Наказ патриарха нарушен
В 1982 году меня, по святым молитвам мученика Трифона, не приняли в Союз писателей. В то время мы с моим мужем и двумя маленькими детьми оказались на краю бедности: нам с трудом хватало денег на еду. И тем не менее Господь щедрой рукой посылал и посылал нам всё необходимое и даже более того — одевал, обувал, угощал и устраивал праздники.
У меня была чудесная белая английская шубка, подаренная мне нашим другом — английским корреспондентом Тони Робинсоном, и превосходные чёрные кожаные сапоги до колен, которые по какой‑то причине не подошли моей подруге, и она подарила их мне.
Сапоги, повторяю, были отменные, тёплые, лишь один у них был недостаток: они были невероятно скользкими, словно изготовили их специально для клоуна: он встаёт на арене, ноги расползаются в разные стороны, он падает - все хохочут, смешно! Впрочем, рассказ не об этом.
Мой духовник был насельником Троице-Сергиевой лавры. Святейший Патриарх Пимен отдал ему на реставрацию старинный драгоценный крест - святыню, сокровище, и наказал никуда из мастерской этот крест не выносить. Мой духовник крест отреставрировал, однако был не вполне доволен результатом. Дело в том, что его некогда украшали драгоценные камни, и некоторые из них были утрачены. Но эту часть работы мог сделать только ювелир. И тогда бы крест был восстановлен в своей первоначальной красоте. Поэтому мой духовник на свой страх и риск передал крест знакомому ювелиру, человеку опытному и надёжному. В итоге наказ Святейшего был нарушен: крест оказался в Москве.
Встреча на тёмной дороге
И вдруг моему духовнику сообщают, что патриарх Пимен завтра утром собирается служить литургию в Лавре и может потребовать свой крест, а то и зайти за ним в мастерскую. Вечером мне звонит встревоженный авва и просит срочно забрать у ювелира крест и наутро с первой же электричкой доставить ему, а не то его ожидает страшное бесчестье.
Я забрала крест и около трёх ночи — к первой электричке в 3.40 — двинулась от своего дома у метро проспект Мира пешком к Ярославскому вокзалу. В принципе, можно было срезать и пройти через парк, но я побоялась и, осторожно ступая в своих модных скользящих сапогах, балансируя руками, направилась вдоль Грохольского переулка. Было холодно, метельно, темно, скользко и безлюдно. В моей продуктовой сумке лежал завёрнутый в чистую тряпицу, не имевший цены патриарший крест. На мне — белая английская шубка… Я шла и молилась.
Вдруг слева от меня притормозила машина и медленно поехала вровень со мной. Люди, сидевшие в ней, явно рассматривали меня, идущую отнюдь не твёрдым шагом - виляющей и слегка шатающейся походкой. Я постаралась ускорить темп, но тут же потеряла бдительность: сапоги заскользили, ноги стали расползаться, и я едва не упала. Сделала шаг — зашаталась опять.
— Ты чего — пьяная? — раздалось из машины. — Эй, проститутка!
Боковым зрением я увидела, что машина — милицейская, но это не принесло мне облегчения. Я слышала о том, что стражи порядка время от времени устраивают рейды неподалёку от трёх вокзалов, вылавливая «ночных бабочек», и представила, как сейчас у меня станут спрашивать документы, выяснять личность, проверять на трезвость... "Кто такая? Чего шатается по ночам? Почему на ногах еле стоишь?" Потащат в отделение, станут рыться в моей хозяйственной сумке, изымут крест, на электричку я опоздаю, мой духовник предстанет пред Патриархом Московским и всея Руси обманщиком... Я обмерла от ужаса и возопила:
— Господи, помоги!!!
И Господь словно подхватил меня и понёс — я только мелко-мелко и часто-часто перебирала ногами, а какая‑то сила всё несла и несла меня без преткновения, пока казённая машина медленно ехала бок о бок со мной и несколько пар глаз сурово наблюдали, когда я ещё пошатнусь.
Подвески королевы
Сев в электричку, я чуть не запела от радости. Но как только ступила на загорский перрон, тут же поскользнулась, сделала ещё шаг — и закачалась. Кое‑как, цепляясь обеими руками за перила, вскарабкалась на мост через железнодорожные пути. Но, ступив на землю, поняла, что не идти не смогу: сапоги вообще игнорируют законы земного притяжения.
Людей по столь раннему времени почти не было. Я свернула на тихую улочку, села на корточки и двинулась на карачках. Потом опорой стали придорожные кусты и деревья, нашлась сучковатая палка в роли посоха... В конце концов кое‑как доползла.
Всё это напомнило мне «Трёх мушкетеров», подвески королевы, которые надо во что бы то ни стало привезти в срок, чтобы не уронить её честь. На пути - препятствия, опасности, злодеи, но герой обязан всё преодолеть, чтобы королева появилась на балу в брильянтовых подвесках!
Вот и мой духовник, как только патриарх Пимен после литургии потребовал назад свою святыню, протянул ему безупречно отреставрированный, украшенный драгоценными камнями старинный крест. Счастливый конец!
…А те сапоги я больше не надевала. Только часто вспоминала, как чудесная сила донесла меня в них в три часа ночи от моего дома до Ярославского вокзала, когда следили за мной из милицейской машины, высматривая, где бы сподручнее было меня поймать, да Господь не дал.