Этот голос знает каждый, кто хоть раз смотрел советский мультфильм "Трое из Простоквашино". Почтальон Печкин, ворчливый, любопытный, но такой родной, говорит голосом Бориса Новикова.
И фразу про велосипед, из-за которого у него характер испортился, придумал именно он, любимый миллионами актер. Тот самый, что в кино играл бандитов, шпионов и пьяниц, но почему-то даже отрицательные герои в его исполнении становились ехидными философами, подглядывающими за этой жизнью со стороны.
Только мало кто знал, что происходит за кулисами его собственной судьбы. Там, где не было камер и зрителей, Новикову досталась роль куда страшнее, чем любой киносценарий.
Стекло в сапогах перед спектаклем, предательство коллег, нищета в старости и бесконечная боль за сына, которого он так и не смог защитить. Сто лет со дня рождения актера исполнилось в прошлом году, а история до сих пор задевает за живое.
Откуда что взялось
Пацан с привязанным хвостом и картонными рожками на голове — таким запомнили Бориса родственники в ряжском доме. Смешил до упаду, а пока взрослые заливались смехом, утаскивал со стола самые вкусные пирожки.
Маленький хитрец из Рязанской губернии, железнодорожной станции Ряжск-1, где июльским днем 1925-го он и появился на свет. «Сами с усами — мы из Рязани!» — любил потом подкалывать сам себя Новиков, хотя никто не сомневался: усы у него растут не только на лице, но и на характере.
Отец Кузьма Андреевич работал на ЖД, мать Евдокия Михайловна успевала всё: и детей растить, и в ОГПУ служить, и русский с литературой в школе преподавать. А еще играла в самодеятельном театре при железнодорожном клубе.
Сына брала на репетиции с собой. Он сидел в углу, глазел на сцену и впитывал, как губка, каждое движение, каждый жест. Гены — дело такое: если мать умеет перевоплощаться на подмостках, ребенку это передается по наследству.
В 29-м перебрались в Москву. Борису тогда исполнилось четыре. Столица встретила шумно, хлебно, но неуютно. Потом — семь классов ряжской школы, хотя многие биографы путаются: когда он там учился, если уже жили в Москве?
Потом техникум авиационный, завод, фрезерный станок. Военное лихолетье грянуло — Новикову шестнадцать. В ополчение записался добровольцем, хоть и пацан еще. Подержали немного и отправили назад: подрасти сначала, а воевать потом. Вернулся к станку, точил детали для фронта.
Теркин, который стоил крови
В 44-м бросил завод к чертям. Пошел к Завадскому, в студию при Театре Моссовета. Режиссер глянул на парня с рязанскими корнями и разглядел то, чего другие не видели: не просто фактуру, а глубину. Через четыре года Борис Новиков уже Павку Корчагина в дипломном спектакле играл.
И сразу — в труппу. Но не заладилось. Десять лет выходил на сцену с тарелками: «Кушать подано». Талант — он, знаете, не всегда пропуск в главные роли. Иногда нужно, чтоб звезды сошлись.
Сошлись в 61-м. «Василий Теркин» на сцене Театра Моссовета. Новиков не просто сыграл — он въехал в роль, как в собственную шкуру. Солдат, балагур, философ в окопах.
Твардовский, автор поэмы, сидел в зале и, говорят, прослезился. Потом помог актеру с квартирой в знаменитой высотке на Котельнической. И звание заслуженного подоспело. Казалось бы — живи и радуйся.
Только театральные крысы не дремлют. Перед вторым спектаклем кто-то насыпал в сапоги битое стекло. Новиков вышел, улыбался, балагурил, Теркина играл. А кровь в сапогах хлюпала. Зрители-то не видели, им весело. После спектакля актера сняли со сцены и повезли ноги лечить.
Диабет на нервной почве добавился. С тех пор здоровье пошло под откос. В 63-м ушел к Плучеку в Театр сатиры. Там тоже не сахар оказался — с Пельтцер не поладил, с труппой терки выходили. Но играл, потому что без сцены не мог.
Эпизоды как главные роли
В кино Борис Новиков первый раз снялся в 55-м, у Герасимова в «Тихом Доне». Митька Коршунов — роль острая, нервная, запоминающаяся. Потом посыпалось: «Донская повесть», «Испытательный срок», «Адъютант его превосходительства». Снялся в «Семи стариках и одной девушке», в «Приключениях принца Флоризеля».
Почти сто фильмов. И везде — не главные роли, но такие, без которых картина рассыплется. Эпизодники — они как цемент в кирпичной кладке.
Отдельная история — «Тени исчезают в полдень». Новикова позвали в массовку, статистом. А он вжился так, что режиссеры рты раскрыли. Придумывал жесты, мимику, реплики.
Та самая фраза «Загремим под фанфары!» — его, новиковская. И ушла в народ, поговоркой стала. Или дед Тимофей в «Белых росах» — вроде бы статист, а без его перепалок с героем фильм бы потерял половину обаяния.
Ну и Печкин. Легендарный почтальон из Простоквашино, который злым был из-за отсутствия велосипеда. Борис Новиков озвучивал мультик и придумал интонации, паузы, этот въедливый, но добрый голос.
Еще «Приключения Васи Куролесова», «Каша из топора», «Зимовье зверей», «Сказка о царе Салтане». Он мог одним голосом создать характер. И создавал. Дети выросли на его интонациях, сами того не зная.
Когда аплодисменты смолкли
90-е накрыли медным тазом. Снимать перестали, в театре — тишина. Борису Новикову под семьдесят, здоровье ни к черту, диабет сжирает потихоньку.
Пенсия мизерная, жена Надежда Антоновна, бывшая актриса ТЮЗа, тянет как может. А еще сын Сергей. В двадцать лет парня признали душевнобольным. Лекарства, больницы, уход — всё на родительские плечи.
Звание народного артиста дали в 94-м. Указ президента, почет, уважение. Только ролей от этого не прибавилось. Новиков ждал, надеялся, но в дверь никто не стучал.
А потом пришел Леонид Ярмольник. Просто так, без просьб. Начал платить двести долларов в месяц — говорил, что это зарплата. Борис Кузьмич плакал, когда узнал, что это не так. Клялся, что отработает, как только позовут. Но не позвали.
25 июля 97-го сердце остановилось. Диабет добил окончательно. Хоронили актера на деньги, собранные журналистами «Комсомолки». Вдова осталась одна с больным сыном в огромной квартире на Котельнической.
Новиков при жизни боялся за Сергея, знал, что без родителей парень пропадет. Так и вышло. После смерти матери мошенники выписали его в подмосковную развалюху. Потом его разыскали журналисты, определили в психиатрическую клинику. В 2017-м сына не стало.
Борис Новиков до конца дней не забывал о своих корнях. Правда, в родной Ряжск приезжал всегда тайком. Не хотел шума, встреч с поклонниками, официальных приемов.
Просто сидел на лавочке, дышал воздухом детства, вспоминал, как хвост привязывал и рожки приделывал, чтоб родню рассмешить. Таким и остался в памяти тех немногих, кто знал его по-настоящему: хитроватым, живым, с рязанским упрямством в глазах.
Спасибо, что дочитали до конца и до скорых встреч!