Если мужчина с зарплатой рядового сторожа ведёт себя так, словно управляет транснациональной корпорацией, значит, вы вышли замуж за виртуоза иллюзий. Мой муж Сергей работал охранником на мясокомбинате. Но каждое утро он завязывал галстук с таким величием, будто готовился выступать на международном экономическом форуме. Он тщательно полировал ботинки, репетировал перед зеркалом суровый взгляд лидера и отправлялся на проходную.
Я же работала официанткой в хорошем ресторане. Профессия не пафосная, зато чаевые позволяли мне уверенно смотреть в завтрашний день и содержать свою просторную трехкомнатную квартиру, доставшуюся от бабушки. Сергей великодушно позволял мне жить на моей же жилплощади, регулярно напоминая, что дом держится исключительно на его непререкаемом мужском авторитете и холодной харизме.
Его мама, Ольга Петровна, была женщиной сложной душевной организации. Она не устраивала скандалов и не била посуду. Она практиковала пассивный террор. Приходила в гости, скорбно поджимала губы и смотрела в окно с таким видом, будто за ним рушилась империя.
В тот вьюжный зимний вечер я вернулась с двойной смены с отличной новостью. Мне выплатили крупную премию, плюс за месяц накопились приличные чаевые. Сумма вышла внушительная. Я давно планировала капитально обновить кухню, заказав гарнитур своей мечты.
Я зашла в гостиную и застала там восхитительную мизансцену. Сергей сидел во главе стола, сцепив пальцы домиком, излучая снисходительность начальника. Рядом сидела свекровь и пила чай с выражением великомученицы на лице.
— Инна, присядь, — командным тоном велел муж, указав на стул напротив. — У нас повестка дня.
Я не стала спорить, просто скинула кардиган и присела, с легкой ухмылкой наблюдая за этим домашним театром.
— Я тут провел аудит нашего бюджета, — начал Сергей, чуть приподняв подбородок. — Твои накопления сейчас очень кстати. Маме жизненно необходим элитный курс оздоровления в закрытом пансионате. Там уникальные процедуры. Я уже пообещал ей, что мы всё оплатим.
— Мы? — я спокойно посмотрела ему в глаза. — Ты имеешь в виду мои целевые деньги?
— В семье нет слова «моё», есть слово «наше», — отчеканил муж, словно зачитывал выдержку из устава. — Твой эгоизм неуместен. Я принял решение.
Ольга Петровна решила немедленно нанести пользу и вступила в разговор тонким голосом:
— Инночка, ну зачем тебе новая мебель? Ты же там только уставать будешь больше, готовя. А я пожилой человек, мне суставы лечить надо. Мы же о тебе заботимся, чтобы ты у плиты не стояла.
— Уважение не оплачивается, Сергей, — жестко произнесла я, игнорируя сладкие речи свекрови. — И чужое здоровье путевками за мой счет не покупается. Деньги останутся дома.
Лицо мужа закаменело. Он привык, что его командный бас работает безотказно, а тут система дала сбой.
В этот момент из коридора раздались тяжелые шаги. Это был мой дядя Ваня. Он заехал починить подтекающую трубу в ванной, потому что Сергей считал бытовые поломки делом, недостойным его высокого интеллекта.
Он вытер руки ветошью, окинул взглядом надутого Сергея и раскатисто усмехнулся.
— Знаете, ребятки, — прогремел дядя Ваня, присаживаясь на край табуретки. — Был у нас в порту один кладовщик, Мишаня. Очень любил чужим авторитетом торговать. Как-то раз пообещал проверяющему инспектору шикарную баню с осетриной организовать. А скинуться на это дело приказал докерам из их зарплаты.
Дядя Ваня сделал многозначительную паузу, хитро прищурившись.
— И к чему эти байки? — брезгливо бросил Сергей.
— А к тому, командир, что докеры ему вместо осетрины ведро ершей принесли, а баню затопили сырыми дровами, — хохотнул дядя Ваня. — Инспектор в дыму чуть не угорел, а Мишаню потом всем портом на вилах гоняли. Мораль проста: не раздавай обещания, если в собственном кошельке мышь повесилась.
Сергей покрылся неровным румянцем от злости, но связываться с крепким дядей Ваней не рискнул. Он перевел свой ледяной взгляд обратно на меня.
— Я не потерплю клоунады в своем доме, — процедил он, видимо, забыв, чья фамилия стоит в свидетельстве о собственности. В порядке семейной инициативы он решил осчастливить меня насильно своими условиями: — Значит так. Либо ты переводишь нужную сумму на счет матери до завтрашнего утра, либо терпеть твою меркантильность я не намерен. Я — мужчина, и мое слово — закон.
Он откинулся на спинку стула. Он ждал, что я начну суетиться. Что испугаюсь потерять такого солидного человека и побегу за банковской картой.
Я смотрела на него абсолютно спокойно. Мой внутренний барометр давно показывал ясную погоду. Я всегда знала, чем закончится этот брак, просто ждала подходящего момента.
— Знаешь, Серёжа, есть в природе такой интересный организм, — ровным тоном начала я. — Называется птица-шалашник. Самец строит красивый шалаш из веток, украшает его блестяшками и сидит там с важным видом, ожидая, что самка принесет ему еду за его красоту. Так вот, орнитология учит нас одной важной вещи: если иллюзия величия не подкреплена реальными делами, шалашник остается один. В животном мире никто не спонсирует чужие понты.
Я плавно поднялась из-за стола, прошла в коридор и выкатила оттуда два огромных чемодана. Я собрала их еще днем, когда случайно увидела на ноутбуке его переписку с матерью о том, как они ловко «дожмут эту официантку на деньги».
— Что это? — Сергей смотрел на багаж так, словно перед ним материализовались пришельцы.
— Это твой гардероб, — я холодно улыбнулась. — Я решила позаботиться о вас до потери сознания. Теперь ты свободен от моей меркантильности. Можешь ехать к маме в ее однушку и там проявлять свои выдающиеся лидерские качества.
Свекровь громко ахнула, схватившись за край скатерти.
— Инна! Да в своем ли ты уме! Он же твой законный муж!
— Уже практически бывший, Ольга Петровна. Билет в один конец оплачен моими нервами.
Сергей попытался сохранить лицо. Он одернул свой пиджак, посмотрел на меня с максимальным презрением, которое только смог выдавить, и бросил:
— Ты еще прибежишь умолять меня вернуться. Такие мужчины на дороге не валяются.
Он подхватил чемоданы и гордо, чеканя шаг, вышел за порог, искренне ожидая, что я брошусь ему в ноги и начну рыдать. Свекровь семенила следом, злобно бормоча о моей неблагодарности.
Как только их силуэты скрылись на лестничной клетке, я просто закрыла дверь. Щелкнули тяжелые замки. Надежная стальная преграда навсегда отделила мою нормальную жизнь от их дешевого цирка.
Прошло две недели. Возмездие настигло моего «лидера» стремительно и безжалостно. Выяснилось, что жить в однокомнатной хрущевке с властной матерью — это не то же самое, что командовать женой на просторной чужой территории. Сергей теперь ютится на скрипучей раскладушке прямо на кухне. Его холодная харизма ежедневно разбивается о быт и бесконечное ворчание Ольги Петровны, которой теперь совершенно не перед кем разыгрывать несчастную жертву.
Он несколько раз пытался вернуться. Звонил, требовал пустить его «домой», пытался угрожать своими связями среди охранников. Но замки были новые, а его оставшийся хлам аккуратно переехал в мусорный контейнер. Итог оказался для него необратимым: на работе над ним смеются, узнав, что жена выставила его с вещами, а дома пилит мать.
А я сижу в своей уютной гостиной, читаю книгу и жду замерщика для моей новой, потрясающе красивой кухни. И теперь я точно знаю: лучшая инвестиция — это не путевки для токсичных родственников. Это железобетонная инвестиция в собственные личные границы.