– Ну, Антон с другом заедут. На шашлыки. Посидим спокойно.
Это Вадим сказал мне в четверг вечером. Суббота, дача, шашлыки. Он, я и Антон с кем-то. Четверо. Я переспросила – точно четверо? Вадим кивнул. «Ну может ещё Серёга подтянется. Пятеро максимум».
Я прикинула. Пять человек – это три кило мяса, овощи, хлеб, соусы, пара салатов. Нормально. Я люблю готовить, когда знаю, на сколько человек. Когда могу спланировать. Купила всё в пятницу после работы. Замариновала мясо с вечера – лук, кефир, специи. Нарезала овощи. Сделала салат с огурцами и помидорами, заправку отдельно, чтобы не потёк. Испекла шарлотку – Антон её любит, я помнила с прошлого раза. Два часа на кухне вечером после рабочего дня. Потому что мне не трудно, когда я знаю, что это для пяти человек.
В субботу утром мы поехали на дачу. Участок у нас небольшой – шесть соток, старый домик от бабушки Вадима. Но уютный. Я за три года вылизала его до блеска. Занавески повесила, крыльцо покрасила, клумбу разбила. Шесть кустов роз посадила вдоль забора – каждый по четыреста рублей. Поливаю через день, когда приезжаем.
Мы приехали к десяти. Я разложила всё на кухне, достала посуду. Тарелок у нас на даче восемь штук. Вилок – семь, одна потерялась. Стаканов – десять, пластиковые. Стол на веранде – на шестерых, если потесниться.
В двенадцать позвонил Антон. Вадим взял трубку, поговорил минуту, положил.
– Антоха чуть позже будет. К двум подъедет.
– С другом?
– Ага.
Я кивнула. Стала накрывать. Нарезала хлеб. Выложила салат в большую миску. Поставила соусы. Разожгла мангал – я умею, научилась за три лета. Угли прогорели ровно к двум.
Без пятнадцати два я услышала машины. Не машину. Машины. Несколько. Гудки, музыка, голоса. Много голосов.
Я вышла за калитку.
По дороге к нашей даче пылили четыре машины. Впереди – белый джип Антона. За ним – синий минивэн. За минивэном – два седана. Из окон торчали руки, кто-то свистел.
Они остановились у нашего забора. Двери открылись. Из джипа вылез Антон, за ним – женщина, двое детей. Из минивэна – четыре человека, один с гитарой. Из седанов – ещё люди. Много людей.
Я стояла у калитки и считала. Антон, его жена, двое детей. Четверо из минивэна. Из первого седана – трое. Из второго – четверо, один из них с коляской. Плюс младенец в коляске.
Восемнадцать человек. С младенцем – девятнадцать. Но младенец не ест шашлык, так что восемнадцать.
Антон шёл первым. Широкая улыбка, пакет в руке.
– Вадимыч! Марго! Принимайте гостей! Я тут ребят прихватил, не против?
Вадим стоял рядом со мной. Я посмотрела на него. Он моргнул. Потом улыбнулся. Потом сказал:
– Да заходите, конечно! Места всем хватит!
Места всем хватит. Шесть соток. Стол на шестерых. Восемь тарелок. Три кило мяса. На восемнадцать человек.
Я стояла и чувствовала, как холодеют руки. Не от страха – от осознания. Всё, что я готовила, всё, что планировала, вся моя пятничная кухня до одиннадцати вечера – это закончится за пятнадцать минут. И потом семнадцать голодных человек будут смотреть на меня. Потому что готовит на этой даче – Марго. Накрывает – Марго. Убирает – Марго. Моет – Марго.
Антон вручил мне пакет.
– Вот, мы тут принесли.
Я заглянула. Две бутылки вина. Пачка чипсов. Всё. На восемнадцать человек – две бутылки и чипсы. Даже мясо не привезли. Даже хлеб.
Они ввалились на участок как цунами. Дети – трое, не считая младенца – сразу побежали к клумбе. Один мальчик лет семи схватил шланг для полива и включил воду. Второй полез на яблоню. Девочка начала рвать розы.
– Осторожно с цветами! – крикнула я.
Никто не услышал. Музыка уже играла из портативной колонки, которую кто-то поставил на перила веранды. Женщина с коляской заняла единственный шезлонг. Мужчина с гитарой сел на моё крыльцо и начал настраивать струны.
Вадим уже разговаривал с Антоном. Смеялся. Хлопал по плечу. Ни разу не повернулся ко мне. Ни разу не сказал – «подожди, я не знал, давай что-нибудь придумаем». Просто влился в компанию, как будто так и было задумано.
Я зашла в дом. Посмотрела на три кило замаринованного мяса. На салат в миске. На шарлотку. Восемь тарелок.
Вышла обратно.
– Вадим, – позвала я. Тихо, чтобы другие не слышали. Он подошёл.
– Чего?
– Нас пятеро должно было быть. Их восемнадцать. У меня еды на пятерых. Тарелок восемь. Стол на шестерых.
– Ну, Антон так решил. Что я, буду ему отказывать? Он же друг.
– Он мог предупредить.
– Ну не предупредил. Что теперь, выгонять? Разберёмся. Съезди в магазин, купи ещё мяса. И одноразовых тарелок.
Съезди в магазин. Я. Потому что он будет с друзьями стоять у мангала и разговаривать, а я поеду в посёлок за десять километров, потрачу свои деньги, привезу всё на себе, приготовлю, подам, уберу.
– Вадим, ближайший магазин – в посёлке. Десять километров. Это полчаса в одну сторону. Плюс покупки. Плюс обратно. Час минимум. И это мои деньги.
– Ну я тебе потом отдам.
«Потом». За четыре года «потом» он мне отдал ноль рублей из таких ситуаций. Ноль. Потому что «потом» превращается в «да ладно, чего ты считаешь» и «мы же семья».
– Нет, – сказала я.
Вадим моргнул.
– Что – нет?
– Нет, я не поеду в магазин. Я готовила на пятерых. Я купила на пятерых. Я мариновала мясо два часа вчера вечером после работы. Для пятерых. Если Антон привёз восемнадцать человек – пусть Антон их и кормит.
– Марго, ну ты чего? При людях-то не начинай.
– Я не начинаю. Я заканчиваю. Вот мясо – три кило. Вот салат. Вот шарлотка. Это всё. Больше нет. Хотите – делите на всех, хотите – езжайте за едой сами. Я не буду.
Вадим посмотрел на меня долго. Потом сказал:
– Ладно, я Антону скажу.
И ушёл. Я слышала, как он разговаривал с Антоном. Антон засмеялся – громко, на весь участок: «Да не парься! Мы скинемся, закажем доставку!»
Доставка на дачу. В посёлок Берёзовый. Где даже почта работает через день.
Никто не скинулся. Никто не поехал. Три кило мяса ушли за двадцать минут. Салат – за десять. Шарлотку съели ещё быстрее. На мою долю не осталось ни куска. Ни одного.
Я сидела на кухне в доме и смотрела в окно, как восемнадцать человек доедают еду, которую я готовила для пятерых. Как дети топчут мою клумбу. Как кто-то поставил горячий шампур на перила веранды, которые я красила в мае. Чёрная полоса на белом дереве.
К шести вечера они уехали. Все восемнадцать. На участке остались: четыре пакета мусора, два разбитых стакана, затоптанная клумба, сломанная ветка на яблоне, прожжённое пятно на скатерти и пустой мангал.
Ни один человек не подошёл и не сказал «спасибо». Ни один не предложил помочь убрать. Антон уезжая крикнул из окна: «Марго, шарлотка – огонь! В следующий раз два испеки!»
В следующий раз.
Я стояла посреди участка с мусорным пакетом в руке. Вадим сидел на веранде и пил пиво. Последнее – из тех двух бутылок, которые принёс Антон. Вино они выпили, пиво достали из нашего холодильника. Шесть бутылок – я покупала для нас на вечер.
– Вадим, – сказала я.
– М?
– Встань и убери мусор.
– Подожди, я устал. Сейчас допью и помогу.
– Нет. Сейчас.
Он посмотрел на меня. Я стояла с пакетом, в грязной футболке, с обгоревшими на солнце плечами, уставшая так, что ноги гудели. А он сидел с бутылкой и «устал». Устал разговаривать. Устал стоять у мангала, на котором я жарила мясо. Устал пить с друзьями.
– Марго, чего ты заводишься? Нормально же посидели.
– Нормально? Восемнадцать незнакомых людей на моём участке. Моя еда. Мои деньги. Мои розы – вон, посмотри, три куста сломаны. По четыреста рублей куст. Скатерть прожжена. Перила – полоса от шампура. И ни один из них не сказал спасибо. И ты – тоже.
– Ну я-то тут при чём? Это Антон привёз.
– А ты сказал «заходите, места всем хватит». Не спросив меня. Потому что готовит – не ты. Убирает – не ты. Покупает – не ты.
Вадим поставил бутылку.
– Слушай, ну не надо вот этого. Я тебе потом всё компенсирую.
Я положила мусорный пакет перед ним. Прямо на веранду. Рядом с его ботинками.
– Вот мусор. Вон там ещё три пакета. Я еду домой. Убирай сам. И Антону передай – в следующий раз пусть на свою дачу восемнадцать человек везёт. Если она у него есть.
– У Антона нет дачи.
– Это не моя проблема.
Я взяла ключи, села в машину и уехала. Вадим остался на веранде с четырьмя пакетами мусора и затоптанной клумбой.
Дома я приняла душ. Заварила чай. Было тихо. Никакой музыки из колонки, никаких чужих детей, никаких восемнадцати человек. Просто тишина и мой чай.
Но внутри всё гудело. Потому что я знала – Вадим сейчас позвонит и скажет «ну ты и устроила». И Антон обидится. И мне будут говорить, что я «неприветливая» и «из-за шашлыка скандал устроила».
Прошло две недели. Антон не звонит. Вадим сказал, что Антон «обиделся». На меня. Потому что я «испортила всем настроение». Клумбу я пересадила – два куста из трёх выжили. Скатерть выбросила. Перила перекрасила.
Восемнадцать человек. Две бутылки вина и пачка чипсов. Три куста роз. Шарлотка, которую я пекла для друга мужа.
Перегнула я, когда бросила мусор и уехала? Или надо было ещё два пирога испечь и сказать «приезжайте в следующие выходные»?
***
Это будет интересно: