– Мам, я хочу, чтобы папа тоже пришёл. И тётя Лена.
Я чуть не выронила телефон. Кирюше через неделю исполнялось девять. Три года назад мы с Андреем развелись. Через четыре месяца после развода он женился на Лене. Той самой Лене, с которой «просто работал в одном отделе».
– Кирюш, ну мы же с тобой отлично отметим. Бабушка придёт, Вика с Данилой.
– Я хочу папу. И тётю Лену. Она обещала мне робота на пульте управления.
Робота. На пульте управления. За три тысячи рублей я видела такого в «Детском мире». Андрей забирал Кирюшу каждые вторые выходные. Двадцать четыре раза за год, если считать. Но на дни рождения не приходил ни разу. Ни на седьмой, ни на восьмой. Присылал подарок с курьером. Коробка, бант, карточка с надписью «С ДР, сын!». Даже без восклицательного знака в правильном месте.
А тут – тётя Лена обещала робота. И Кирюша уже всё решил.
Я позвонила Андрею.
– Кирилл хочет, чтобы вы пришли на день рождения. Оба.
Пауза. Я слышала, как он прикрыл трубку рукой и что-то спросил у неё.
– Мы придём, – сказал он. – Во сколько?
– В три.
– Хорошо. Лена торт испечёт.
Торт. Лена испечёт торт. Я уже купила все продукты для своего. Четыре часа рецепт из интернета, три коржа, крем из маскарпоне. Восемьсот рублей только на ингредиенты.
– Не надо торт. У меня свой будет.
– Ну она уже тесто замесила. Ладно, два торта – не проблема же?
Два торта. Не проблема. Я положила трубку и села на табуретку в кухне. За окном моросил октябрь. Кирюшина куртка висела на крючке в прихожей, из кармана торчал динозавр без хвоста. И я подумала – ведь это же его праздник. Не мой.
Я пекла торт всю пятницу вечером. Коржи получились ровные, крем лёг гладко. Я написала кремом «Кирюше 9» и поставила в холодильник. Потом убралась в квартире. Сорок шесть квадратов – много не уберёшь, но я старалась. Вымыла полы дважды, протёрла окна, разложила Кирюшины игрушки по коробкам. Накачала двенадцать шаров насосом, руки гудели.
В субботу с утра начала готовить. Салат, бутерброды, картошка по-деревенски – Кирюша её обожает. Нарезка, соки, конфеты в вазочке. К двум часам стол был накрыт.
Бабушка, моя мама, пришла первой. Вика с Данилой – это Кирюшины друзья из класса – позвонили в дверь без пятнадцати три.
Андрей и Лена пришли ровно в три.
Он стоял в дверях в новом пальто. Похудел. Или мне показалось. Лена держала в руках коробку с тортом и большой пакет. Робот. Тот самый. На пульте управления.
– Привет, – сказала Лена и улыбнулась.
Она была красивая. Я это знала и раньше – видела фотографии в телефоне Кирюши. Но вживую – другое дело. Каштановые волосы, ровные зубы, платье в мелкий горох. Она стояла в моей прихожей и улыбалась, и пахла какими-то цветочными духами, которые я не могла себе позволить.
– Проходите, – я посторонилась.
Кирюша налетел на Андрея. Повис на нём, обхватил руками за шею.
– Пап! Пап, ты пришёл!
Так он на мне не висел уже давно. Я стояла и смотрела, как мой сын обнимает человека, который три года назад собрал чемодан и сказал «мне надо подумать». Думал он ровно четыре месяца – до свадьбы с Леной.
Мама посмотрела на меня. Я покачала головой – не надо. Не сейчас.
Сели за стол. Кирюша усадил Лену рядом с собой. Не меня. Не бабушку. Лену.
– Тётя Лена, а ты правда торт сама испекла?
– Правда, – она достала из коробки шоколадный торт. Двухъярусный. С мастикой. Сверху – фигурка мальчика с мячом. Я готова поклясться, это был не домашний торт, а заказной. Тысячи за три, не меньше. Но Кирюша смотрел на него так, будто увидел чудо.
Мой торт стоял рядом. Три коржа, крем из маскарпоне, надпись кремом. Кирюша посмотрел на оба и сказал:
– Мам, давай сначала тётин Ленин попробуем? Там мальчик с мячом!
Я кивнула. Что мне ещё оставалось.
Мама сидела напротив, и я видела, как белели её пальцы на вилке.
Потом был робот. Кирюша разорвал упаковку, включил пульт – робот поехал по полу, мигая синими лампочками. Данила и Вика визжали. Кирюша подбежал к Лене и обнял её.
– Спасибо, тётя Лена! Это лучший подарок!
Я подарила ему конструктор. Неделю выбирала, две тысячи триста рублей. Он сказал «спасибо, мам» и отложил коробку в сторону.
Бабушка принесла свитер, который вязала полтора месяца. Кирюша надел, покрутился и снял. «Колется». И побежал обратно к роботу.
А потом стало весело. На самом деле – весело. Андрей достал из рюкзака настольную игру, и они вчетвером – он, Лена, Кирюша и Данила – расселись на полу и стали играть. Кирюша хохотал. Звонко, от живота, так, как смеялся, когда ему было пять и мы все жили вместе. Лена подсказывала ему ходы. Андрей щёлкал Кирюшу по носу, когда тот выигрывал.
Я стояла в дверях кухни с чашкой в руке и смотрела.
Мама подошла сзади.
– Ты как?
– Нормально.
– Нет. Не нормально. Я же вижу.
Я пила чай и слушала, как в комнате хохочет мой сын. С папой и его новой женой. Было весело. Ему было весело.
Мне – нет.
Но я молчала, потому что это его день. Не мой.
В шесть они засобирались. Кирюша не хотел отпускать.
– Пап, останься!
– Не могу, Кирюш. Но мы в следующие выходные заберём тебя на дачу. Хочешь?
– С тётей Леной?
– Конечно.
– Хочу!
Лена обулась в прихожей, обернулась ко мне:
– Спасибо, что позвала. Было здорово.
«Не я позвала. Сын попросил». Но я этого не сказала. Кивнула. Закрыла дверь.
Мама мыла посуду. Я собирала шары – четыре уже лопнули. Мой торт стоял на столе. Попробовали по кусочку. Ленин съели почти целиком.
– Ты же понимаешь, что будет дальше, – сказала мама, не оборачиваясь. – Она покупает его. Подарками, тортами, вниманием.
– Она не покупает. Она просто рядом с его отцом.
– Тебе не обидно?
Мне было обидно. Три года я одна поднимала Кирюшу. Тридцать пять тысяч зарплата, пятнадцать алиментов, итого пятьдесят на двоих. Андрей и Лена вместе зарабатывают под двести. У них двухкомнатная квартира с ремонтом, машина, дача в Тверской области. У меня – однушка с обоями, которые клеила сама, и автобус до работы сорок минут в одну сторону.
И вот мой сын обнимает чужую тётю и говорит «лучший подарок».
Я это проглотила. Ради Кирюши. Он имеет право любить отца. Имеет право любить Лену. Я не буду той матерью, которая ставит ребёнка перед выбором.
Но через неделю случилось то, чего я не ожидала.
Кирюша вернулся с дачи и сказал:
– Мам, а можно я буду жить с папой и тётей Леной? У них комната большая. И собака. Они собаку завели.
Собаку. Они завели собаку. Через неделю после дня рождения.
Я стояла в прихожей, и пол качнулся под ногами. Кирюша снимал ботинки, измазанные в глине, и не смотрел на меня. Он уже всё решил. Как тогда, с роботом.
– Кирюш, ты же знаешь, что живёшь со мной.
– Но у папы лучше.
Три слова. У папы лучше.
Я села на пол прямо в прихожей. Кирюша ушёл в комнату и включил робота. Синие лампочки мигали на стене.
Я позвонила Андрею.
– Что за разговоры про «жить у вас»?
– Он сам сказал. Мы не настраивали.
– А собака?
– Лена давно хотела. Это не связано.
– Андрей. Ты три года не приходил на дни рождения. Присылал коробки курьером. А теперь – торт, робот, дача, собака. И мой сын хочет к вам. Ты что делаешь?
– Я делаю то, что должен был делать с самого начала. Участвую в жизни ребёнка.
– А раньше что мешало?
Он помолчал.
– Раньше мешало. Сейчас не мешает.
Я нажала «отбой» и убрала телефон. Руки не дрожали. Они были какие-то ватные, будто чужие.
Через два дня я сделала то, за что меня потом долго судили.
Кирюша снова попросился к папе на выходные. Я сказала «нет». Впервые за три года. Просто – нет. Без объяснений.
Кирюша заплакал. Андрей позвонил.
– В чём дело?
– Следующие выходные он проведёт со мной. И через одни тоже. Поедем к бабушке в Калугу.
– Мы же договаривались. Каждые вторые выходные.
– Договаривались. Но я тоже мать. И мне нужно время с сыном.
– Ты не имеешь права менять график в одностороннем порядке.
– А ты не имел права три года игнорировать его дни рождения. Но я же молчала.
Андрей повесил трубку. Через день написала Лена. Длинное сообщение. «Мы не хотим конфликта, мы хотим лучшего для Кирилла, давайте по-взрослому».
Я не ответила. Отвезла Кирюшу к маме в Калугу. Он дулся два дня. На третий – залез ко мне на колени и спросил:
– Мам, а ты на меня обиделась?
– Нет.
– А на папу?
– Нет. Я просто хочу быть с тобой.
Он прижался, и я обняла его так, как давно не обнимала. Крепко. По-настоящему.
Прошло два месяца. Андрей ходил к юристу – узнавал про порядок общения через суд. Лена удалила меня из друзей во всех соцсетях. Кирюша ездит к ним раз в две недели, как и раньше, но каждый раз возвращается и рассказывает про собаку, про дачу, про торты тёти Лены.
А я пеку свои три коржа. Крем из маскарпоне. И каждый раз половина остаётся.
Мама говорит – я правильно сделала, что сказала «нет». Подруга говорит – зря, только хуже ребёнку. Андрей говорит – я мщу. Лена говорит – я завидую.
А я просто не хочу потерять сына.
***
Интересное для Вас: