Если окинуть взглядом всю историю нашего вида, отбросив привычную школьную программу с её фараонами, римскими легионами и мировыми войнами, открывается весьма парадоксальная картина. Считается, что человек разумный появился около 150 000 лет назад. Это означает, что 97% нашего времени на этой планете мы провели без городов, без государств и без письменности. Почти вся наша история — это история бесконечного, изнурительного выживания в условиях дикой природы, где каждое неверное решение означало финал, а главным ресурсом была не нефть и не золото, а умение быстро бегать и вовремя разводить огонь.
В те бесконечно долгие тысячелетия климат менялся не в пример радикальнее, чем сегодня, а окружающая среда диктовала людям свои суровые правила игры. Мы привыкли думать, что человек покорил природу, но на протяжении большей части нашей биографии всё было с точностью до наоборот. Природа формировала нас, лепила под свои нужды, а иногда едва не стирала с лица земли. Лишь гораздо позже, перейдя к оседлости и земледелию, мы начали отдавать долги, меняя облик планеты до неузнаваемости. Это история о том, как вид, находившийся на грани исчезновения, прошёл через мясорубку ледниковых периодов и вышел из неё победителем, заплатив за эту победу весьма специфическую цену.
Бутылочное горлышко и пепел над Индией
Около 7 000 000 лет назад наши далёкие предки пошли своим путём, отделившись от других человекообразных. Спустя 2 000 000 лет они встали на две ноги. Этот переход к прямохождению не был чьей-то прихотью. В Восточной Африке, нашей общей колыбели, климат становился суше, леса отступали, уступая место бескрайним саваннам. В высокой траве нужно было видеть далеко, чтобы вовремя заметить хищника, а солнце пекло так нещадно, что вертикальное положение тела помогало избежать перегрева. Природа бросила вызов — наши предки ответили на него, встав в полный рост. Климат Африки отличался крайней нестабильностью, влажные периоды резко сменялись засухами. Именно эта климатическая лихорадка вознаграждала тех, кто умел быстро адаптироваться, у кого был больше мозг и кто был способен к сложному поведению.
Но самое суровое испытание ждало наш вид около 74 000 лет назад. На острове Суматра, в нынешней Индонезии, взорвался супервулкан Тоба. Это событие трудно описать привычными категориями. Извержение было в 280 раз мощнее катастрофы Кракатау и в 5000 раз превосходило выброс горы Сент-Хеленс. Колоссальное количество породы, магмы и пепла было выброшено в стратосферу. Пепел толстым слоем укрыл огромные территории; в некоторых районах Индии его слой достигал 6 метров.
Небо померкло. Началась вулканическая зима. Температура на планете упала на несколько градусов, и это похолодание длилось десятилетиями. Растительность гибла, животные лишались кормовой базы. ДНК-анализ современных тигров и орангутанов показывает, что их популяции в тот момент также прошли через критическое сокращение. Для людей этот период стал настоящим хождением по краю пропасти. Генетические данные позволяют предположить, что численность наших предков тогда сократилась до пугающей цифры — около 10 000 человек на всю планету. Мы оказались в шаге от полного исчезновения. Лишь те, кто находился в наиболее благоприятных изолированных убежищах Африки, смогли пережить этот катаклизм. Любопытно, что именно к этому времени генетики относят появление платяной воши, что недвусмысленно намекает: именно тогда, спасаясь от наступившего холода, люди начали носить одежду.
Великий исход и ледяные мосты
Оправившись от последствий извержения Тобы, человек разумный вновь начал свой путь за пределы Африки. Наступившая эпоха очередного оледенения, начавшаяся около 110 000 лет назад, парадоксальным образом сыграла людям на руку. Замёрзшая вода скопилась в гигантских ледниках, из-за чего уровень Мирового океана упал на десятки метров. Обнажились огромные участки суши — миллионы квадратных километров новых территорий. Можно было пешком дойти от континентальной Европы до Британии, от Кореи до Японии.
Люди шли вперёд, подгоняемые нестабильностью климата. Температурные качели в Евразии могли составлять от 5 до 10 градусов по Цельсию в течение всего нескольких десятилетий. Оставаться на одном месте было невыгодно, и небольшие группы охотников-собирателей постоянно мигрировали.
Около 60 000, или, по самым консервативным оценкам, 40 000 лет назад, люди совершили нечто невероятное — они достигли Австралии. В то время она составляла единый континент с Новой Гвинеей. Чтобы попасть туда, требовалось преодолеть не менее 100 километров открытого моря. Это говорит о высочайшем уровне планирования, координации и способности идти на риск. Первые австралийцы были людьми исключительной смелости.
Другие группы уходили на север. Около 40 000 лет назад человек разумный появился в Европе. А самые выносливые отправились в бескрайние, промёрзшие просторы Сибири. Территория нынешней России стала домом для суровых охотников на мамонтов. Обилие крупной и совершенно не пуганой дичи привлекало людей в эти холодные края. Стоянки вроде знаменитой Сунгири или Костёнок показывают высочайший уровень адаптации этих людей к экстремальным холодам: сложнейшая одежда из шкур, украшения из бивня мамонта, проработанные орудия труда. Именно выходцы из Сибири, перейдя по сухопутному перешейку Берингии, открыли Америку. Точные даты этого эпохального события до сих пор вызывают споры, но доподлинно известно, что 13 000 лет назад (примерно в XI тысячелетии до н.э.) люди уже уверенно осваивали Новый Свет, стремительно продвигаясь на юг, вплоть до территории современного Чили. В те времена глобальная популяция человека вряд ли превышала несколько сотен тысяч. Мир был огромен, пуст и открыт для тех, кто не боялся идти за горизонт.
Первый союзник: как волк пришёл к костру
Примерно 30 000 лет назад, где-то на просторах Юго-Западной Азии или Сибири, произошло событие, навсегда изменившее расстановку сил в природе. Человек заключил свой первый межвидовой союз. Собака, произошедшая от волка, стала нашим первым спутником.
Как именно это произошло, остаётся предметом догадок, но логика этого партнёрства безупречна. Волки получали от людей остатки пищи и возможность греться у костра. Люди получали живую систему раннего оповещения о приближении хищников или чужаков, а также непревзойдённых помощников в охоте. Обоняние собаки компенсировало слабый нюх человека. Вместе они могли загонять такую крупную добычу, которая была бы не по зубам каждому из них по отдельности. Шёл естественный и культурный отбор: выживали и давали потомство те волки, которые были лояльны, понимали жесты человека и не проявляли агрессии к хозяевам. С другой стороны, выигрывали те группы людей, которые умели ладить с собаками.
Этот симбиоз оказался настолько удачным, что быстро распространился по всему миру. Айны, древние жители Японского архипелага, пошли ещё дальше и научили своих собак ловить для них лосося. Собака стала не просто инструментом, она стала спутником, компаньоном, а в самые тяжёлые и голодные зимы — и последним резервом выживания.
Ловушка оседлости: почему мы отказались от свободы
Примерно 10 000 лет назад (около VIII тысячелетия до н.э.) ледниковый период завершился. Температура на планете повысилась, льды отступили, леса начали теснить тундру, а реки наполнились водой. В этот момент часть человечества сделала шаг, последствия которого мы расхлёбываем до сих пор. Начался переход к сельскому хозяйству.
Долгие годы исследователи задавались вопросом: почему не все перешли к земледелию? Сегодня вопрос ставится иначе: зачем вообще кому-то понадобилось это делать? Парадокс заключается в том, что поначалу сельское хозяйство не принесло людям ни здоровья, ни облегчения труда. Наоборот, земледелие требовало изнурительной, монотонной работы от рассвета до заката. Питание стало более скудным и однообразным по сравнению с рационом охотников-собирателей, которые питались десятками видов растений и дичью.
Палеопатологи, изучающие древние скелеты, пришли к однозначным выводам. Представители позднего палеолита от Северной Африки до равнин Украины были высокими и крепкими людьми: средний рост мужчин составлял 177 сантиметров. С переходом к земледелию люди начали стремительно мельчать. Буквально за I тысячелетие аграрной эры средний рост упал на 5–10 сантиметров. Кости земледельцев хранят следы постоянного недоедания, дефицита витаминов и тяжелейших физических нагрузок. Деформации коленных суставов, запястий и нижних отделов позвоночника у женщин ясно говорят о часах, проведённых на коленях за растиранием зерна.
Но почему же тогда люди массово начали сажать пшеницу и рис? В некоторых регионах, таких как Левант, долина Янцзы или Месоамерика, климатические изменения и обилие дикорастущих злаков позволили группам людей осесть на одном месте. Жизнь в постоянных поселениях запустила демографический механизм. Охотники-собирательницы не могли позволить себе иметь много детей — младенцев нужно было носить на себе во время постоянных переходов, поэтому интервалы между родами составляли несколько лет. В оседлом лагере эта проблема исчезла. Появилась возможность варить каши из злаков и раньше отлучать детей от груди, что способствовало быстрому восстановлению фертильности женщин. Рождаемость резко пошла вверх.
Возросшее население быстро истощило местные ресурсы дичи и съедобных растений. В Леванте, например, археологи фиксируют, как с течением времени люди переходили от охоты на крупных газелей к ловле мелких зайцев. Возвращаться к кочевой жизни было поздно: слишком много детей, слишком много накопленного имущества. Пришлось интенсифицировать добычу еды — начать осознанно сеять зерно и одомашнивать животных. Это была дорога с односторонним движением.
Невидимая армия и болезни прогресса
Переход к оседлости и жизни в тесном контакте с животными открыл ящик Пандоры. Охотники-собиратели болели редко, их образ жизни препятствовал распространению эпидемий. Земледельцы же оказались в эпицентре бактериологического шторма.
Оседлые люди жили буквально среди собственных отходов и мусора, используя экскременты в качестве удобрений. Это привело к взрывному росту желудочно-кишечных заболеваний и паразитарных инфекций. Но главная угроза пришла от новых соседей — коров, свиней, овец и коз. Более 300 современных человеческих болезней имеют животное происхождение. Корь и туберкулёз мы получили от крупного рогатого скота. Различные штаммы гриппа — подарок от свиней и уток. Оспа, вероятно, пришла от верблюдов.
Скученность населения в первых деревнях, амбары, полные зерна, привлекли крыс и мышей, а с ними — блох и клещей, переносчиков геморрагических лихорадок и чумы. Расчистка лесов под поля и создание искусственных водоёмов создали идеальную среду для малярийных комаров. Малярия стала бичом человечества именно с развитием земледелия.
Детская смертность в первых аграрных общинах была колоссальной. Выживали лишь обладатели самых крепких иммунных систем. На протяжении многих поколений земледельцы формировали у себя иммунитет к этим новым инфекциям. И именно это стало их самым страшным, хотя и невидимым, оружием в противостоянии с теми, кто продолжал жить охотой.
Когда расширяющиеся популяции земледельцев сталкивались с охотниками-собирателями, исход был предрешён не только благодаря численному превосходству первых. Земледельцы несли с собой микробы, к которым у кочевников не было никакой защиты. Вспышки болезней выкашивали целые племена охотников, освобождая земли для плуга и мотыги. То, что мы знаем по истории освоения Америки европейцами, происходило за тысячи лет до этого на просторах Евразии.
Охотники, изменившие мир: огонь и исчезновение гигантов
Было бы ошибкой полагать, что до изобретения сельского хозяйства человек жил в абсолютной гармонии с природой, не оставляя следов. Палеолитический человек был полноправным и весьма активным участником перекройки экосистем. Главным его инструментом был огонь.
Охотники быстро поняли, что на выжженной земле растут свежие побеги, которые привлекают травоядных животных. Кроме того, огонь был отличным способом загонять дичь в засады. Люди постоянно поджигали ландшафты под свои нужды. Австралийские аборигены довели эту практику до совершенства, используя так называемое «огневое фермерство» для создания оптимальных условий для кенгуру. Везде, куда приходил человек, частота природных пожаров резко возрастала. Леса отступали, уступая место открытым пространствам, удобным для охоты.
Но самое драматичное воздействие человека на природу связано с исчезновением мегафауны. 50 000 лет назад по земле бродили по меньшей мере 150 родов гигантских животных. 10 000 лет назад их осталось не более 43. Северная Америка лишилась мастодонтов, мамонтов, гигантских ленивцев размером с гиппопотама, огромных бобров и кондоров с 5-метровым размахом крыльев. Южная Америка потеряла всех крупных животных крупнее ламы. В Австралии исчезли все виды массой более 100 килограммов.
Долгое время учёные спорили, что стало причиной этого вымирания: изменения климата или человек. Сегодня большинство склоняется к гипотезе «перепромысла». Во-первых, все эти гиганты благополучно переживали предыдущие резкие потепления и похолодания. Во-вторых, вымирали в первую очередь самые крупные животные, которые размножаются медленно и представляют собой ходячие горы мяса — идеальную цель для охотников. Там, где животные развивались бок о бок с человеком на протяжении миллионов лет, как в Африке или Евразии, они успели выработать инстинктивный страх перед двуногими хищниками. Потери мегафауны там были менее катастрофичными.
А вот в Америке и Австралии человек появился внезапно, будучи уже на пике своего палеолитического развития, владея сложными орудиями, тактикой загонной охоты и речью. Местные гиганты просто не воспринимали этих существ как угрозу. В результате они были истреблены в исторически кратчайшие сроки. Это имело далеко идущие последствия: лишившись крупных животных, коренные американцы лишились и потенциальных кандидатов на одомашнивание. Отсутствие лошадей в доколумбовой Америке означало, что когда в XV–XVI веках европейцы прибудут туда со своей кавалерией, противопоставить им будет нечего.
Закат неандертальцев
Среди тех, кто не пережил встречу с кроманьонцами, были и наши ближайшие родственники — неандертальцы. Эти коренастые, физически невероятно сильные люди безраздельно владели Европой и западной Азией на протяжении сотен тысяч лет. Крупные охотники, прекрасно адаптированные к холодному климату, они охотились на бизонов и лошадей. Но около 50 000 лет назад их ареал начал стремительно сокращаться, а 24 000 лет назад они исчезли окончательно.
Вряд ли виной тому был только климат, хотя резкие перепады температур и извержения вулканов могли ослабить их популяцию. Более вероятно, что соседство с современным человеком разумным оказалось фатальным испытанием. Наши предки были мобильнее, быстрее бегали и потребляли меньше энергии. В условиях конкуренции за стремительно сокращающуюся дичь кроманьонцы оказались результативнее.
Как именно происходило вытеснение — через прямые столкновения, занесение новых инфекций или просто более эффективную охоту, — мы вряд ли узнаем в подробностях. Тихий уход неандертальцев со сцены истории окутан тайной. Однако новейшие генетические исследования преподнесли сюрприз: ДНК современного человека (за исключением коренных африканцев) содержит от 1 до 4 процентов неандертальских генов. Это значит, что отношения двух видов не ограничивались сугубой враждой и конкуренцией. В этой долгой драме находилось место и для ассимиляции, в результате которой частичка неандертальцев растворилась в нас, продолжив жить в каждом из нас по сей день.
Итог долгого пути
Человек палеолита не был мирным созерцателем, живущим в единении с девственной природой. Это был умный, жёсткий и прагматичный хищник, который менял мир вокруг себя всеми доступными способами, выжигая леса и доводя до исчезновения гигантских животных. Но все эти изменения меркнут по сравнению с тем, что произошло после неолитической революции.
Переход к сельскому хозяйству был сложной, парадоксальной сделкой. Человечество заплатило за неё своим здоровьем, ростом и продолжительностью жизни, получив взамен возможность неограниченного демографического роста. Аграрии медленно, но неумолимо распространяли свой уклад, вытесняя кочевые племена силой оружия и невидимыми волнами эпидемий. Мы сами создали для себя новую реальность — с тяжёлым трудом на полях, новыми болезнями и, в конечном счёте, первыми городами, государствами и войнами. Долгая зима закончилась, и человек разумный, заложив основы современного мира, навсегда перестал быть просто частью природы, став её главным и самым безжалостным архитектором.