Я стояла в коридоре и смотрела на себя в маленькое зеркальце с облупившейся позолотой.
Девяносто восьмой год, рынок у метро, сто рублей - вот откуда оно. Ношу его двадцать пять лет. В тот вечер достала из сумки, посмотрела на себя - спокойно, как смотрят перед чем-то важным - и убрала обратно.
Потом зашла в кабинет.
Ушла примерно через час.
Через две недели мне подписали приказ о назначении на должность заместителя директора. Секс ради карьеры - да, именно это произошло. А вот было ли это изменой мужу - вот тут у меня до сих пор нет готового ответа. Не потому, что страшно. А потому что честный ответ - он гораздо сложнее, чем просто «да» или «нет».
Пятнадцать лет, три «нет» и записная книжка
Три года я вела записную книжку.
Знаете, что в ней было? Столбики. Слева - мои результаты, справа - результаты коллег. Месяц за месяцем, как мама учила считать сдачу на рынке. Думала - соберу факты, докажу. Кому докажу - это вопрос, на который у меня не было ответа.
Пятнадцать лет в компании. Три отказа в повышении - вежливых, с улыбкой.
- Вы для нас незаменимы, Наталья Сергеевна, - говорил кадровик Олег Иванович, глядя куда-то мимо меня. - Именно на этом месте.
Незаменима. На этом месте.
Я научилась переводить: «Сиди, где сидишь, не рыпайся».
Когда освободилось место заместителя директора, я уже знала, что произойдёт. На него смотрели двое. Дима Пастухов - пришёл к нам три года назад, до этого продавал пластиковые окна где-то в Подольске. И Андрей из логистики - хороший парень, его главное достижение за год - ни разу не опоздать на планёрку. Но оба были своими. Рыбалка с директором, баня в ноябре, «мужики, берём по одной после совещания». Меня туда не звали. По понятным причинам.
Я взяла записную книжку и постучала в дверь.
- Войдите.
Тот вечер: как всё произошло
Офис опустел в половине восьмого. Тётя Зина гремела ведром в конце коридора.
Виктор Сергеевич сидел в своём кресле - пиджак снят, рукава закатаны, на столе остывший кофе в бумажном стакане. Смотрел он на меня не как директор. Вот так, сразу - и стало понятно.
Я открыла книжку. Начала говорить.
- Вот три года, - я положила перед ним страницу с цифрами. - Вот мои показатели. Вот показатели тех, кто получил должность вместо меня. Если это не аргумент - скажите прямо, я уйду.
Он посмотрел на страницу. Потом на меня.
- Ты знаешь, что я тебя ценю, Наташа.
- Знаю. Поэтому и пришла.
Помолчали.
Потом книжка оказалась на краю стола. А я - на том диване у окна.
Скажу, как было: руки у меня были холодные - хотя в кабинете тепло. Никакого романтического тумана, никакого «всё закружилось». Просто тихо внутри. И одна мысль - очень спокойная: я делаю выбор. Не красивый. Зато мой.
Измена или сделка: как я себе это объясняла
Вот вопрос, который не давал мне спать первые месяцев шесть.
Если бы я любила Виктора Сергеевича - это была бы измена. Та самая, понятная, про которую шепчутся на кухнях. Но я его не любила. Совсем. Один вечер. Без переписки, без «а вдруг», без второго раза.
Тогда что это было?
Я убеждала себя: сделка. Я предложила - он согласился. Оба взрослые. Без обещаний, без обмана.
Верю ли я в это до сих пор?
Наполовину.
Потому что одно понимаю точно: Серёжа в этот договор не входил. Он его не подписывал. Он вообще не знал, что такой договор существует. И вот именно это - вот тут мне становилось по-настоящему не по себе. Не от того, что было в том кабинете. А от того, что дома - борщ, хоккей, и человек, который думает, что хорошо знает свою жену.
Серёжа, хоккей и горячая кружка
Домой я приехала около десяти.
Серёжа лежал на диване, смотрел хоккей. Не спросил, почему так поздно - мы давно живём без отчётов.
- Как ты? - бросил он, не отрывая взгляда от экрана.
- Нормально. Кажется, что-то сдвинулось на работе.
- Угу.
Всё. Больше никаких вопросов.
Я поела одна, на кухне, глядя в тёмное окно. Поставила чайник. Налила - и просто держала кружку в руках. Горячую, почти обжигающую. Просто чтобы руки согрелись.
Не знаю, как точно назвать то ощущение. Не стыд - нет. Что-то другое. Как бывает, когда сделал что-то правильное для себя, но знаешь: другому человеку это не объяснишь. Или просто не хочешь объяснять.
Серёжа до сих пор не знает. Он не пользуется интернетом - кнопочный телефон, газета по воскресеньям, первый канал. Дзен для него - пустой звук. Так что пишу это спокойно.
И всё равно - эта тихая кухня помнится острее, чем тот кабинет.
Дима получил рыбалку. Я получила должность. Нас оценили по-разному
В апреле вышел приказ с моей фамилией. Дима тихо перевёлся в другой отдел. Говорили - сам попросил. Я не выясняла.
Зато через пару месяцев меня поймала в коридоре Света из бухгалтерии. Отвела в сторону, понизила голос:
- Наташ, ты знаешь, что говорят?
- Догадываюсь, Свет.
- Ну ты держись, - и ушла.
Весь разговор.
А теперь вот что интересно. Дима три года ездил с директором на рыбалку. Пил то, что не пил. Смеялся над шутками, которые не казались ему смешными. Слушал часами то, что ему было неинтересно. Тратил выходные, здоровье, время своей семьи - ради того самого кресла. И не получил его только потому, что место досталось мне.
Про него - никто ничего не шептал.
«Умеет выстраивать отношения» - и всё на этом.
Я не говорю, что мы с ним одинаковые. Он свою жену не обманывал - и это принципиальная разница, я её не стираю. Но вот эта разница в том, как нас двоих оценивали - она до сих пор сидит где-то внутри. Задевает. Наверное, не должна - но вот задевает.
Считается ли это изменой: мой ответ через тринадцать лет
Тринадцать лет прошло.
Должность - есть. Серёжа - есть. Живём хорошо, тихо. Как живут люди, которые вместе больше тридцати лет и научились не задавать друг другу лишних вопросов.
Так что же - измена?
Вот мой ответ: чужое слово сюда не влезает.
«Измена» - это когда любишь кого-то другого и прячешь это годами. «Сделка» - это когда обе стороны в курсе и согласны. У меня не было ни того ни другого. Был один вечер, холодные руки и трезвый выбор, о котором один человек из двух так и не узнал. Как это называется - я так и не придумала. Может, и не надо.
Маленькое зеркальце с облупившейся позолотой до сих пор лежит в кармане сумки.
Покупала другие - красивые, большие. Выбрасывала. Это - нет.
Почему? Сама не знаю. Может, потому что в тот вечер смотрела в него очень ясно. Не хорошей и не плохой. Просто - собой. Той, которая выбирает.
Сегодня утром Серёжа поставил мою кружку ближе к чайнику. У него такая привычка - лет двадцать уже. Я смотрела на эту кружку и думала: вот оно. Тридцать лет, кружка у чайника, и он не знает про тот вечер.
А я до сих пор не знаю, как его назвать.
Может, некоторые вещи и не нужно.
А вы как думаете: если чувств не было совсем - это всё равно измена? Напишите в комментариях. Мне правда интересно - не риторически.
«Такие истории не рассказывают вслух. Но именно они - настоящие. Если хотите читать больше таких исповедей - подписывайтесь на канал. И напишите в комментариях: вы бы смогли рассказать такое мужу или жене? Просто интересно.»