Таня стояла у плиты и помешивала суп. В прихожей заскрежетал замок. Таня удивилась — муж должен был вернуться только через час. Она вытерла руки о полотенце и выглянула из кухни.
В коридоре стояла свекровь.
Елена Юрьевна — высокая, статная, с идеальной укладкой и чемоданом на колёсиках — оглядывала прихожую с выражением лёгкого презрения.
— Здравствуй, Таня. — Она сняла пальто, не дожидаясь помощи, и повесила его на плечики. — Я решила приехать. Помогу вам, пока ты на сносях.
Таня замерла, всё ещё держа в руках полотенце.
— Елена Юрьевна... мы не ждали. Вы бы предупредили...
— А что предупреждать? Я мать. Имею право приехать к сыну в любой момент. — Свекровь прошла в гостиную, критически оглядела диван. — Пыль. Артём совсем не помогает?
— Он помогает. Просто я не успела сегодня...
— Ладно-ладно, не оправдывайся. Я здесь, чтобы навести порядок.
Таня открыла рот, чтобы сказать, что порядок у них есть, но свекровь уже скрылась в комнате для гостей, громко комментируя:
— Бельё поменять надо, здесь не проветрено. И занавески давно стирали?
— К папе в комнату не заходите , он сейчас отдыхает, — успела предупредить Таня.
Таня пошла на кухню, выключила суп и села на табуретку. Руки дрожали.
А теперь свекровь приехала без предупреждения. Надолго. Судя по чемодану — очень надолго.
Таня погладила живот.
— Маленький, — прошептала она. — Кажется, у нас проблемы.
---
Артём вернулся через час. Таня слышала, как он удивился в прихожей, как мать затараторила, обнимая его. Потом они вошли на кухню.
— Тань, мама приехала! — Артём сиял. — Сюрприз!
— Я заметила. — Таня попыталась улыбнуться. — Елена Юрьевна, вы надолго?
— Как пойдёт, — туманно ответила свекровь, усаживаясь за стол. — Вы же не выгоните свекровь? — Она засмеялась собственной шутке.
Артём засмеялся тоже. Таня промолчала.
За ужином Елена Юрьевна рассказывала о своих новостях, о соседях, о работе. А потом вдруг спросила:
— А как твой отец, Таня?
Таня напряглась.
— Да, папа в своей комнате. Он себя плохо чувствует сегодня.
— Ему не лучше ?
— Пока нет. Врачи говорят, нужна операция, но с его возрастом — рискованно. Мы ищем специалиста, собираем деньги...
— Деньги, — перебила Елена Юрьевна. — На операцию. А сколько надо?
— Около трёхсот тысяч.
Свекровь присвистнула.
— И где вы возьмёте такие деньги?
— Я работаю. — Таня сжала пальцы под столом. — Сколько могу, беру заказы на дом. Артём тоже помогает.
— Артём, — Елена Юрьевна повернулась к сыну. — Ты же на себя работаешь? У тебя свои деньги должны быть.
— Мам, мы вместе копим. Таня права, это общая задача.
— Общая задача — ребёнка родить и вырастить. А не на стариков тратиться.
— Это мой отец, — тихо, но твёрдо сказала Таня.
— Твой, — кивнула свекровь. — Вот ты и думай. А Артёму своя семья важнее.
Артём открыл рот, чтобы возразить, но Таня его опередила:
— Елена Юрьевна, давайте не будем за ужином. Папа болен, я устала, мне не хочется спорить.
— Я и не спорю. Я предлагаю рациональное решение. — Свекровь отодвинула тарелку. — Есть же дома престарелых. Интернаты. Там уход, врачи, питание. И вам легче, и ему хорошо.
— Ему хорошо дома, — отрезала Таня. — С нами.
— Ну-ну. — Елена Юрьевна поджала губы. — Посмотрим, что ты запоешь, когда родишь. С ребёнком на руках и с больным пенсионером.
Таня встала из-за стола.
— Я пойду к папе. Спокойной ночи.
Она вышла, чувствуя спиной взгляд свекрови.
В комнате отца было тихо. Алексей Леонидович лежал с закрытыми глазами, но не спал — дыхание было слишком частым.
— Пап? — Таня села на край кровати. — Ты как?
— Слышал, — тихо сказал он. — Она громко говорит.
— Ты не обращай внимания. Мы никуда тебя не отдадим.
— Таня, может, она права? Вам с ребёнком тяжело будет. А я обуза...
— Пап, замолчи. — Она взяла его за руку. — Ты не обуза. Ты мой отец. Ты меня растил, когда мама умерла. Ты ночами не спал, работал на двух работах, чтобы я училась. И теперь я тебя брошу? Никогда.
Алексей Леонидович сжал её пальцы.
— Хорошая ты у меня дочка.
— А ты у меня хороший папа. Всё будет хорошо. Я найду врача, сделаем операцию, встанешь на ноги. Ты ещё внука нянчить будешь.
Он слабо улыбнулся.
Таня поцеловала его в лоб и вышла.
В спальне Артём уже лёг, но не спал — смотрел в потолок.
— Тань, прости маму. Она не со зла. Просто характер такой.
— Характер у неё скверный… — Таня легла рядом, повернулась на бок. — Артём, я не выгоняю твою мать. Но если она будет давить на папу, я не смогу молчать.
— Я поговорю с ней. Завтра.
— Хорошо.
Она закрыла глаза, но сон не шёл. Внутри толкался малыш, за стеной тяжело дышал отец, а в гостевой комнате лежала женщина, которая уже одним своим присутствием перевернула их тихую жизнь.
---
Утром Таня вышла на кухню и застала картину, от которой у неё похолодело внутри.
Свекровь сидела за столом с какими-то бумагами. А напротив неё, сгорбившись, сидел отец — в халате, бледный, с трясущимися руками.
— Пап, ты чего встал? Тебе нельзя!
— Я ничего, дочка. — Он попытался улыбнуться. — Елена Юрьевна попросила документы показать.
— Какие документы? — Таня подошла к столу.
— Я тут навела справки, — спокойно сказала свекровь. — Есть отличный пансионат в области. Уход, процедуры, реабилитация. И недорого.
— Никакого пансионата. — Таня забрала бумаги со стола. — Я же вчера сказала.
— Таня, будь реалисткой. Ты на сносях, родишь — вообще не до отца будет. А ему нужен уход, лекарства, наблюдение. Вы с Артёмом работаете, кто за ним смотреть будет?
— Мы справимся.
— У тебя ребёнок, у тебя муж, у тебя дом. А он — обуза. Я понимаю, тебе тяжело это слышать, правда глаза колет.
— Мама! — В дверях стоял Артём, только что проснувшийся и взъерошенный. — Что ты делаешь?
— Пытаюсь помочь, сынок. Вы тут совсем с ума сошли — ребёнка ждёте, а в доме больной старик. Это же опасно для малыша!
— Чем опасно? — Таня встала, заслоняя отца. — Он заразный? Он лежит тихо, никого не трогает. Это мой отец!
— Твой, — кивнула Елена Юрьевна. — Но живёте вы в квартире моего сына.
— Квартира наша общая, — вмешался Артём.
Елена Юрьевна посмотрела на сына долгим взглядом. Потом встала.
— Ну смотрите. Я своё мнение сказала. А теперь извините, мне нужно в город, по делам.
Она ушла в свою комнату переодеваться.
Таня помогла отцу дойти обратно, уложила в постель, измерила давление.
— Тань, — прошептал он. — Может, и правда... не мучить вас?
— Пап, ещё раз так скажешь — обижусь. Ты меня слышишь?
Он кивнул и закрыл глаза.
На кухне Артём сидел, закрыв лицо руками.
— Прости, — сказал он, когда Таня вошла. — Я не знал, что она так...
— Ты не знал свою мать?
— Знал. Но думал, она изменится.
— Люди не меняются, Артём.
Он поднял на неё глаза.
— Что делать будем?
— Для начала — искать врача папе. Я нашла клинику в Москве, там делают такие операции. Нужно записаться на консультацию.
— Деньги есть?
— Почти. Ещё немного.
— Я добавлю. У меня на карте есть.
Таня улыбнулась.
— Спасибо.
— Ты не сердишься на маму?
— Сержусь. Но не на тебя.
---
Через три дня Елена Юрьевна объявила, что остаётся жить у них.
— Я присмотрю за хозяйством, пока Таня в декрете. А потом помогу с ребёнком. Вы же не против?
Артём растерянно посмотрел на жену.
— Мам, у нас нет места.
— Есть, — отрезала она. — Я в гостевой комнате. А вашего... Алексея Леонидовича, — она выделила имя с явным усилием, — пора определять в интернат. Я уже нашла отличный вариант. Завтра поедем смотреть.
— Никуда мы не поедем. — Таня вышла из кухни, где до этого кормила отца бульоном. — Папа остаётся.
— Таня, не будь эгоисткой. Подумай о ребёнке. Ему нужен здоровый климат, а не больной старик.
— Ему нужна мать, которая уважает своего отца. И которая не позволяет чужим людям решать за неё.
— Чужим? — Глаза Елены Юрьевны сузились. — Я чужая?
— Вы — свекровь. Которая приехала без спроса, лезет в наши дела и пытается выгнать моего больного отца. Да, в данный момент — чужая.
— Артём! — взвизгнула свекровь. — Ты слышишь, что она говорит?
Артём стоял между ними, разрываясь на части.
— Мама, может, не надо сейчас...
— Что значит — не надо? Ты позволишь ей оскорблять меня?
— Она не оскорбляет, она говорит, что чувствует.
— Ах, значит, ты на её стороне? — Елена Юрьевна встала в позу. — Ну хорошо. Тогда я ставлю вопрос ребром. Либо этот старик уезжает в интернат, и я остаюсь помогать вам с ребёнком. Либо я уезжаю, и вы справляетесь сами. И не ждите от меня больше ни копейки, ни помощи.
Повисла тишина.
Таня посмотрела на мужа. Тот смотрел на мать.
— Мама, — тихо сказал Артём. — У тебя есть свой дом. В твоём городе. Ты всегда можешь туда вернуться.
— Что?
— Я сказал: уезжай.
Елена Юрьевна побелела.
— Ты выгоняешь родную мать? Из-за неё? — она ткнула пальцем в Таню.
— Не из-за неё. Из-за того, что ты ведёшь себя непозволительно. Алексей Леонидович болен, ему нужна наша забота. А ты врываешься и предлагаешь сдать его в дом престарелых, как ненужную вещь. Это несправедливо.
— Я забочусь о вас!
— Нет, мама. Ты заботишься о своём контроле. И я больше не позволю тебе его осуществлять.
Елена Юрьевна смотрела на сына так, будто видела впервые.
— Ты пожалеешь, — прошептала она. — Когда она сядет тебе на шею с этим стариком и ребёнком — вспомнишь мои слова.
Она ушла в гостевую и через полчаса вышла с чемоданом.
— Я в гостиницу. Завтра утром уезжаю. И не звоните мне.
Дверь хлопнула.
Таня выдохнула. И только тогда заметила, что всё это время стояла, вцепившись в спинку стула.
— Артём... — начала она.
— Не надо. — Он подошёл, обнял её. — Я сам решил.
— Ты из-за меня поссорился с матерью.
— Нет. Я из-за справедливости. И из-за тебя. Потому что ты права. И потому что я люблю тебя.
Таня уткнулась ему в плечо и расплакалась.
— Тише, тише. — Он гладил её по голове. — Всё хорошо. Мы справимся.
Из комнаты отца донёсся кашель. Таня вытерла слёзы.
— Надо папе лекарство дать.
— Иди. Я пока уберу со стола.
Она пошла к отцу, а Артём остался на кухне один.
Долго смотрел на дверь, за которую ушла мать.
Потом достал телефон и написал ей сообщение:
«Мама, я тебя люблю. Но жить мы будем так, как решили. Если захочешь нормальных отношений — милости просим. Но без ультиматумов».
Ответа не было.
---
Таня нашла хорошую клинику через знакомую.
Утром Таня провожала отца в операционную. Он лежал на каталке, бледный, но спокойный.
— Дочка, — сказал он. — Ты не волнуйся. Всё будет хорошо.
— Я знаю, пап. Я буду ждать.
Она поцеловала его и осталась в коридоре.
Четыре часа ожидания. Артём принёс кофе, но она не пила. Сидела, сжимая в руках чётки — мамины, старые, ещё с тех пор, когда мама болела.
Когда хирург вышел и сказал: «Операция прошла успешно, сейчас он в реанимации, состояние стабильное», — Таня разрыдалась.
— Спасибо, — шептала она. — Спасибо вам огромное.
— Это вам спасибо, — улыбнулся врач. — Вовремя обратились. Ещё бы месяц — и могло быть поздно.
Таня смотрела на свои руки и думала о том, сколько всего могло пойти не так. Если бы не деньги, если бы не врачи, если бы не Артём...
И если бы она послушала свекровь.
---
Алексей Леонидович поправлялся медленно, но верно. Через месяц он уже ходил по квартире, через три — начал помогать по хозяйству.
— Пап, тебе нельзя! — возмущалась Таня.
— А кто картошку почистит? Ты с животом гнёшься? Я пока могу — помогаю.
Она смеялась и сдавалась.
Роды прошли хорошо. Мальчик. Назвали Мишей.
Алексей Леонидович смотрел на внука и плакал.
— Мама бы гордилась, — сказал он.
— Гордится, пап. Она оттуда видит.
Квартира наполнилась детским криком, запахом каш и бесконечной стиркой. Таня уставала так, что падала к вечеру без сил. Но это была хорошая усталость.
Свекровь не звонила.
Артём пытался наладить контакт, но Елена Юрьевна отвечала сухо, односложно. Артём положил трубку и больше не набирал.
— Она остынет, — сказал он Тане. — Со временем.
— Может быть. — Таня кормила Мишу. — А может, и нет.
---
Мише было десять. Он бегал по квартире и одновременно рассказывал про контрольную по математике.
— Мам, я решил всё! Учительница сказала, у меня талант!
— Молодец, сынок. — Таня наливала ему чай. — Деду уже показал?
— Ага! Дедушка сказал, что в его время такие задачи только в институте решали.
Алексей Леонидович вышел из своей комнаты — бодрый, седой, с тростью, но без неё уже мог ходить. Он переехал в свою квартиру год назад, как только окончательно встал на ноги. Но приходил каждый день — проведать внука, помочь по дому, просто посидеть на кухне.
Телефон зазвонил, когда Таня мыла посуду. Артём.
— Тань, я сейчас приеду. Разговор есть.
— Что случилось?
— Мать звонила.
Таня выключила воду.
— Что она хочет?
— Приехать. Поговорить.
— О чём?
— У неё проблемы. Сильные.
Таня молчала.
— Тань?
— Я слышу. Приезжай, поговорим.
---
Артём приехал через полчаса. Был бледен, взволнован.
— Что случилось? — спросила Таня, усаживая его на кухне.
— Она упала. Месяц назад. Перелом шейки бедра. Операция, реабилитация, но сама ходить уже не сможет. Нужен уход.
Таня молчала.
— Она одна. В своей квартире. Соседи помогают, но это не выход. Она просится к нам.
— К нам?
— Да. Пожить. Насовсем.
Таня посмотрела в окно. За окном шёл дождь, серый, осенний.
— И что ты думаешь? — спросила она.
— Я не знаю. — Артём вздохнул. — Она мать. Я не могу её бросить. Но я помню, что она сделала. И как себя вела.
— Десять лет назад.
— Да.
— Она изменилась?
Артём пожал плечами.
— Не знаю. Мы почти не общались. Она так и не захотела видеть Мишу. Общение почти сошло на нет.
— Помнишь, что она предлагала для моего папы?
Артём побледнел.
— Тань...
— Дом инвалидов. Интернат. Пансионат. Как там она говорила? «Отличный вариант, уход, процедуры, реабилитация».
— Таня, это жестоко.
— Это справедливо. — Она повернулась к нему. — Я не мщу, Артём. Я просто не готова принять в свой дом человека, который десять лет назад хотел вышвырнуть моего отца умирать в казённое учреждение. Она так и не извинилась. Она не видела внука десять лет, потому что ставила условия.
— Она изменилась. Может быть...
— А если нет? Если она снова начнёт командовать? Если станет учить нас жить? Если будет давить на Мишу? Я не хочу это проверять. Вспомни, сколько лет она меня принижала, придиралась и ни во что не ставила, хотя мы были уже женаты и между нами все было прекрасно. Сколько я вытерпела от нее.
Артём молчал.
— Я не запрещаю тебе помогать, — продолжала Таня. — Можешь снять ей хороший пансионат. С уходом, с врачами, с реабилитацией. Можешь навещать каждый день. Можешь оплатить сиделку. Но жить с нами она не будет.
— Таня...
— Это моё последнее слово, Артём. Я десять лет строила нашу семью. Нашу, понимаешь? Без её участия. Я поднимала Мишу, я ухаживала за папой, я работала, я ночами не спала. И я не отдам наш дом человеку, который хотел его разрушить.
Артём долго смотрел на неё. Потом кивнул.
— Хорошо. Я понял.
— Ты злишься?
— Нет. — Он взял её за руку. — Ты права. Я просто... это мать. Трудно принять.
— Знаю. — Таня сжала его пальцы. — Но мы справимся. Вместе.
--
Через неделю Артём съездил к матери. Разговор был тяжёлым.
— Как ты можешь? — кричала Елена Юрьевна. — Я мать! Я тебя родила! А ты меня в дом престарелых?
— Мама, это не дом престарелых. Это хороший пансионат. Я всё проверил. Там уход, питание, процедуры. Я буду приезжать.
— Не хочу! Хочу к вам! К внуку!
— Внук тебя не знает. Ты сама не хотела его знать десять лет.
— Я... я была неправа. Я признаю.
— Поздно, мама. Таня права: мы не можем рисковать нашей семьёй.
Елена Юрьевна заплакала.
— Ты меня убиваешь.
— Нет. Я предлагаю тебе достойный вариант. Тот самый, который ты когда-то предлагала для Алексея Леонидовича.
Через месяц Елена Юрьевна переехала в пансионат. Артём навещал её раз в неделю. Сначала она встречала его молчанием, потом начала разговаривать.
— Передай ей, что внук может её навестить, если захочет, — сказала Таня.
Миша съездил один раз. Рассказывал, что бабушка странная, но вроде добрая. Спросил, можно ли ещё.
— Можно, — сказала Таня. — Если хочешь.
— Хочу. Она интересно рассказывает про старые времена.
Таня улыбнулась. Жизнь продолжалась.