Объясняет урбанист
В январе 2026 года, количество коммунальных аварий оказалось вдвое больше, чем год назад. А год назад оно было больше, чем два года назад. Общий износ коммунальной инфраструктуры в России оценивают в 75–80%, но выясняется, что точных данных нет ни у кого.
СМИ выяснили у эксперта по ЖКХ, урбаниста, автора телеграм-канала «Урбанизм как смысл жизни» Петра Иванова, как коммунальный кризис связан со строительством «человейников», почему девелоперы и власти спихивают ответственность друг на друга, куда деваются деньги, выделенные на обновление коммуникаций и причем тут вымирающие северные города и глобальное изменение климата.
— В январе 2026 года количество сообщений о коммунальных авариях увеличилось вдвое по сравнению с январем 2025-го. Пару лет назад вы в интервью говорили, что сети сильно изношены, но с тех пор всё, кажется, сильно ухудшилось. В чем причина?
Петр Иванов
эксперт по ЖКХ, урбанист
— Сети стали еще больше изношены, это — с одной стороны. С другой, еще тогда я говорил, что в городах, особенно в крупных и средних, ведется застройка, а модернизацией сетей она не сопровождается. И там, где сети были рассчитаны на пятиэтажки, возникают 25-этажные дома. Мало- и среднеэтажным строительством у нас почти никто не занимается, зато бурно развивается программа КРТ — комплексного развития территорий, которое почему-то не подразумевает модернизацию сетей. В городах-миллионниках, как правило, выкупаются, например, участки с домами в районах частного сектора, и там строятся дома на 17 или на 25 этажей. Конечно, сети, питавшие одно- и двухэтажные дома, вряд ли справятся с такой нагрузкой.
— А разве всякие правила землепользования и застройки не предполагают, что девелопер для начала должен оценить состояние всей инфраструктуры, в том числе подземной, модернизировать ее, если нужно, под формат своих будущих зданий, а потом уже строить?
— Нет, не подразумевают.
— Как это?
— Правила землепользования и застройки — это документ градостроительного планирования, он регулирует, например, этажность в определенных зонах. А коммуникации находятся в ведении муниципалитета. Да, муниципалитет может в рамках какого-то социального обременения заставить застройщика вложиться в модернизацию сетей, но этого, как правило, не происходит. Потому что у нас очень сильное строительное лобби, застройщика трудно заставить построить хотя бы детский садик. А модернизация сетей — это очень сложный процесс, он требует исследования, требует больших подготовительных работ, работ по реализации, и никому просто не хочется этим заниматься. Дальше считается: если мы договорились с губернатором, то вроде как договорились и с коммунальными сетями. На самом деле — нет, но бытует такое мнение.
Дальше складываются самые удивительные ситуации. В некоторых городах, например, бывало такое: строился многоквартирный дом, а мощности водяной помпы не хватало, чтобы вода доходила до последних этажей.
— Застройщикам ведь надо продавать квартиры. Они разве не заинтересованы в том, чтобы вода была на всех этажах? Кто у них купит квартиру, до которой вода не доходит?
— Ощущение такое, что далеко не всегда заинтересованы. Все-таки покупка квартиры — не самое частое событие в жизни человека. Задача застройщика — единожды продать. Если он продаст квартиру с сюрпризами, которые вскроются при эксплуатации, с него, как правило, взятки гладки.
Рабочие на стройплощадке нового дома. Фото: Виктор Коротаев / Коммерсантъ / Sipa USA / Vida Press
— Это вы говорите применительно к новостройкам. Но аварии ведь чаще происходят в старых домах, там, где коммуникации, казалось бы, рассчитывали в советское время именно на эти пятиэтажки. Почему там рвется и лопается?
— Городские коммуникации — это единая система. Если мы перегружаем их в одном месте, то аварии могут происходить и в другом. Это — первый момент.
Второе — продолжается износ коммуникаций, которые закладывались в советское время. А у городских властей, как правило, нет даже карт этих коммуникаций. Где-то пострадали архивы, где-то что-то испортилось, и старые документы утрачены. Нередки случаи, когда при раскопках, например, перед благоустройством улиц внезапно обнаруживают какие-нибудь неучтенные коммуникации, о которых вообще город не знал: надо же, у нас тут, оказывается, труба проходит. Понятно, что такую трубу никто никогда не обслуживал, потому что никто не знал о ее существовании.
— Я видела такое в Волгограде: там целый коллектор ливневки не стоял ни у кого на балансе, как-то сам по себе функционировал, никто его не чистил и не обслуживал.
— Это очень характерная ситуация. У наших муниципалитетов вообще большая проблема с тем, как у них устроены коммуникации. Просто потому, что не существует детальных карт, не говоря уж о каких-нибудь цифровых моделях — «двойниках городов» и прочих. У нас этого даже на бумаге нет.
— Известно ли вам о каком-нибудь регионе, где взяли и обследовали коммуникации и вообще эту инфраструктуру?
— Нет, я о таком не знаю.
— Но тогда откуда довольно точные данные об износе? В разных источниках появлялась информация, что коммунальные сети в России изношены где-то на 75%, где-то — на 80%. Если их не обследовали, то откуда известно, что не 40%? Или — что не 99%?
— По большому счету, эти данные берутся с потолка. Была в «Ведомостях» статья, сравниваются представления экспертов об износе коммуникаций — и гораздо более оптимистичные оценки Минстроя.
Минстрой дал замечательный комментарий: коммуникации функциональны на 99%. И дальше — вал новостей о коммунальных авариях.
Помимо прочего, на частоту коммунальных аварий влияет изменение климата.
— А как это связано?
— Если взять, например, арктическую зону, там мы наблюдаем таяние вечной мерзлоты. Коммуникации там были рассчитаны на то, что мерзлота таки вечная, а она, видите, оказалась не вечной.
— И коммуникации тоже.
—Ну да, началось движение грунтов и, соответственно, начали нарушаться и водоснабжение, и электроснабжение, и всё, что хочешь. Такой сюрприз.
— Перебои с электричеством в Мурманской области тоже связаны с этим сюрпризом? Или там это все-таки связано с деятельностью человека?
— В Мурманской области причина в том, что ...