Знаете, это чувство накатывает, когда разглядываешь старые фотографии, в который раз смотришь новогодние фильмы про Шурика и «Иронию судьбы», разговариваешь с близкими за праздничным столом. В такие моменты мы достаем семейные альбомы. Я смотрю на черно-белые снимки: папа, уставший после работы, но с таким спокойным и добрым взглядом. Рядом мама — она только что вернулась с работы, но на столе уже ждёт ужин. И дверь в квартиру не заперта, потому что вечером могут зайти соседи... Гостиная с диваном, торшером и ковром на стене, массивной «стенкой», «хрустальной» люстрой на фоне обоев в цветочек, книжные полки с собранием сочинений известных писателей. И меня накрывает. По-взрослому накрывает. По чему же мы тоскуем на самом деле?
Если вы были ребенком в 70-90-е, то оглядываясь назад, трудно поверить, что мы вообще дожили до сегодняшнего дня. В детстве нас возили в машинах без ремней и подушек безопасности. Не было памперсов и секретных крышек на пузырьках с лекарствами, двери часто не запирались, а если и запирались, то все знали, что ключ от квартиры лежит под ковриком. Мы пили воду из колонки на углу, а не из пластиковых бутылок. Никому не могло прийти в голову кататься на велосипеде в шлеме. Напротив, мы гоняли на великах наперегонки, сталкиваясь, падая в придорожные канавы и это было безумно весело!
Мальчишки мастерили самокаты из досок и подшипников, найденных на свалке, а когда впервые неслись с горы, вспоминали, что забыли приделать тормоза. Наши ноги были в синяках и шрамах. Мы уходили из дома утром и играли весь день, возвращаясь только тогда, когда зажигались уличные фонари. Казаки-разбойники, салки, вышибалы, штандр-стоп, прятки, резиночки, классики… Современные дети, сидящие в гаджетах, вряд ли слышали о таких играх. И это было настоящее счастье!
Целый день никто из взрослых не знал, где мы. Да и они целыми днями были на работе. Мобильных телефонов не было — это так трудно представить сейчас. Мы ранили руки, ломали ноги, и никто ни на кого не подавал в суд. Было всякое. И виноваты были только мы сами.
Мы ели пирожные, мороженое, пили лимонад из одной бутылки на несколько человек, а самым вкусным десертом были гренки с сахаром из белого хлеба— и никто не толстел и не умирал, потому что мы все время носились и играли. У нас не было игровых приставок, компьютеров, спутникового телевидения, сотовых телефонов, интернета. Мы смотрели мультфильмы или фильмоскоп всей толпой у кого-нибудь дома, и это было волшебно…
Зато у нас были друзья. Мы выходили из дома и тут же знакомились. Мы катались на великах, пускали бумажные кораблики по весенним ручьям, сидели на лавочке, на заборе или в школьном дворе, и болтали о чём хотели. Когда нам был кто-то нужен, мы стучались в дверь, звонили в звонок или просто заходили без спросу. Сами. Одни в этом жестоком и опасном мире! Без охраны! Как мы вообще выжили?
Мы придумывали игры с палками и консервными банками, воровали яблоки и малину в чужих садах, ели вишни с косточками, и косточки, вопреки страшилкам, не прорастали у нас в животе. Каждый хоть раз записывался в футбольную, хоккейную или волейбольную секцию, но не все попадали в команду. Те, кто не попали, учились справляться с разочарованием.
В школе не все были так сообразительны, как остальные, поэтому оставались на второй год. К двоечникам прикрепляли отличников, и те с упорством водолаза вытягивали их на тройки. Контрольные и экзамены не подразделялись на десять уровней сложности, оценки были реальными — от двоек до пятёрок. На переменах мы носились по коридорам, катались на перилах и спешно покидали школу после звонка, чтобы быстро выучить уроки и снова бежать на улицу к своим друзьям.
Наши поступки были нашими собственными промахами. Мы были готовы отвечать за последствия. Прятаться было не за кого. Понятия о том, что можно откупиться от милиции или откосить от армии, практически не существовало. Родители тех лет обычно принимали сторону закона, можете себе представить?
И в этом мире, полном риска и свободы, жила ещё и вера. Та удивительная, детская вера в светлое будущее, которая была разлита в воздухе. Весна. Солнце слепит глаза. Мы стоим на линейке — залитой светом площадке перед школой, затем выстраиваемся дружными колоннами и садимся в автобус. Нас принимают в октябрята, вешают на грудь звёздочку с кудрявым мальчишкой, и мы чувствуем: теперь мы часть чего-то огромного, надёжного, нерушимого. Мы - внуки Ильича, дети Советского Союза!
Четвертый класс, и день, который помнят все. Тебе повязывают красный галстук, и старший товарищ говорит: «Как знамя, береги его». Галстук пахнет новизной и чуть-чуть утюгом мамы, которая гладила его утром. Это была не просто тряпочка. Это было приобщение к чему-то большому. Мы равнялись на пионеров-героев, совершивших подвиги в годы Великой Отечественной войны, писали письма космонавтам и мечтали быть похожими на Гагарина. Мы собирали макулатуру, тащили тяжелые связки старых газет, чтобы помочь стране, и гордились, когда наш класс оказывался впереди. А после школы — снова бегом во двор, играть в казаки-разбойники, пока мама не крикнет с балкона: «Домой!»
Я скучаю по пионерским лагерям с его горном, речевками, первыми влюбленностями, дискотекам с медляками, вечерами с гитарой у костра и ночным прогулкам под звездами тайком от вожатых.
День начинался с горна "вставай, вставай, дружок, с постели на горшок" — так звучало все это дело. Все вскакивали на зарядку, после зарядки умывались, потом завтрак. После завтрака — кружки по интересам. Я очень любила кружок мягкой игрушки. Раньше игрушек особо не было, поэтому привезти из лагеря какого-нибудь зайца или медведя, тем более которого сама шила — это был лучший подарок! Чем мы занимались ночами? Намазать кого-то зубной пастой – святое дело, рассказать страшилки перед сном, а побеги, гулянки втайне от вожатых – настоящая романтика!
А комсомол? Казалось бы, скучные собрания. Но сколько в этом было всего! Стройотряды, ночные песни у костра, когда гитара звучит особенно пронзительно, а искры улетают в звездное небо. Ты сидишь плечом к плечу с такими же, как ты, и понимаешь: мы — команда, и вместе горы свернем. Было ощущение, что молодость — это не просто период жизни, а время великих свершений. Нас призывали: «Делайте такое дело, чтобы сердце горело!». И мы ехали. На БАМ, на Саяно-Шушенскую ГЭС, на ударные стройки. Не за длинным рублем — за романтикой, за чувством причастности к великому.
И ведь мы действительно были частью великого. Мы, советские люди, первыми шагнули в космос. Не потому что были технологичнее, а потому что верили: нам это по силам. «Поехали!» — это слово Гагарина стало символом прорыва всего человечества. Мы выбегали во двор и смотрели в небо, надеясь увидеть точку-спутник. Мы знали имена космонавтов, как имена соседей. Мы гордились, когда наши учёные — Курчатов, Королёв, Ландау — двигали мировую науку. А простые врачи в обычных поликлиниках, как доктор Илизаров, совершали чудеса, возвращая людям способность ходить. Это была не просто страна — это была цивилизация, которая жила будущим!
Я помню, как мы с дедом слушали по радио последние известия, и он говорил: «Вот, внучка, наши опять вперед вырвались. Мы на Луне скоро будем гулять». И я верила в это. Мы все верили в лучшее будущее!
И это будущее строилось руками простых, очень душевных людей. Была дружба, поддержка друг друга «один за всех, и все за одного», была стабильность. Все знали: закончишь школу, потом получишь среднее техническое или высшее образование, затем устроишься на работу. У тебя появится семья и дадут квартиру. И двери этой квартиры всегда будут открыты. Мы прибегали к бабушке после школы, в дом, где пахло пирогами, на столе лежали старые журналы с картинками, в серванте — фарфоровая ваза с конфетами «Мишка на Севере», которые выдавались строго по одной, но казались вкуснее любых сладостей. А она гладила по голове, поправляла съехавший набок бант и говорила: «Ничего, внучка, всё будет хорошо». Бабушки тогда были другими. Они не спешили жить для себя — они жили для нас. И мы знали: есть человек, который тебя любит.
Я помню запах подъезда — смесь табака, запахов еды и подвала. Помню обшарпанные лестничные пролеты и соседского кота Ваську, который вечно сидел на подоконнике. Помню, как мы, мелюзга, носились по двору до темноты, играли в «войнушку» с самодельными автоматами из веток, а бабушки сидели на лавочках, лузгали семечки и перемывали косточки всем, но стоило кому-то из нас упасть и разбить коленку — бросали всё и бежали спасать.
Все проблемы решали сообща. Если у соседа беда — бежали всем подъездом. Если в семье ссора — собиралась родня, садились на кухне, где на плите булькал борщ, и говорили, говорили, пока не находили решение. Не было мобильников, но связь между людьми была какой-то невероятно прочной. Мы ходили в гости без приглашения, потому что знали: тебе всегда рады, достанут из холодильника всё, что есть(а было там всегда немного), нарежут хлеб с колбасой, нальют чай с вареньем и постелят на ночь, если нужно.
Два раза в год демонстрации с плакатами и знаменами. Взрослые шли колоннами по улицам города с транспарантами и флагами, а мы, дети – с воздушными шарами, гордо несли их, проходя перед трибунами, где объявляли названия школ и предприятий. Эти два дня – 1 мая и 7 ноября были своего рода праздниками, объединяющими людей всей страны.
Да, идеология иногда давила, многое было формальным. Но было главное — вера в человека труда. В то, что простой рабочий, инженер, врач, учитель — это основа всего. Что уважают не за толщину кошелька, а за то, какой ты человек и что умеешь делать руками или головой, какую пользу приносишь обществу. Всё стремились получить профессию и стать лучшими в ней, поэтому так много было выдающихся людей и героев труда!
Сейчас этого так не хватает. Мир разлетелся на атомы. Каждый сам за себя. Вместо пионерских отрядов — одиночество в соцсетях. Вместо стройотрядов — гонка за деньгами. Вместо бабушек на лавочках — чужие люди в одинаковых многоэтажках, которые не здороваются в лифте. Циники купили у молодёжи свободу в обмен на шмотки, мобильники, фабрику звёзд и чипсы. С их общего согласия... И вроде для их же собственного блага...
А ведь наше поколение, что выросло в тех дворах, породило огромное количество людей, способных рисковать, решать проблемы и создавать нечто, чего раньше не существовало. У нас была свобода выбора, право на риск и неудачу, ответственность, и мы как-то просто научились пользоваться всем этим. Мы не боялись упасть, потому что знали — поднимемся снова.
Я не призываю вернуть прошлое. Я просто хочу вернуть ту теплоту в глазах прохожих, уверенность, что вместе мы справимся с чем угодно. Хочу, чтобы внуки снова бежали к бабушкам в гости, с ночёвкой и долгими разговорами, чтобы они снова чувствовали себя любимыми, чтобы было уютно и пахло пирожками.
Наверное, мы хотим обратно не в СССР. Мы хотим обратно... к себе настоящим. К тем людям с фотографий, которые умели мечтать, дружить, любить, верить и выживать без шлемов и страховок. Когда была сплоченность, стабильность, настоящая дружба и уверенность в завтрашнем дне.
Если вы из этого поколения — я вас поздравляю! Нам повезло, что наше детство и юность закончились до того, как мир стал хаотичным, непредсказуемым и слишком чужим. Я очень скучаю по тому времени… А вы ловите себя на этом чувстве?