Андрей вернулся с вахты на три дня раньше — решил сделать жене сюрприз. Дорога выдалась тяжёлой: ночные поезда, душные автобусы, бесконечные пересадки. В пути он всё представлял, как Света обрадуется, бросится ему на шею, заварит его любимый кофе с корицей, а они сядут и будут долго‑долго разговаривать — обо всём, что накопилось за месяцы разлуки. Он даже купил в дорогу её любимые конфеты с мятной начинкой — знал, что она будет рада.
Ключ тихо повернулся в замке. Андрей толкнул дверь и замер на пороге. Из кухни доносился знакомый смех Светы — звонкий, заливистый, тот самый, который он так любил. Рядом звучал мужской голос — и в нём Андрей с ужасом узнал интонации своего друга Сергея.
Он медленно прошёл по коридору, скидывая рюкзак. Картинка, открывшаяся на кухне, будто ударила под дых: Света и Сергей сидели у окна, на столе — бутылка красного вина, бокалы, тарелка с сыром и виноградом. Оба в одном халате на двоих — Светином, голубом, с вышитыми фиалками, который Андрей когда‑то подарил ей на годовщину. Сергей что‑то шептал жене на ухо, а она опять смеялась, откинув голову, и её волосы рассыпались по плечам.
Время будто остановилось. В голове Андрея замелькали обрывки воспоминаний: как они с Сергеем вместе росли в одном дворе, как помогали друг другу в трудные времена, как он сам пару месяцев назад просил приятеля присмотреть за Светой, пока он на вахте… Тогда он был спокоен — доверял обоим как себе. А теперь эта картина перед глазами рушила всё, во что он верил.
Андрей машинально сжал кулаки, чувствуя, как внутри поднимается горячая волна гнева. Но он не хотел срываться сразу, не разобравшись. Сделав шаг вперёд, он кашлянул, чтобы привлечь внимание.
Света первой заметила его. Смех оборвался на полузвуке. Она резко выпрямилась, судорожно запахнула халат, губы задрожали. Глаза расширились от ужаса — будто она увидела привидение.
— Андрюх… Ты… Как?.. — прошептала она, бледнея.
Сергей обернулся, побледнел и вскочил со стула.
— Андрюха, слушай, тут всё не так, как кажется… — начал он торопливо, поднимая руки в примирительном жесте. — Мы просто… разговаривали…
Андрей молчал. Он смотрел на них, и в груди бушевала буря — боль, гнев, недоверие, растерянность. Всё это смешивалось в какой‑то тяжёлый комок, сдавливающий горло. Он вспомнил, как перед отъездом Света обещала ждать, как целовала его на прощание и шептала: «Возвращайся скорее».
— Просто разговаривали? — наконец произнёс он глухо, и голос прозвучал непривычно жёстко. — И поэтому ты в моём доме, в халате моей жены, с бутылкой вина на столе?
Сергей открыл рот, но не нашёл слов. Он переглянулся со Светой, будто ища поддержки, но та стояла, опустив глаза, и нервно теребила край халата.
— Я… я могу всё объяснить, — прошептала Света, вставая. Её руки тряслись. — Пожалуйста, дай мне сказать…
Андрей глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в пальцах. Ему нужно было оказаться на улице, вдохнуть холодного воздуха, привести мысли в порядок — прежде чем сказать хоть слово. Он резко развернулся и направился к выходу, схватив с вешалки куртку.
— Андрей, подожди! — крикнула Света ему вслед. — Не уходи, давай поговорим!
Но он уже распахнул дверь и вышел на лестничную клетку. Холодный сквозняк ударил в лицо, немного отрезвляя. Он прислонился к стене, закрыл глаза и сжал переносицу. В ушах всё ещё звучал её смех — тот самый, который когда‑то казался ему самым прекрасным звуком на свете. Теперь он резал слух, словно насмешка над всем, что было между ними.
«Как долго это продолжается?» — пронеслось в голове. Вопросы множились, но ответов не было. Андрей знал только одно: прежняя жизнь только что разбилась на осколки, и собрать их уже не получится.
Он спустился по лестнице, вышел из подъезда и остановился у подъезда, глядя на тускло освещённую улицу. Ветер трепал его волосы, холодный воздух проникал под куртку, но он почти не чувствовал холода. В кармане куртки всё ещё лежали те самые конфеты — мятные, любимые Светины. Андрей достал их, посмотрел несколько секунд и, размахнувшись, бросил в урну у подъезда.
Развернувшись, он зашагал прочь — туда, где начиналась новая, пока ещё неизвестная жизнь. Шаг за шагом он отдалялся от дома, от прошлого, от иллюзий, которые рассыпались в прах за какие‑то несколько минут. Впереди была пустота, но в ней таилась и свобода — свобода начать всё с чистого листа.