Полиция на базе щенячьего патруля Жесткие меры далматинца день 1
Глубокая ночь. Три часа. На главной базе Щенячьего Патруля в Бухте Приключений все спали. Маршал лежал на спине на своей подстилке в общем зале. Он спал крепко, его черно-белый живот плавно поднимался и опускался. Его органы, как это обычно бывает у спящих кобелей, были полностью расслаблены и открыты взгляду. Внезапно сквозь его сон начал пробиваться свет. Не простой, а резкий, пульсирующий, синий. Он мигал, бил прямо в его закрытые веки, даже сквозь ткань век. Маршал заворчал во сне, повернулся на бок, но свет, казалось, преследовал его. Он заморгал, не открывая глаз, надеясь, что это прекратится. Но нет. Мигание становилось только навязчивее. Наконец, сонный и недовольный, он открыл один глаз, потом второй. В зале было темно, но через огромные панорамные окна, шедшие от пола до потолка, в комнату упрямо пробивались синие всполохи. Они отбрасывали на стены и потолок беспокойные, прыгающие тени.
— М-м-м? — сонно пробормотал Маршал, приподнимаясь на локтях. — Что за… пожарная тревога? Или это Гонщик опять свою сирену проверяет среди ночи?
Он сел, зевнул во весь рот, обнажив зубы, и медленно, нехотя, встал на все четыре лапы. Рядом, свернувшись калачиком, посапывал Рокки. Маршал осторожно, чтобы не разбудить, переступил через него. Его сонный взгляд был прикован к окнам, откуда лился этот назойливый свет.
Надо проверить — подумал Маршал и направился к главному входу. Его красная жилетка, которую он никогда не снимал даже на ночь, мягко светилась в отблесках синих мигалок. Подойдя к большим дверям, он сделал шаг вперед. Датчик движения сработал, и двери бесшумно разъехались в стороны.
Маршал вышел на ночной воздух и тут же зажмурился, зашипев от боли. Его ослепило. Прямо перед ним, у самых ворот, за ограждением базы, стояли три полицейские машины. Но не те, что он иногда видел в городе. Эти были другими — больше, с непонятными надписями на бортах. И все они — все три — мигали. Не просто горели фары, а именно мигали: проблесковые маячки, решетка радиатора — все излучало ослепительные, ядовито-синие вспышки, которые резали темноту и заливали асфальт, траву, стены базы этим тревожным, нереальным светом.
— Ой-ой-ой-ой! — простонал Маршал, прикрывая морду обеими передними лапами. — Да что же это такое?! Целый световой концерт! Вы что, не видите, что тут все спят?! Выключите это немедленно!
Он опустил лапы, зажмурившись еще сильнее, и стал медленно, щурясь, всматриваться в происходящее. Возле машин стояли люди. Несколько человек в темной, строгой полицейской форме. Один из них, мужчина с усталым, но очень жестким и серьезным лицом, что-то говорил другому офицеру и указывал рукой прямо на базу.
Желая выглядеть максимально мирно и не угрожающе, Маршал сделал то, что делал часто при встрече с новыми людьми или просто по приколу. Он приподнялся на задние лапы, чтобы быть повыше, и мягко поднял передние лапы вверх, как бы показывая, что у него нет оружия. В этой позе его живот и вся нижняя часть тела, включая висящие между задних лап детали, были полностью открыты для обзора.
— Э-э-э… доброй ночи, товарищи полицейские, — начал он, стараясь говорить как можно вежливее, хотя от сна еще слегка заикался. — Извините, что беспокою, но… вы не могли бы сделать ваши мигалки потише? А лучше совсем выключить? Они очень, ну просто очень яркие. У нас тут вся команда крепко спит. Я, между прочим, еще и медик по второй специальности. Так что я знаю точно — для здорового, полноценного сна нужна темнота. А этот свет его полностью сбивает.
Полицейский, на которого он обратился — тот самый с усталым лицом — резко обернулся. Его холодный, оценивающий взгляд скользнул по Маршалу, по его странной позе, и в глубине глаз мелькнуло сначала раздражение, а потом — острое узнавание. Маршал тоже вгляделся в его черты и почувствовал, как в памяти что-то щелкает. Это лицо! Он видел его на экране планшета. Гонщик показывал скриншоты. Это был майор Семенов. Тот самый человек, который ворвался в их общую интернет-беседу, требовал убрать нового, резкого администратора, назначить его самого и разрешить им приехать в Бухту Приключений с огнестрельным оружием. Гонщик и Рокки тогда его забанили.
В этот момент автоматические двери базы позади Маршала снова бесшумно раздвинулись. На пороге, освещенный синим заревом, стоял Гонщик. Он сонно тер лапой глаза и зевал.
— Маршал, ты где там? Я пить хотел, а тебя на месте нет…
Его голос, полный дремоты, вдруг оборвался. Гонщик опустил лапу. Его взгляд упал на ослепительные синие мигалки, на незнакомые угловатые машины, на темные фигуры в форме за забором. Вся сонливость с него слетела мгновенно, как будто ее и не было. Шерсть на его загривке и вдоль хребта встала дыбом. Уши прижались к голове. Губы оттянулись назад, обнажая ряд острых белых клыков. Низкое, глухое, предупреждающее рычание вырвалось из его груди.
— Маршал! Немедленно назад! — голос Гонщика был уже не сонным, а жестким, леденящим, командным. Он рывком выскочил вперед, заняв позицию прямо перед Маршалом, закрывая его своим телом. — Кто вы такие? Немедленно идентифицируйтесь! Вы находитесь на охраняемой территории Щенячьего Патруля! У вас нет санкции на нахождение здесь!
Маршал, испуганный такой резкой реакцией лучшего друга, потянулся к нему лапой.
— Гонщик, подожди, погоди, это же, кажется, те самые…
Но майор Семенов перебил его. Он сделал шаг вперед, и его усталое лицо теперь выражало чистую неприязнь.
— А, вот и он. Главный местный «запретитель». Тот, кто ставит палки в колеса. Ваш интернет-администратор ведет преступную деятельность. А вы его укрываете. И нам, которые хотят навести порядок, доступ закрываете. Это называется соучастие.
— Какой еще администратор? О чем вы вообще? — огрызнулся Гонщик, не отступая ни на сантиметр. — Ваши «требования» — это требование ворваться в наш город с оружием! Это абсолютно неприемлемо! Мы здесь для того, чтобы спасать и помогать, а не чтобы тут ходили с пистолетами! Убирайтесь! Сейчас же!
— Значит, вы сознательно препятствуете работе правоохранительных органов Российской Федерации! — голос майора зазвучал громче и холоднее. — И угрожаете сотрудникам!
— Я никому не угрожаю! Я требую, чтобы вы покинули нашу территорию! — зарычал Гонщик в ответ, делая резкий, угрожающий выпад вперед.
Один из молодых офицеров, стоявший чуть в стороне, явно нервничал. Увидев, как большая собака рычит и делает выпад в сторону его начальника, он резким движением выхватил из кобуры электрошокер. Раздалось сухое потрескивание.
— ГОНЩИК! — закричал Маршал.
Но в последнюю долю секунды Гонщик рванул вперед и вбок, пригибаясь к земле. Два электрода пронеслись в миллиметре от его холки и ударились в асфальт.
— Бежим! — заорал Гонщик. — Все! Живо! За мной!
Из дверей выбегали сонные щенки. Рокки, Зума, Крепыш, Скай... Они увидели мигалки, людей в форме и Гонщика, который несся к ним.
— Нет! Стойте! — закричал Маршал, бросаясь вперед. — Не надо бежать! Остановитесь!
— Маршал, отойди! — рявкнул Гонщик, пытаясь обогнуть его.
— Я не отойду! — Маршал встал на пути, раскинув лапы. — Послушайте меня! Если мы побежим, будет только хуже!
— Они стреляли в меня! — Гонщик рванулся, отталкивая Маршала плечом.
— Это была случайность! — крикнул Маршал, хватая его за лапу. — Гонщик, пожалуйста! Останьтесь!
— Ты не понимаешь! — Гонщик вырвался и рванул к лесу. За ним побежали остальные.
Маршал смотрел, как они убегают, и внутри него что-то переключилось. Отчаяние сменилось холодной решимостью. Он резко развернулся и, прежде чем полицейские успели среагировать, прыгнул к одному из них. Зубы сомкнулись на чехле с наручниками, и одним движением он выдернул их. Металлическая тяжесть в пасти, холодный вкус стали.
—Эй! Ты что творишь? —возмутился полицейский у которого Маршал схватил наручники, но Маршал его не услышал
— Прости, Гонщик... — прошептал он и, размахнувшись, бросил наручники вслед убегающему другу.
Наручники, описав дугу в воздухе, ударили Гонщика прямо по задним лапам. Тот взвизгнул, споткнулся и рухнул на землю. И в тот же момент раздался характерный щелчок — наручники, сомкнувшись, застегнулись на его скакательных суставах, намертво сковав задние лапы вместе.
— А-а-а! — закричал Гонщик, пытаясь встать, но без задних лап, скованных вместе, он только беспомощно дергался на земле. — Маршал! Ты что творишь?! Ты с ума сошел?!
Маршал, не слушая его, подбежал к другому полицейскому и, встав на задние лапы, выхватил у него из рук связку ключей.
Полицейские переглянулись друг с другом смотря как этот далматин сейчас делает то что должны делать они сам по себе.
Лапы Маршала дрожали, но он уже видел эти учебные видео — он знал, что делать. Он подскочил к Гонщику, нашёл маленькую дырочку на наручниках и, дрожащей лапой, воткнул туда кончик ключа фиксируя наручники в закрытом положении. Теперь уже навсегда, пока не откроют ключом.
— Ты совершаешь ошибку, Маршал! — кричал Гонщик, дергаясь на на земле—Они чужие! Ты нас предаешь! Они сдадут нас на опыты или будут мучать!
— Я не предаю! — закричал Маршал в ответ, и в его голосе слышались слезы. — Я пытаюсь вас спасти! Если бы вы побежали, они бы стреляли! Из настоящего оружия! Я не хочу, чтобы вы погибли!
Тем временем остальные полицейские бросились догонять убегающих щенков. Майор Семенов поднял руку, и несколько бойцов рванули вперед, на ходу доставая пистолеты.
— Стоять! — закричал один из них. — Стрелять будем!
Маршал зажмурился, услышав это. Ему было страшно. До ужаса страшно. Но он понимал: сейчас по-другому их не остановить. Потом, потом он что-нибудь придумает. Потом их освободят, надеюсь... А сейчас главное — чтобы никто не погиб.
Выстрелов не последовало. Щенки, услышав угрозу, замерли на месте. Они медленно, с поднятыми лапами, вернулись обратно. Полицейские быстро окружили их.
— Наручники на всех, на всякий пожарный. — коротко приказал майор.
То, что произошло дальше, Маршал запомнил надолго. Другим щенкам повезло меньше, чем Гонщику. Их заковывали серьезно. Каждого заставили встать на задние лапы. На передние лапы надели наручники, на задние — отдельные. И эти наручники были соединены между собой цепью, которую обернули вокруг живота и зафиксировали в центральном кольце навесным замком. Рокки, Зума, Крепыш, Скай — все они стояли теперь в этой унизительной, жесткой фиксации, не в силах пошевелиться.
— Маршал... — тихо сказала Скай, глядя на него с болью. — Как ты мог?
Маршал отвернулся. У него не было сил смотреть им в глаза.
Майор подошел к нему и положил руку на плечо.
— Ты поступил правильно, щенок. Смело. Мы этого не забудем.
Маршал только кивнул, сглатывая ком в горле.
Полицейские начали грузить щенков в автозак — большой темный фургон с решетками на окнах. Маршал слышал разные грубые и фразы полицейских и ему было тяжело. Гонщика, со скованными задними лапами, затащили внутрь двое бойцов. Остальных, в их сложной фиксации, аккуратно, но жестко заводили следом.
Маршал стоял и смотрел на это. Его друзья смотрели на него сквозь решетку. В их глазах была обида, боль, непонимание. И это было страшнее любых наручников.
— Простите... — прошептал он. — Я надеюсь, вы когда-нибудь поймете...Надеюсь я не ошибся доверившись этому человеку.....
Вдруг он вспомнил про базу. Про город. Он резко обернулся к майору.
— Стойте! — воскликнул он. — А как же город? Мы же сейчас почти всю команду увозим! Город останется без защиты! Мы тут единственная служба спасения! Граждане, они же не знают... Если что-то случится...
Майор задумался на секунду, потом кивнул.
— Логично. — Он повернулся к одному из офицеров. — Оставляешь здесь двух человек с машиной. Контролируете обстановку. Если что — сразу на связь. Остальные едут с нами.
Двое полицейских отделились от группы и остались на базе вместе с одной из машин. Маршал облегченно выдохнул. Хоть какая-то защита для города.
— Поехали, — сказал майор, открывая дверь легкового автомобиля. — Садись.
Маршал подчинено забрался на заднее сиденье. Рядом с ним сели двое полицейских — тот самый молодой стрелок и его напарник. Машина тронулась, увозя их прочь от базы.
Маршал сидел, привалившись к дверце, и смотрел в окно. Мысли путались. Гонщик, Скай, Рокки... Наручники, цепи, автозак... Он чувствовал себя опустошенным. И тут он почувствовал, как рука молодого полицейского легла ему на спину.
— Ты как? — тихо спросил тот.
— Отлично, — горько усмехнулся Маршал. — Друзья считают меня предателем. Я только что собственноручно ну или собственнолапочно... заковал лучшего друга. Жизнь удалась на славу...
Рука начала гладить его по спине. Потом скользнула ниже, на поясницу. Маршал дернулся.
— Эй, ты чего?—возмутился щенок
— Успокаиваю, — серьезно ответил полицейский.
Второй напарник тоже протянул руку и положил ладонь Маршалу на живот. Тот снова дернулся.
— Щекотно же! — возмутился он.
Но они не убирали рук. Гладили по спине, по бокам, по животу. Пальцы скользили по шерсти, задевая самые разные места. Маршал фыркал, дергался, но сил сопротивляться не было.
— Да хватит уже! — простонал он, когда чьи-то пальцы случайно задели его орган. Из кончика тут же вытекла капелька мочи. — Я сейчас описаюсь!
— Описывайся, — спокойно сказал напарник. — Мы не против.
И они продолжили. Гладили везде. По бедрам, по животу, по груди. Пальцы то и дело касались его деталей, и каждый раз из него вытекала новая струйка. Моча пропитывала шерсть на животе, стекала на сиденье. Маршал чувствовал, как теплая влага растекается под ним.
— Да чтоб вас... — бормотал он сквозь зубы. — Я сейчас еще и обкакаюсь от такого стресса...
И как назло, кишечник тоже не выдержал напряжения. Он почувствовал, как из ануса выскользнула небольшая какашка, испачкав шерсть сзади и добавив новый оттенок к букету запахов.
— Ну все! — закричал Маршал. — Довольны?! Я теперь весь в моче и дерьме! Вы меня до недержания довели! Дайте уже поспать спокойно, а не орган гладьте! Я спать хочу! Спать, а не вот это вот все!
Он попытался отодвинуться, но в машине было тесно. Полицейские переглянулись и, кажется, только сейчас поняли, что перестарались. Они убрали руки.
— Ладно, спи, — сказал молодой стрелок. — Извини.
Маршал тяжело дышал, чувствуя, как мокрая шерсть прилипает к телу, как пахнет от него мочой и какашками. Унизительно. Но сил что-то делать не было. Глаза слипались.
Он свернулся калачиком на сиденье, поджав лапы к животу. Воняло от него ужасно, но ему было все равно. Мысли путались, проваливаясь в сон.
И вдруг сквозь дремоту всплыло имя. Эверест.
Он резко открыл глаза. Эверест! Милая, пушистая сибирская хаски с голубыми глазами. Горный спасатель. Она жила не на базе, она жила в своем домике на горе вместе с хозяином Джейком. Она не знает, что случилось. Она в опасности. Если полицейские уедут, а ее не найдут... Или найдут, но без него...
Мысль ударила, как молния. Он должен ее увидеть. Должен защитить. И тут же в голову пришла безумная, сумасшедшая идея. Он сделает ей предложение. Лапы и сердца. Прямо сейчас. В России, куда их везут. Немного необычно, но... когда было обычно?
Он резко сел, забыв о своем состоянии. О том, что от него разит мочой и какашками. О том, что шерсть слиплась и пахнет ужасно.
— Товарищ майор! — позвал он хриплым со сна голосом. — Можно сделать крюк? Надо забрать одного щенка. Эверест. Она горный спасатель, живет отдельно, на горе, с хозяином Джейком. Если мы ее не заберем, она останется одна. Или ваши ее потом найдут и... — он сглотнул. — Я лучше сам. Я ее проведу. Только вы ее в нашу машину посадите, ладно? Не в автозак к ним. А то они ей наговорят... всякого бреда про меня. А я... я хочу ей предложение сделать. Лапы и сердца. В России. Немного необычно, но... я сам надену на нее наручники. Как символ. Что мы теперь вместе. Навсегда.
Майор обернулся и окинул его взглядом. Маршал только сейчас понял, как выглядит и чем пахнет. Он густо покраснел, но отступать было некуда.
— Я понимаю, как я выгляжу и чем пахну, — быстро заговорил он. — Простите за это. Но это не важно. Важно ее спасти. Пожалуйста.
Полицейские переглянулись. Молодой стрелок, который его гладил, виновато опустил глаза — он понимал, что его старания привели к такому состоянию.
— Довел щенка, — буркнул напарник. — Теперь пусть с таким букетом к невесте идет.
— Я не специально! — оправдывался молодой.
— Ладно, — прервал их майор. — Поехали. Показывай дорогу.
Маршал просиял. И в тот же момент, от одной только мысли об Эверест, о том, что он ее увидит, о том, что сделает предложение, о том, что у них будут щенки... его тело снова отреагировало. Он почувствовал, как кровь приливает к паху, как его орган начинает набухать, увеличиваться, подниматься стал твердым и напряженным, пульсируя в такт бешено колотящемуся сердцу.
Из кончика тут же вытекла капелька смазки, смешиваясь с уже засохшей мочой.
Маршал густо покраснел и попытался прикрыться лапами, но это было бесполезно.
— Ой... — пискнул он, сгорая от стыда. — Извините... Я не специально... Это просто... ну... Эверест... она такая красивая... И мысли про потомство... У меня само... Простите, пожалуйста! Я и так весь мокрый и грязный, теперь еще и это...
Молодой полицейский фыркнул, пряча улыбку.
— Бывает, щенок. Физиология.
— Да, но не при всех же и не в таком виде! — простонал Маршал. — Я сейчас опять описался от стыда, хотя куда уж больше хотя это уже далеко не описался....
— Не ссы, — серьезно сказал напарник. — Ты и так уже весь мокрый. Куда еще?
Маршал только закатил глаза и уткнулся мордой в лапы. От него несло так, что хоть противогаз надевай. Шерсть слиплась от засохшей мочи, сзади все было испачкано какашками, а спереди красовался "стояк" , из которой периодически капала смазка. Картина маслом.
Дорога до домика Эверест заняла немного времени. Машина остановилась у подножия горы. Маршал выскочил наружу, на ходу пытаясь унять свой процесс, но она никак не проходила. Так и побежал вверх по тропинке, с развевающимся на ветру красным органом, оставляя за собой шлейф запахов мочи и кала.
Эверест вышла на крыльцо, услышав шум. Она была прекрасна — пушистая бело-серая шерсть, голубые, как небо, глаза, розовый язычок. Увидев Маршала, она сначала улыбнулась, но потом до нее донесся запах, и она увидела, в каком он состоянии. Глаза ее расширились.
— Маршал? — удивленно спросила она. — Ты чего так поздно? И что это с тобой? От тебя... пахнет. И у тебя это... — она указала лапой на его орган.
Маршал подбежал к ней и, не говоря ни слова, крепко обнял. Прижался к ее пушистой шее, вдохнул знакомый запах снега и хвои, который хоть немного перебивал его собственное зловоние.
— Эверест, — прошептал он, чувствуя, как слезы подступают к глазам. — Прости, что я так воняю. Прости, что я весь мокрый и грязный. Прости за это, — он указал на свой пах . — Я все объясню потом. Честно. Обещаю. Но сейчас главное — ты должна поехать со мной.
— Куда? Зачем? — она попыталась отстраниться, но Маршал держал крепко, не обращая внимания на то, что пачкает ее своей грязной шерстью.
— В Россию, — выдохнул он. — Я делаю тебе предложение. Лапы и сердца. Прямо сейчас. Я понимаю, как это выглядит — я весь в дерьме, мокрый, но... я не мог ждать. Я люблю тебя, Эверест. И хочу, чтобы ты была со мной. Навсегда.
Он отстранился и, достав из-за пазухи наручники (те самые, запасные, которые ему дал майор), ловким движением застегнул один браслет на передней лапе Эверест. Она ахнула и замерла. Маршал пристегнул второй браслет к своей передней лапе, заставив Эверест тоже встать на задние лапы. Теперь они были скованы вместе.
— Прости, что от меня так пахнет, — повторил он, чувствуя, как процесс снова нарастает от близости любимой. — Правда прости. Я все объясню. Честно. Просто доверься мне сейчас, пожалуйста.
Эверест смотрела на него огромными глазами. В них было удивление, испуг, легкое отвращение от запаха, но... и что-то еще. Какое-то тепло. Она медленно кивнула.
— Хорошо, Маршал. Я верю тебе. Хотя от тебя и правда... ну очень сильно пахнет.
В этот момент из-за угла дома выбежал Джейк, хозяин Эверест.
— Эй! Что здесь происходит?! — закричал он, увидев наручники, полицейские машины внизу и учуяв запах. — И что это за вонь?!
Но договорить он не успел. Двое бойцов спецназа, бесшумно подкравшиеся сзади, профессиональным движением повалили его лицом в землю, заломили руки и надели наручники.
— Вы имеете право хранить молчание, — начал зачитывать права один из них.
— Да что происходит?! — кричал Джейк, упираясь. — Эверест! Эверест! От этого пса воняет, как из выгребной ямы!
— Все будет хорошо, Джейк! — крикнула Эверест, пока ее вели к машине. — Я разберусь!
Джейка подняли и, не церемонясь, повели к автозаку, где уже сидели остальные. Маршал, пристегнутый к Эверест, вел ее к легковому автомобилю. Полицейские открыли дверь, и они забрались внутрь.
Запах в машине стал просто невыносимым. К засохшей моче и какашкам Маршала добавилась свежая смазка от процесса. Молодой полицейский, сидевший внутри, поморщился и приоткрыл окно.
— Ну и амбре, — прокомментировал он.
— Сам виноват, — буркнул напарник. — Догладился.
Маршал густо покраснел, но ничего не сказал. Он усадил Эверест рядом с собой. Их передние лапы были скованы одним браслетом, второй болтался на его лапе. Эверест смотрела на него с любопытством, легким испугом и, кажется, привыкала к запаху.
— Маршал, — тихо спросила она. — Что случилось? Почему полиция? Почему наручники? Почему от тебя так... пахнет? И почему у тебя это... такое? — она покосилась на его орган, который все еще был в полной боевой готовности.
Маршал готов был провалиться сквозь землю. Но тепло ее тела, ее присутствие рядом, ее вопросы — все это было важнее любого стыда.
— Я все объясню, — пообещал он, прижимаясь к ней. — Просто дай мне немного времени. И прости за запах. Правда прости.
Эверест вздохнула и ткнулась носом ему в ухо, стараясь не дышать носом.
— Глупенький.
Машина тронулась. Маршал чувствовал тепло ее тела рядом, запах ее шерсти, и от этого эрекция не проходила. Из кончика снова вытекла капелька смазки, добавляясь к общему "букету".
Рядом сидевшие полицейские деликатно отвернулись к окнам. Молодой стрелок тихо хмыкнул.
— Романтика, — прокомментировал он.
Маршал зарычал на него, но без злости. Сил не было. Он положил голову на пушистое плечо Эверест и закрыл глаза. Лапы подергивались, пенис иногда дергался во сне, но это уже были просто рефлексы. Он проваливался в глубокую, тяжелую дрему.
Впереди была Россия. Новая жизнь. И Эверест рядом. Скованные одной цепью, связанные одной судьбой. И пусть от него воняло на всю машину, пусть он был мокрым и грязным — сейчас это было не важно. Главное, что она была с ним.