В некотором царстве, в некотором семействе жила-была женщина по имени Серафима — в девках статная, в замужестве властная. Правила она мужем своим, словно губернатор губернией: чуть что не по ней — лишала супружеской ласки. С получки мало принёс? Шубу не купил? Гвоздь не забил? Ступай, сударь, сам с собою и разбирайся. Думала Серафима, что власть её над мужниным телом вечной будет, как и красота её, что с годами не увядает.
Годы текли себе помаленьку, словно Волга-матушка. Перевалило Серафиме за сорок, детишки подросли, и вдруг открылось в ней неожиданное: захотелось ей от мужа не только послушания, но и тепла, и ласки, и прочих радостей супружеских. А муж-то, бедняга, к тому времени всякую охоту к этим делам потерял. Сидит теперь вечерами перед телевизором, в экран уставившись, и хоть бы что. А Серафима хоть в кружевах перед ним пляши — ноль внимания.
Начала она его корить: мол, и не мужчина ты стал, и не можешь жену осчастливить. А позвольте спросить, люди добрые: кто ж его до такого состояния довёл? Женщина, она ведь существо выносливое: без этих дел с ней ничего не сделается, ничто не отсохнет и не отвалится. А мужчина — он создания нежное, требует внимания. Без женской ласки у него три пути: либо на сторону пойти, либо самому с собой управляться, либо вовсе интерес потерять.
Муж Серафимы выбрал третий путь — самый для семьи гибельный. Другие, правда, чаще вторым промышляют, а то и на соседок заглядываются. А потом жёны, что прежде холодом веяли, бегают по подругам с плачем: «Ах он, изверг, променял меня, голубицу чистую, на какую-то вертихвостку!»
Когда такие страдалицы до моего кабинета добираются, спрашиваю я их напрямик: «А как у вас, милые, с этим делом обстояло?» И слышу частенько: «Да уж лет семь — никак». Так чего ж вы от мужа-то хотите? Семь лет он мается, как мог выкручивался. Сами не помогали — кого теперь вините?
Если родному мужу не давать, можно, конечно, в девственницах при муже состариться. Даже святые отцы, люди в таких делах строгие, говорят: долгое воздержание — соблазну потачка. Так что, барышни замужние, не жадничайте, ублажайте своих благоверных, пока они ещё на это способны. А то ведь после сорока искать придётся на стороне — да только вопрос: а сильно ли вас там ждут?