Кристина увидела их сразу, едва завернула за угол.
Скамейка в сквере, старая, облупленная, та самая, на которой они с Денисом сидели две недели назад, ели мороженое и спорили, существует ли любовь с первого взгляда. Денис говорил, что нет, что это всё гормоны и дорисовывание образов. Кристина молчала и улыбалась, потому что точно знала: существует. У неё это случилось ровно три месяца назад, когда он вошёл в аудиторию с опозданием на двадцать минут, взъерошенный, с нелепым шарфом на шее, и извинялся таким голосом, что у неё внутри что-то перевернулось и больше не вставало на место.
А теперь он сидел на той же скамейке с какой-то девушкой. Блондинка, длинные волосы, смешливая, в смешной шапке с помпоном. Она что-то рассказывала и активно жестикулировала, а Денис смотрел на неё и... улыбался. Не так, как знакомым. Не так, как сокурсницам. А так, как смотрят на что-то дорогое, найденное, своё.
Кристина вмерзла в асфальт.
Вокруг шумел город, но она слышала только стук собственного сердца — гулкий, неровный, как у старого мотора. Хотелось развернуться и убежать, сделать вид, что она ничего не видела. Но ноги не слушались. Они приросли к земле, а глаза — к этой проклятой скамейке.
Девушка что-то сказала, засмеялась, запрокинув голову. Денис протянул руку и поправил ей этот дурацкий помпон. Ласково так, бережно. Кристина почувствовала, как внутри что-то обрывается. Резко, больно, без наркоза.
Она всё-таки развернулась и пошла прочь. Быстро, почти бегом. Куда глаза глядят. Втёрлась в поток прохожих, спряталась за чужие спины, за чужие зонты (начался дождь, она даже не заметила когда). Завернула в первую попавшуюся арку, прижалась спиной к холодной стене и выдохнула.
— Вот дура, — прошептала она. — Вот дура-а-а...
Слёзы навернулись мгновенно, горячие, злые, предательские. Она их размазала по щекам, шмыгнула носом и попыталась взять себя в руки. Ничего не случилось. Ну, нравится ему другая. Ну, бывает. Она же не была с ним, ничего не обещала, ничего не подписывала. Три месяца вздохов и томных взглядов — это не отношения. Это даже не прелюдия. Это просто её личная драма, которую никто не обязан был замечать.
Но легче не становилось.
Кристина простояла под аркой минут десять, пока дождь не усилился настолько, что пришлось бежать до метро. Всю дорогу домой она смотрела в одну точку, перематывая в голове эту сцену: помпон, его рука, её смех. На остановке какой-то мужчина спросил, всё ли в порядке. Кристина кивнула, хотя видела себя со стороны — мокрая, растрёпанная, с красными глазами. «Всё отлично», — сказала она вслух, и голос дрогнул.
Дома было пусто и тихо. Соседка по комнате уехала к родителям на выходные. Кристина скинула мокрую куртку прямо на пол, забралась на кровать с ногами и уставилась в потолок. Телефон пиликнул. Денис.
«Привет! Ты где пропадаешь? Завтра в универе увидимся?»
Кристина уставилась на экран. Он пишет ей. Спрашивает. При том, что только что сидел с другой. При том, что поправлял её дурацкий помпон. Что это значит? Ничего не значит. Просто он такой — со всеми приветливый, со всеми общительный. Она для него просто одна из. Фоновый шум.
Она не ответила. Отложила телефон экраном вниз и закрыла глаза.
Ночью ей снилась та же скамейка. Только теперь на ней сидела она. И ждала. А мимо проходили люди, много людей, и никто не останавливался. А она всё сидела и ждала, пока не проснулась от собственного всхлипа.
Утро было серым и безрадостным. Кристина заставила себя встать, сходить в душ, выпить кофе. Телефон молчал. Денис больше не писал. Наверное, обиделся. Или просто занят с той блондинкой. Кристина снова почувствовала этот противный укол в груди.
В универ она пришла за пять минут до пары. Села на своё обычное место у окна, уткнулась в тетрадь. Когда Денис вошёл в аудиторию, она физически ощутила его присутствие — по тому, как изменился воздух, по лёгкому покалыванию в затылке.
— Привет, — он плюхнулся на соседний стул. — Ты чего вчера не отвечала?
— Занята была, — буркнула Кристина, не поднимая глаз.
— Ясно. Слушай, у меня к тебе дело.
Она подняла голову. Денис смотрел на неё серьёзно, даже немного взволнованно.
— Помнишь, ты говорила, что у тебя бабушка вязать умеет? Ну, когда мы про шарфы разговаривали?
Кристина нахмурилась. При чём тут бабушка?
— Умеет. А что?
— Понимаешь, — он замялся, почесал затылок. — Тут такое дело. Моей сестре нужна помощь. Она хочет научиться вязать, а у нас в семье никто не умеет. Я подумал, может, твоя бабушка согласится пару уроков дать? Мы заплатим, конечно.
Кристина смотрела на него и не понимала.
— Сестре? — переспросила она.
— Ну да. Сестрёнке моей, Катьке. Она у меня художница, вечно что-то придумывает. Решила вот шарфы на всю семью связать к Новому году. А сама не умеет. Смешная, да?
Кристина молчала. В голове что-то щёлкало, перестраивалось, вставало на другие места.
— Так что, — продолжал Денис, — может, спросишь у бабушки? А то Катька меня уже замучила. Я ей сказал, что у меня есть знакомая, у которой бабушка — мастерица. Она обрадовалась, вчера целый вечер мне про это рассказывала.
Вчера. Целый вечер. В парке. На скамейке. С помпоном.
— Это... это твоя сестра была? — выдохнула Кристина.
— А ты видела нас? — удивился Денис. — Мы вчера в сквере сидели, она меня уговорила мороженым кормить, пока она про вязание тарахтела. Прикинь, она даже шапку смешную надела, чтобы, цитирую, "соответствовать образу творческой личности". Ну как ребёнок, честное слово.
Кристина смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое, огромное, почти болезненное. Сестра. Это была его сестра. Не девушка. Не соперница. Просто сестра в смешной шапке, которая хочет научиться вязать.
— Крис? — Денис помахал рукой перед её лицом. — Ты чего зависла? Всё нормально?
Она моргнула. Улыбнулась. Потом засмеялась — сначала тихо, потом громче, не в силах сдержаться.
— Крис? — испугался Денис. — Ты чего?
— Ничего, — она вытерла выступившие слёзы. — Просто... просто я дура. Страшная дура.
— Это я и без тебя знаю, — усмехнулся он. — Так что там с бабушкой?
— Я спрошу, — пообещала Кристина. — Обязательно спрошу.
Она смотрела на него и думала о том, как легко мы дорисовываем чужие жизни. Как видим то, что боимся увидеть. Как из обычной сцены с сестрой сооружаем себе трагедию вселенского масштаба. И как хорошо, что иногда эта трагедия оказывается просто ошибкой зрения.
— Слушай, — сказала она вдруг. — А хочешь, я сама Катю научу? Бабушка далеко живёт, а я всё-таки ближе. И вязать умею. Не так хорошо, как она, но для начинающих сойдёт.
Денис посмотрел на неё с удивлением.
— Серьёзно? Было бы круто. Она в восторге будет. Только ты не представляешь, какой она может быть занудой.
— Представляю, — улыбнулась Кристина. — У меня у самой сестра младшая есть.
— Тогда договорились, — он протянул руку. — Спасибо, Крис. Ты настоящий друг.
Она пожала его ладонь и почувствовала, как по коже побежали мурашки. Друг. Пока друг. Но это ничего. У неё впереди целая зима, чтобы научить его сестру вязать шарфы. А заодно, может быть, и его самого — кое-чему другому.
На перемене она вышла в коридор и набрала бабушкин номер.
— Бабуль, привет. Скажи, у тебя нитки разноцветные остались? И спицы лишние?
— Ой, Кристинка, — засуетилась бабушка. — А зачем тебе? Решила научиться? Я всегда говорила, что это полезное дело!
— Да не мне, бабуль. Подруге одной. Вернее, не подруге, а сестре друга. Длинная история. Но спицы нужны.
— Найду, найду, — заверила бабушка. — Ты заезжай. И друга своего приводи, вместе разберёмся.
Кристина улыбнулась. Друга. Уже второй раз за день она слышит это слово. Ничего. Придёт время — и слово поменяется.
Она вернулась в аудиторию, села на своё место и украдкой посмотрела на Дениса. Он что-то писал в тетради, сосредоточенно хмуря лоб. Таким она его и полюбила — серьёзным, увлечённым, немного взъерошенным. И ничего, что пока он считает её просто другом. У неё есть план. И бабушкины нитки. И целая зима впереди.
— Денис, — шепнула она.
— А? — он поднял голову.
— Спицы я нашла. В субботу можем начать.
Он просиял.
— Крис, ты чудо. Честно. Катька будет счастлива.
— А ты? — спросила она, и сердце забилось быстрее.
— И я, — просто ответил он. — Давно хотел с тобой куда-нибудь сходить, а всё повода не было. А тут и повод, и сестра при деле. Двойная выгода.
Кристина отвернулась к окну, чтобы он не видел её улыбки. За стеклом моросил дождь, но ей вдруг показалось, что выглянуло солнце. Глупости, конечно. Просто ноябрь. Просто серый день. Просто её сердце билось где-то в горле, и это было самое прекрасное чувство на свете.
Вечером она написала Денису: «А Катя любит шарфы с узорами или однотонные?»
Он ответил сразу: «Она любит всё пёстрое. Как сорока. Будешь с ней возиться — готовься к креативу».
«Справлюсь», — ответила Кристина.
И вдруг добавила:
«А ты какие любишь?»
Повисла пауза. Секунда, две, три. Потом телефон пиликнул.
«А я люблю, когда вяжут специально для меня. Тёплые. Длинные. Чтобы можно было замотаться и ничего не бояться».
Кристина перечитала сообщение три раза. Потом набрала:
«Я запомню».
И выключила телефон, чтобы не искушать судьбу. За окном шумел город, а она лежала на кровати и смотрела в потолок. Та же поза, что и вчера. Только внутри теперь было совсем по-другому.
Вчера она думала, что потеряла его. А сегодня поняла — она даже не начинала его искать. Но теперь начнёт. Обязательно начнёт. С самой простой вещи — с шарфа для его сестры.
И пусть это будет самый длинный, самый тёплый, самый пёстрый шарф в её жизни. А там — видно будет. Главное, что она знает теперь точно: иногда то, что кажется катастрофой, оказывается просто неправильным ракурсом. Стоит сделать шаг в сторону — и картинка меняется.
Она улыбнулась в темноте и закрыла глаза. Завтра будет новый день. И в этом новом дне будет он. И его сестра со смешным помпоном. И бабушкины нитки. И, может быть, начало чего-то настоящего. Чего-то такого, ради чего стоило пережить эту маленькую, глупую, ненужную трагедию.
Спасибо тебе, незнакомка в смешной шапке. Ты даже не знаешь, как мне помогла.