Дети становятся спасателями для своих родителей.
Порой они спасают мать или отца, а порой и сам брак между ними. Спасение это совершается ценой отказа от собственного «я», от своей судьбы и подлинных потребностей. Такой образ жизни превращается в привычку.
Повзрослев, эти дети продолжают искать смысл в служении другим. Они дают близким то, в чем отказывают себе. «Мне ничего не нужно, лишь бы супруга была счастлива». «Я живу ради вас. О чем еще мечтать? Дети, внуки – вот мое счастье». При этом дети, внуки, супруг невольно назначаются ответственными за это счастье.
Чем полнее отказ от себя, тем труднее бывает попросить о помощи, принять ее, признать даже элементарные потребности своего тела. Это становится возможным лишь на краю, в состоянии полного истощения. Сначала нужно дойти до предела, довести себя до полного бессилия, до болезни – и лишь тогда, когда выбора не осталось, позволить себе просить.
Человек существует для другого, пытается угадывать его ожидания, подстраиваться или, наоборот, навязывать свою волю. Он живет в ожидании награды за эту жертву и горько страдает от неблагодарности. Для того, другого, такое бремя может быть невыносимо. Тогда в душе «спасателя» рождается агрессия к этим «другим». Часто и она подавляется – «злиться нельзя» – и обращается вовнутрь, на самого себя, чтобы позже вырваться внезапными вспышками ярости.
Если человек вспыльчив, это говорит об отсутствии контакта с собственной агрессией. Когда связь с яростью и агрессией осознанна, ей не нужно прорываться ураганом. Она просто присутствует внутри как чувство, как источник энергии жизненной силы. И можно твердо сказать свое, и тебя услышат.
Бывает, отречение от своей жизни и желаний настолько велико, а внутренний агрессор так глубоко задавлен, что находится кто-то вовне, кто проявляет всю эту непрожитую ярость. У «спасателя» в реальности возникают ситуации насилия, подчас физического.
С чем обычно приходят на терапию «спасатели»?
С жалобами на отсутствие собственной жизни, своих желаний. Человек чувствует, что что-то не так, но не может осознать: что именно.
Но чаще – с жалобами на другого, когда агрессия отравляет отношения.
Либо с просьбой изменить окружающих, «исправить» их.
Задача человека: увидеть внутри того, который когда-то отказался от себя и усвоил, что просить и получать можно лишь из позиции жертвы. Увидеть и признать свою агрессию: и к себе, и к миру.
Одна из граней жертвенности – внутренний агрессор, который может быть глубоко вытеснен, если человек отрицает свое право на жизнь, на место под солнцем, на свои хотения. Этот агрессор может проявиться неожиданно, например в ответ на внешнюю угрозу. Но если есть жертва, агрессор неизбежно существует.
Внутреннего агрессора можно отыскать, заметив, на кого сливается напряжение: на детей, животных, подчиненных или соседей в чате. Или на себя: пропускать приемы пищи, мучиться от голода, работать на износ, забывать об отдыхе и выходных. Способы всегда найдутся. И часто этот процесс невидим. Просто привычный способ существования. Так жила мать, так жил отец. И до них предки так же жили.
Как же быть детям, которые «спасают» своих родителей?
1. Осознать, что ты это делаешь.
2. Занять свое место ребенка, который имеет право на то, что бы заботились о нём, а не он заботился и отдавал свою энергию.
3. Подмечать старые паттерны поведения и учиться по-новому взаимодействовать с родителями.
4. Учиться слышать и чувствовать СВОИ потребности без желания «сделать кого-то счастливым или чтобы другому было хорошо».