Прошла неделя после того, как мы перенесли уцелевшие сознания в «Убежище». Неделя тишины, покоя и медленного заживления ран. Марфа Игнатьевна пошла на поправку — ожоги заживали, врачи обещали, что через месяц она вернётся домой. Артём каждый день проводил в восточном крыле, но теперь не в отчаянии, а в спокойном прощании. Он готовил тело Алисы к тому, чтобы отпустить его по-настоящему.
Игорь объявился на третий день. Не в доме — у ворот. Стоял, прислонившись к машине, и ждал. Артём вышел к нему один. О чём они говорили, я не знаю — но через час Игорь уехал. Навсегда. Перед отъездом он попросил передать мне записку. Всего несколько слов: «Прости. Я не знал. Спасибо, что спасла то, что я пытался убить.»
Я сожгла записку, не показывая никому. Прощать или нет — это был мой личный выбор. Я выбрала не прощать, но и не ненавидеть. Просто отпустить.
Самым удивительным было то, что «Граф» — та часть системы, что управляла домом — стал другим. Он всё ещё функционировал, всё ещё отвечал на запросы, но в нём исчезло то напряжение, которое чувствовалось раньше. Исчезли «голоса в стенах». Исчезли ночные гулы. Осталась только тишина и спокойная, предсказуемая работа умного дома.
— Они успокоились, — объяснил Павел, когда я спросила его об этом. — Те, кто остался в «Убежище», больше не кричат. Они счастливы. И «Граф» это чувствует.
Он по-прежнему рисовал, но теперь его рисунки изменились. В них не было боли, не было страха, не было узоров-клеток. Только свет, деревья, реки, лица — умиротворённые, спокойные, почти счастливые.
— Я рисую то, что они видят в «Саду», — сказал он. — Тётя Лися показывает. Она говорит, что я могу приходить когда захочу. И что я всегда буду там желанным гостем.
Артём подошёл к нам, когда мы сидели в детской, рассматривая новые рисунки.
— Я принял решение, — сказал он. — Я передаю «Воронью Слободу» в доверительное управление фонду. Официально — как научно-исследовательский центр по изучению альтернативной коммуникации. Неофициально — как хранилище для «Убежища». Здесь будут работать люди, которым можно доверять. Которые будут следить за системами, поддерживать серверы, обеспечивать безопасность.
— А ты? — спросила я.
— А я уеду, — ответил он просто. — Найду место, где смогу быть полезным. Может, хоспис. Может, детский дом. Я хочу искупить то, что сделал. Не здесь, не с ними — с живыми. Которые нуждаются в помощи.
Он посмотрел на Павла.
— Ты остаёшься с Вероникой, если она согласна. Я оформлю все документы. Ты будешь под её опекой. Если она, конечно...
Он не договорил, но я поняла.
— Я согласна, — сказала я, глядя на Павла. — Если ты хочешь остаться со мной.
Он подошёл и взял меня за руку. Его ладонь была тёплой, сухой, надёжной.
— Ты моя, — сказал он просто. — Навсегда.
Вечером мы сидели в гостиной — я, Павел, Артём, Марфа (она уже вернулась из больницы, с перевязанными руками, но с удивительно спокойным лицом). Смотрели на закат за окнами, пили чай и молчали. Каждый думал о своём.
Алиса — настоящая, та, что лежала в комнате 713 — должна была умереть на следующей неделе. Артём договорился с врачами об отключении аппаратов. Её тело, пять лет жившее без души, наконец обретёт покой. А душа — та, что была в «Убежище» — останется с нами. В цифровом саду, среди золотых деревьев и тихих рек.
— Она будет счастлива там? — спросил Павел, глядя в окно.
— Думаю, да, — ответила я. — Настолько, насколько это возможно.
Он кивнул и улыбнулся.
Ночью, когда все уснули, я вышла на террасу и долго смотрела на звёзды. В кармане у меня лежал накопитель с ядром системы — копия «Убежища», на всякий случай. Там, внутри, спали сорок восемь душ, доверивших мне свою судьбу. А здесь, в доме, спал мальчик, ставший моим сыном. И где-то далеко уезжал человек, который начинал эту историю как злодей, а заканчивал — как просто сломленный, уставший мужчина.
Я думала о выборе, который стоял передо мной. Остаться здесь, в этом странном доме, ставшем моим? Уехать, начать новую жизнь где-нибудь подальше от этих стен? Взять Павла и исчезнуть из этой истории навсегда?
Но я знала ответ. Он был в рисунках Павла, в тихом гуле серверов, в мерцании звёзд над головой. Я останусь. Не из чувства долга, не из жалости — из любви. К этому дому, к этим людям, к этим призракам. Потому что они стали моей семьёй. Самой странной, самой сложной, но самой настоящей семьёй на свете.
💗 Если эта история затронула что-то внутри — ставьте лайк и подписывайтесь на канал "Скрытая любовь". Каждое ваше сердечко — как шепот поддержки, вдохновляющий на новые главы о чувствах, которых боятся вслух. Спасибо, что читаете, чувствуете и остаетесь рядом.
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/683960c8fe08f728dca8ba91