несмешно, кстати говоря), он с какой-то, тем не менее поразительной быстротой, вдруг оказался около ближайшей группы, сражающихся амазонок. Только что был там, а вот уже и здесь. Одна нога здесь, другая с ним. Не уследишь за такими шустрыми ребятами, бегают как тараканы. Там показывала искусство фехтования, одна из девушек. Ба, разрази меня гром, лопни мои глаза, знакомые всё лица, это же та самая красавица с фламбергом (как же её зовут-то, дай бог памяти), прекрасная в своей ярости девушка, с честью держала оборону, против превосходящих по численности, сил противника. Движения её, были отточены, стремительны и неуловимы, как взмах крыла. И смертельны, как бросок чёрной мамбы, когда последнее, что видит несчастная жертва это жадную разинутую чёрную пасть. Отсюда и название. Противник, своё техническое неумение вести рукопашный бой, с лихвой компенсировал своим количеством. Давить массой, не взирая на потери – старо, как мир. А там что? Твою же мать, сукины дети, ну нельзя же так. Это уже перебор... Стало бесповоротно ясно и понятно, что это не игрушки. Романтичная сказка закончилась, едва начавшись. Всё серьёзно, всё по взрослому! Какие уж тут игры. Мои левый глаз сам собой прищурился (есть у меня такая привычка, признак холодной ярости, психосоматика такая вот), а набитые кулаки сжались до белизны костяшек. Кентосы зачесались. Около замковых ворот, лежала, привалившись спиной к каменной стене, как сломанная кукла (характерная такая поза, что сразу понимаешь, что человек всё… готов), другая моя недавняя знакомая. Точнее, моя первая знакомая в этом неласковом мире - симпатичная блондинка Влана, её чешуйчатый шлем был сбит назад на плечи, роскошные волосы (куда там отретушированным теледивам из реклам шампуней) были спутаны и густо испачканы чем-то тёмным и блестящим. Кровь, конечно же кровь, сколько я её насмотрелся, этот страшный, влажный блеск ни с чем не спутаешь. В моих висках застучали крохотные молоточки, я до боли, до скрежета стиснул зубы, аж челюсти свело. А шея у девчонки была просто безжалостно разорвана, кусок шеи просто вырван. Вот это рана, яма зиящая. Оплошала бедная девочка, лопухнулась, как это нередко бывает и эта фатальная оплошность стала последней в её юной жизни. Элитных, штучной сборки, спецназовцев тренируют подобному рукомеслу - выдирать пальцами глотку (гуманистам читать противопоказано). В настоящей жизни, увы, вообще мало месту гуманизму. Но тут, тут другое, инфернальное... А глаза были бездонно открыты, и полное ощущение того, что они смотрят на меня, с немым укором « как же так, почему я, а где был ты». «И когда рядом рухнет израненный друг и над первой потерей ты взвоешь скорбя. И когда ты без кожи останешься вдруг, потому что убили его, не тебя». Я толком и не знал эту девушку, я просто видел её пару раз (обстоятельства нашей встречи, увы, были отнюдь не романтичные) и слышал как её зовут по имени, вот и всё. Как мало… И как много! А вот сейчас, она лежала на земле, пропитанной кровью, зверски убитая, и её лицо, белым восковым пятном, выделялось в мертвенном свете луны и факелов, на тёмном фоне влажной каменной стены. «Девочка веточка, хрупкий подросток, зла на меня не держи». А вокруг, бесцеремонно двигались какие-то ублюдки, с тупыми кровожадными физиономиями... Акулы сухопутные.
И золотое, универсальное правило «ни во что никогда не ввязываться» быстро и напрочь забывается (даже замечательный Леон-киллер на этом погорел). Впрочем, всё как всегда, здравый смысл, как обычно капитулировал, не особенно и сопротивляясь. Удалился в очередной отпуск этот самый здравый смысл. Всё равно бесполезно уговаривать, так зачем нервы мотать! Я нервно оглянулся по сторонам, ну конечно, стены обильно увешаны заточенной и зазубренной сталью. Целый арсенал на стенах! Мы в старинном и таки действующем замке или как? Я вытащил из зажимов на стене, ближайший ко мне меч – нет, не то, следующий, а вот этот, то что надо, по моей неумелой (чего уж там) руке. «Зачем у пояса вам шпага»? Сбалансирован идеально, удобная рубчатая рукоять сама в ладонь просится, кисть надёжно защищена неким подобием витой гарды. Хорошие у них мастера – оружейники, итальянцы позавидуют. Я пару раз взмахнул клинком (самому бы не пораниться от таких упражнений), рассекая воздух крест-накрест. Эх, не на те секции я ходил, надо было уроки фехтования посещать, фехтования историческим оружием, знать бы где упадёшь, соломки не напасёшься. Вечная притча о соломке, в нужное время и в нужном месте, когда уже упал. Однако, у них тут в замке получается целый боевой, действующий арсенал на стенах висит, не музей чай, а я-то поначалу думал декорации для аутентичного антуража. Нет, три тысячи чертей, мы не в театре и это не декорации, и антракта не будет. «Мне, дайте мне оружье в руки». Звуки настоящего боя во дворе, становились всё яростнее, боевые выкрики не менее боевых девчонок, сливались с жутким шипением – бормотанием, нападающих уродливых тварей. Каждый по своему выражает мысли, если они есть конечно. Время, как всегда дороже золота, времени как всегда не хватает. Какой только придурок, придумал идиотскую фразу «убить время». Зачем его убивать, оно само уходит постоянно и безвозвратно. Утекает, как мелкий песок сквозь пальцы. Люблю повторять умные мысли. Искать нужную дверь и выход во двор нет времени, а промедление смерти подобно, как говорил Владимир Ильич (повторяюсь, весьма неглупый человек, если объективно оценивать, непредвзято и помня, что политика вообще дело грязное и в белых перчатках политику не делают). Политика, сама по себе синоним слова «дерьмо» и Коллингвуд тысячу раз прав, когда говорил, что любого деятеля надо оценивать в контексте той эпохи, того времени, когда он существовал. Высота плёвая, раздумывать некогда, действуя не рассудком (всё как обычно, к чёрту когнитивность), а эмоциями. А значит «джамп». Помнится, я прыгал с подобной высоты (правда на траву), когда неожиданно пришла мама одной прелестницы (той самой Люды Суржиковой) и пришлось срочно ретироваться вовсе не через дверь, собирая на ходу манатки. Хотя ничем предосудительным мы не занимались, но вот пришлось, мало ли. Я с трудом протиснулся в окно и с криком-воплем «Банзай» (ничего более умного в голову не пришло, знай наших), держа клинок, чтобы самому не напороться на него своим бренным телом (хорош был бы помощничек - цыплёнок на вертеле) смело сиганул (эх, Сигал бы сейчас, определённо не помешал) вниз. Десантное подразделение в лице одного человека (не ДШМГ конечно, но всяко лучше чем ничего), появилось на сцене ночной трагедии, как чёртик из табакерки. «Какая прелесть! - Это вам». Булыжники, которыми был вымощен двор, ощутимо ударили по подошвам, я завалился на бок, в общем и целом грамотно, на троечку. Опыт не пропьёшь, но упорные попытки были. Ажур. Встал пружинисто на ноги, меч в руках, я жив, не ранен и боеспособен, грозен и суров, всех убью – один останусь. Воплощение справедливой мести, Немезида блин. Ужас, летящий на крыльях ночи. В ушах звенело (ярость уже не холодная, а горячая пульсация, злые молоточки в висках). «Пусть ярость благородная, вскипает, как волна». И дикое, исступлённое желание сделать этим мерзким, в прямом смысле слова, агрессорам, полный ондулясион на дому и холю ногтей. Я застыл на полусогнутых ногах. Кэн - дзюцу меня никто не учил (к большому, как выяснилось сожалению) и меч не был привычным оружием. А какое оружие вообще, было привычным? Я же абсолютно мирный человек, только вот обстоятельства, частенько складываются немирно и приходится соответствовать. Но странное дело, чувствовал я себя очень спокойно и уверенно, а ведь вполне возможно, меня сейчас будут бить и скорее всего ногами, да ещё и по лицу. Похоже, моё эффектное появление на сцене осталось без внимания, все увлечённо занимались своим делом и появление нового персонажа, на театре боевых действий, никого не обескуражило. Не бог из машины, в самом-то деле, но обЫдно да? Какая яркая тут жизнь, скучно им тут без виражей.
Ну и ладно, нам лишняя популярность ни к чему. Мы всю жизнь по теневой улице ходим, на мягких лапах. Хоть грудь впалая, зато спина колесом. Уворачиваясь, от жаждущих моей плоти грязных лап (страшно, аж жуть, никакой гигиены, полное отсутствие санитарии), я хитрым «противолодочным» зигзагом понёсся к Алине, той самой девушке, которая умело сдерживала мерзких агрессоров, своим грозным фламбергом. Вспомнил ведь, как её зовут... Алина. Или Тина? Ладно, живы останемся, разберёмся. «Живых к живым, всегда успеем». Ей приходилось совсем туго, на неё упорно наседали сразу несколько упырей, неумолимо тянули к ней, свои руки загребущие, кушать им хоцца, редискам нехорошим. Алина сражалась, как львица, защищающая своих детёнышей, но усталость брала своё. Будь ты трижды супермен, точнее супервумен, от физической усталости не убежать, не скрыться. Молочная кислота она такая, штука коварная. И если Алине в самое ближайшее время не помогут, то поражение - вопрос всего лишь времени, её просто задавят массой. Я сам далеко не ангел, и не претендую даже, куда уж мне с моими грехами за душой... Рад бы в рай, да грехи не пускают. Тоже творил всякие вещи нехорошие, но видеть девчонок с растерзанными шеями, это уже запредельно. Так что, я сейчас в своём лице олицетворял, ту самую пресловутую кавалерию из-за холмов, во весь галоп, под звуки горна, спешащую на помощь и которую никто не ждёт, но очень надеется. Лавируя среди когтей, зубов и мечей (камуфляж не попортите, ироды, запасного нет и взять не откуда), я подскочил с тыла к тварям, азартно нападавшим на Алину и со всей дури рубанул одного по руке (или лапе). Боже, где воспитание тихого интеллигентного мальчика. Рука отвалилась, из обрубка потекла какая-то мерзкая слизь. Никаких эмоций по этому печальному поводу я не испытывал, внутри меня бушевало холодное пламя «and justice for all». Высшая справедливость должна быть, просто обязана, иначе быть не может. Но мой сильный удар, ощутимого эффекта не достиг (нелюдь она и есть нелюдь), да ещё и обрубок несчастной руки, начал, как сумасшедший таракан ползать по земле. Клянусь Ариохом, я словно попал в фильм ужасов со всеми его традиционными штампами и шаблонами. «Зловещие мертвецы», бензопила сейчас бы не помешала. Даже блондинки имеются, но отнюдь не дуры, которые заполошно носятся истошно визжа.. А вот красавец, только что ставший счастливым обладателем лишь одной руки (однорукий бандит), повернулся к источнику раздражения (то есть ко мне) и радостно (ей богу радостно) заурчал, этак плотоядно, папа гадский. Как мало нужно человеку для счастья (человеку ли). Я для него был судя по всему, не более чем мясом на костях - приятным разнообразием в привычном меню, свежатинка. Скорее по дурной привычке и из врождённой вредности характера, чем рассчитывая на серьёзные последствия (какие уж тут последствия, когда даже потеря руки осталась не замеченной хозяином) я сводом стопы, поддевающе ударил этому вахлаку между ног. Довольно подлый удар, но какое уж тут благородство. Раздался противный (меня аж передёрнуло), какой-то чмокающий звук; и только-то. Да уж, жестокий кастрирующий удар, а ему хоть бы хны, ну понятно какой уж тут секс в подобном телесном состоянии, не до плотских наслаждений, когда это самое тело, мило и непринуждённо разваливается на составляющие. Вдогонку ударил мечом, по ногам опять же. Мой дурно пахнущий оппонент, рухнул, но всё так же упорно, с гастрономическим вожделением, тянулся ко мне, экий настойчивый товарищ. Я не вкусный. Жёсткий и желчный. Поразительные, чёрт возьми, живучесть и настойчивость, такую-то кипучую энергию, да в мирных бы целях... Цены бы не было. Мне бы такие качества.
- Голову руби, дурила, голову ему руби скорее, дурень, - раздался хриплый, прерывистый голос Алины. – Вот балда! Откуда вы только такие берётесь!
Ну вот, я ей помогаю от всей души, а она ещё и обзывается - нет в жизни счастья и гармонии. Голову... Ну конечно голову. Идиот, сам не мог сообразить - чему меня только в школе учили? Ну вот точно не этому! Я резко воткнул лезвие, в затылок ползущему монстру (прогнившие кости сопротивления не оказали) и повернул с хрустом - кадавр два раза судорожно дёрнулся, словно к нему подвели ток и наконец затих. «Кина не будет, электричество кончилось». Остаётся надеяться, что навсегда. «А тем, кто ложится спать спокойного сна, спокойная ночь». «С почином вас, Глеб Георгиевич»... Это и есть дарки? И меня с ними спутали??? Такого меня хорошего, с этими такими плохими?! Я разозлился и обиделся одновременно. Я ведь ни капельки не похож на этих чудищ, разве только с похмелья жуткого. А запах! Морда опухшая и глаза красные. «А кто не пьёт, нет ты скажи»?
Я разгневался до невозможности, воспламенился сухим порохом и синим пламенем. Удар под колени, незваный (в сотни раз хуже татарина) товарищ с кладбища, тяжело заваливается подбитым бомбардировщиком, обратным движением снёс ему голову. Да такой головой, можно башню тяжёлого танка легко заклинить. А вот отвлекаться не следовало - грязные пальцы, с обломанными ногтями (какой моветон однако, где ваш маникюр муСчина) чуть было не сомкнулись на моей нежной шейке. Руки не мыл, а всё туда же. Первое правило: «Мойте руки перед едой»! Ключевое слово - чуть было, оно же почти, а почти не считается. Кто к нам с кладбища придёт, того фэйсом об тэйбл и обратно под дубовую крышку. Мордой лица, об стену короче. Разящий выпад и пальцы, напоминающие щупальца какого-нибудь подводного монстра разжались. Кракен блин. «Баста карапузики, кончились танцы». Так мы и крутились - вертелись с лихой Алиной - спина к спине. Я и красавица - стражница, виртуозившая своим пламенеющим клинком. Я конечно, не так технично орудовал своим мечом, но посильную лепту в общую, кровавую жатву вносил, собирая свой личный урожай смерти. Толпой и батьку бить сподручнее. Я ещё ошалело раззевал рот в беззвучном, усталом крике, ещё заполошно размахивал клинком во все стороны (как Деточкин шпагой на сцене), выискивая достойную цель, не осознавая, что на данный момент, всё кончено и цели тоже собственно кончились. Вокруг нас, банально говоря, кипела битва, сеча, а мы стояли хрипло вдыхая и выдыхая смердящий воздух, среди груды изрубленных тел. Перекур с дремотой. И не знаешь, как точно назвать их. Трупы трупов что ли. Маленькая передышка была сейчас очень кстати. Это только в кино, красиво и эффектно машут мечами, принимая картинные и эффектные позы, в течение всего экранного времени. Знатоки блин... эксперты! Тут уже после короткой схватки, сразу язык на бок и в глотке пустыня горячая, хотя я в общем пацан тренированный. Вот именно в общем, а в частности укатали сивку крутые сявки. Ладно, покой нам только снится. Я оглянулся, Алина стояла рядом, устало опустив плечи, тоже наслаждаясь секундной передышкой. Ей отдых был гораздо нужнее, она в бою была гораздо дольше меня. И тут мой затуманенный от усталости взгляд, вновь наткнулся на Влану, она так и лежала у стены, не до неё сейчас, понятное дело. Не до похорон и воинских почестей. Глаза... Взгляд был непонимающий и обвиняющий. Всё это красиво и чертовски романтично... Блескучие доспехи, шлемы в ярком плюмаже, безопасность замка и беззаветное служение принцессе («жизнь Родине – честь никому»), как смысл жизни, звенящие клинки и рукопашные схватки, реющие знамёна и барабанный бой. Только это не «Зарница», а настоящий бой. А в бою, что характерно, бьёшь не только ты, но и тебя бьют и бывает попадают. И вот однажды за тобой приходит СМЕРТЬ. И всё. Все есть, а тебя нет - противник был ловчее... ударил точнее и быстрее. Один закон, либо ты, либо тебя. Третьего не дано, пусть предельно цинично, но верно.
Вроде бы всё закономерно - одни приходят, другие уходят, круговорот жизни в природе. Когда естественно и ненасильственно... «Все встретившиеся расстанутся, все живущие умрут». Даже наука такая есть – танатология, по имени бога назвали, что характерно. А куда сейчас деться? От этого наивного, по детски вопрошающего взгляда: «Как же так, за что, почему я»? И вроде бы умом-то понимаешь, что ты лично сам ни в чём не виноват. Она солдат, знала на что шла и здесь самая настоящая война, как оказалось (есть ли вообще, где либо благословенное место, где нет войны, есть ли этот рай земной), а на войне случается и убивают. Только от этих правильных насквозь слов, всё равно горько, потому что я стою живой и утираю горячий пот со лба, заливающий глаза (и кровь на руке не моя), а молоденькая девчушка, которой жить бы да радоваться, лежит с разорванной шеей... На душе было пасмурно… Как обычно мозг причудливо играл образами и ассоциациями, вспомнился обелиск погибшим девушкам-лётчицам в фильме « В бой идут одни старики» - какая там Симонова юная и очаровательная. Паскудно было на душе. «Ты умерла в дождливый день и тени плыли по воде, я смерть увидел в первый раз - её величие и грязь». Боже, откуда это, что это за строчки? Что-то до боли знакомое. Не давая вспомнить, всё заслонила другая пронзительная мысль: «Раненых, с поля боя выносить».Такое ощущение, что кто-то руководил мной. Я всё понимал, я контролировал себя, но чувство постороннего вмешательства, как-то чётко осязалось. Кто-то дёргал за рычаги и ниточки! Словами это не объяснить. Словами, вообще к сожалению многого не объяснить. «Скорбь и почесть в себе сохраняя. Я своими дрожащими руками. Всем павшим честь отдаю».
Стражницы своё дело знали туго, тщательно выкашивая эти гнусные ожившие сорняки с нашей делянки, плотоядных тварей, становилось всё меньше и стычка потихоньку затухала, распадаясь на отдельные очажки сопротивления. Не для вас в саду нашем вишни. Я передал свой меч Алине, она удивлённо вскинула брови, но покорно ухватилась за рукоять. Я же подошёл к Влане, ласково провёл ладонью по глазам (откуда, что взялось, можно подумать я каждый день подобными вещами занимаюсь) и поднял девушку на руки с такой нежностью, словно нам в скором будущем предстоит упоительно сладкая ночь и я её несу в спальню, на шёлковые прохладные простыни. «Я возьму тебя и прижму как родную дочь». В горле разом пересохло, огнём обжигающим заполыхало. «Ну вот и всё, ты простилась с этим миром».Чёрт возьми, я же её совсем не знал, мало того, она в своё время и совсем недавно, меня чуть не грохнула, на законных (кто знает местные законы) между прочим основаниях. У часового особая юрисдикция и уставы пишутся кровью. Так почему же, душа заходится в смертной тоске? Почему ороговевшее сердце стонет в полный голос... Мерзкое, противное и знакомое с юности, чувство бессилия.
- Прикрывай, - прохрипел я сдавленно, идя с драгоценной ношей на руках.
Алина, глядя на меня широко распахнутыми синими глазами, согласно кивнула (уважаю) и не задавая лишних вопросов, пошла впереди. Схватка хоть и затухала, но когти и противостоящие им мечи, ещё вовсю сверкали. Такое ощущение, что я вынырнул из воды; я снова различал жуткие звуки резни, видел сошедшиеся в смертельном, без дураков, поединке фигуры. Да и нас вроде как заметили. Наперерез нам, дёрганой походкой (Майкл Джексон блин), направился смердящий, гад ползучий. Щелчок в мозгах и словно бегущая строка пошла: «Дарки, выходцы из потусторонья, вызываются из тёмного мира, особыми заклинаниями, пятой ступени посвящения. «Чёрная книга пятой ступени посвящения» является одним из древних и важнейших артефактов Ордёна Тёмных. Священная реликвия. Не обладая знаниями и умениями предыдущих ступеней посвящения, нельзя даже дотрагиваться до «Чёрной книги». А если кто по глупости или незнанию посягнёт на священный фолиант Ордена Тёмных, того ждёт мучительная смерть от самовоспламенения. Книга сама охраняет свои секреты. Им (даркам) не дано упокоенья. И отныне смысл их посмертного существования сводится к одному: плоть и кровь. Первоначальное значение имеет кровь, как эликсир, как квинтэссенция человеческой энергии. Дарк не чувствует ни холода, ни боли, вообще ничего.Он уже не человек в принятом смысле этого слова. Он одержим одной страстью – постоянный, ненасытный голод. Дарка можно изрубить на кусочки, каждый фрагмент будет жить своей голодной жизнью, хотя жизнью это сложно называть, это постоянная жажда насыщения, постоянный голод. Уничтожить дарка можно, только поразив сталью его голову». Снова щелчок, файл закрылся.
Вот это да, полное ощущение, что меня в киборга превратили при переброске. Робокоп. Старина Шварц отдыхает со своими « возможными вариантами ответа - пошёл на хрен козёл». Когтистый силуэт, неудержимо влекомый адским голодом, тем временем неотвратимо приближался, как пикировщик в прицеле « эрликона». И тут мне показалось, что возле меня приземлился вертолёт. Алина с такой сноровкой и скоростью, заработала двумя клинками одновременно (не знаю кто у неё был инструктор рёто - дзукаи, но это был несомненный мастер своего дела), что у меня просто дух захватило от неуместного восторга. Мечи превратились в сплошной туманный диск. Она крушила эту ходячую мертвечину в песи, рубила в хузары. Шинковала в мелкий винегрет. Все чужаки на пути словно попадали в измельчитель. Я осторожно шёл по скользким от крови булыжникам, бережно прижимая к себе безжизненное тело, и две сверкающие полосы отточенной стали, освобождали мне дорогу. Ещё не хватало поскользнуться. «Рыбки», расправившись со своими противниками, салютовали мечами, отдавая последние воинские почести, своей с честью погибшей, боевой подруге. Я дошёл до дверей, одной рукой открыл створку и пошёл дальше... Свою драгоценную ношу я положил на нарядный диванчик и плевать, что это не самое подходящее место, плевать, что кровью изгвоздается. В мерцании чёртовых волшебных факелов, уже мертвенно – бледное, обескровленное лицо Вланы, было по прежнему прекрасным. Но лязг мечей извне, не давал времени на душевные переживания. Время собирать камни время разбрасывать камни. Мой взгляд застыл, я снял со стены первый попавшийся меч и пошёл обратно, превозмогая страх. А вы думали не страшно? Ещё как страшно!