Д – драматургия.
Все мы с вами испорчены советским образованием и его наследием. Даже если некто учился в школе на «троечку» и ненавидел уроки литературы, в него все равно наглухо вбита так называемая трехчастная композиция, «завязка-кульминация-развязка». Считается, что это наиболее простая и понятная, базовая структура для произведения, что не удивительно, ведь зародилась она в незапамятные времена вместе с литературой, драматургией и творчеством как таковым.
В этой структуре второй акт, сиречь кульминация, должен заканчиваться пиком обострения всего существующего конфликта, а соответственно пиком эмоционального напряжения. Пик, точка схождения линий сюжета, грань.
Разорвать эту грань каким-то отступлением, да еще на 20 минут, - это равносильно тому, как посреди операции на сердце хирург сказал бы «так, ребята, а не пойти ли нам кофейку попить, я тут такой забавный случай вспомнил». Ага, и вся бригада такая, - «да, пойдемте перекурим, расслабимся чуток».
Увы, степень невежества людей, которые нынче берутся снимать кино, такова, что они даже не чувствуют нарушения не то что драматургии, а базовой человеческой логики. Вот в компании человек рассказывал какую-то историю и вдруг замолчал на середине и куда-то пошел. Все остальные будут переглядываться в недоумении, правда? А куда он пошел, что случилось-то, это что такое сейчас было, - так ведь?
Вот так и с этим флешбеком в 5й серии.
Но это еще пол беды. Так же с уроков литературы в нас накрепко вбит сакраментальный вопрос «что хотел сказать автор».
Что же такого невероятно ценного хотел сказать зрителю Айра Паркер, что не успел за предыдущие 4 серии и безжалостно втиснул это в самый драматичный момент, когда в прямом смысле решается вопрос жизни и смерти персонажа?
Судя по всему, господину Паркеру не давали покоя лавры Лорен Хисрич и Хейли Холл. В конце концов, если у этих дам прокатило такое гуано, как Крысы, то чем он хуже. В результате мы имеем очешуительных достоинств историю о трудном детстве Дунка суть которой примерно такова:
Я прошу, забери меня, Арлан,
С улиц городских в дорогу с тобой
Я послушным и правильным стану,
А тут - воняет гавной беспризорной тоской,
Хоть вой…
Как-то так. Зачем было в середину битвы вставлять флешбек про детство Дунка – умом не понять. Тем более, что в предыдущих сериях зрителю про него уже и показали и проговорили словами ротом. Мы уже знаем, что он был нищим сиротой с Блошиного конца, то есть трущобных трущоб, пока не попал к сиру Арлану. Что тут еще надобно дополнять?
Кстати, о каноне. В книге точно так же никаких лирических отступлений нет, информация подается через отдельные реплики, упоминания, не более. Причем прямо говорится, что Дунк свою прежнюю жизнь, до сира Арлана, почти не помнил. Не помнил по той простой причине, что был на тот момент довольно маленьким еще ребенком не старше 7 лет и это важно.
Важно для экспозиции самого ГГ, потому что Дунк не помнит своих родителей. Какое-то время у него было трое таких же беспризорных приятеля, с которыми они сбились в стайку-шайку, чтобы выживать. Воровали, ловили всякую живность, сдавая тушки в местные тошниловки на, так называемую, Бурую похлебку. Но большая и самая осознанная часть его жизни пришлась на сира Арлана, то есть действительно, именно старик-рыцарь сформировал Дунка как личность.
Опять же здесь перекличка с мальчиком Эггом, что Дунк отчасти себя увидел в бритом заморыше…
Ключевое слово "была".
Ну а теперь наконец перейдем к тому «шоколадному» крем-блюэ, что имеет место быть в сериале.
И первое, что мы видим, это здоровенного, практически половозрелого детинушку вместо маленького, пусть и высокого для своих лет мальчика. Да, это юный Дунк.
В Средневековье, где понятия детства не существовало, где дети приставлялись ко взрослым занятиям едва научившись ходить и как-то осмысленно шевелить ручками, - этот детина почему-то еще ничем не занят.
Нет, в кадре он занят тем, что отпиливает подковы у мертвой лошади на поле боя, а я имею ввиду то, что для его возраста и комплекции – это крайне неприличное и неправдоподобное занятие.
Даже уличный пацан в таком возрасте уже прочно занят реальным делом! Слугой в той же тошниловке, в порту подсобным рабочим, да хоть говночерпием и между прочим уже дослужился до Старшего помощника дворника, потому что младшие помощники - это когда чуть повыше ведра.
Гюго на них нету!
Так вот, даже если парень остался на улице, то он тем более уже в ганзе, держит какой-нибудь тупичок и крышует более мелких, пока что сопливых попрошаек и прочее.
Тем более, если у парня выдающиеся физические данные, каковые у Дунка были.
Но, в сериале этот лось с глазами не пуганного олененка Бэмби и он – свободный ху.. художник, то бишь болтается, как гамно в проруби. Вот, пошел на поле боя подковы собирать.
Мысль, конечно, здравая. Действительно, те же местные крестьяне всегда не прочь были поживиться чем-нибудь полезным на полях сражений. Отсюда вопрос, - почему Дунк один? С подружкой, ладно, не совсем один, но почему на поле боя кроме них больше никого нет? Они единственные нищие и беспризорники в Королевской гавани? Больше никому не интересно ту же лошадь на живодерню отволочь, мясо же… Ценности поискать. Только Дунк с подружкой? Ок.
Я уж молчу про то, что трупы, особенно вблизи города, после сражений убирали, пересчитывали, опознавали, хоронили. Тут у нас похоже, всем вообще насрать. И проигравшим на своих, и победившим на антисанитарию. *гениально*.
Итак, Дунк пилит подкову, мертвый рыцарь вдруг приходит в себя – кстати рыцарь почему-то без доспехов, даже кольчуги на нем нет, - и наш юный Дунк решает рыцаря-то зачем-то придушить.
Тут прибегает подружка – разумеется, мультикультурная, - и выдает новый план: давай лучше вытащим, мол, кто-нибудь за него заплатит. Ну… допустим.
Ничего у них не получилось, ессесно, рыцарь помер, и тут подружка и говорит:
- Когда дохнут благородные, нужно говорить слова, чтобы не попали в один ад с нами.
Хм, занятное понимание религии, впрочем, девица тут же распоряжается выдрать трупу зубы, чтобы ведьме их продать.
После чего парочка, видимо, возвращается в город по абсолютно пустой, идиллически спокойной зеленой дорожке.
Ну так же всегда и бывает во время войн, мятежей, правда? Вот тут у вас только что был кровавый бой, а тут тишь, гладь и божья благодать, гуляй не хочу.
- Что такое, - гундит веселая девица, - ты же уже видел смерть.
Тоже мне Гарри Поттер, блть!
Человек в такую эпоху не то что «видел» смерть, он жил с ней бок о бок! Голод, болезни и прочее веселье – были повседневностью, а тут смотрите-ка нежная фиялка нарисовалась.
- Не такую, - куксится юный Дунк, - он звал маму!
Щаз сяду и возрыдаю.
Последующий диалог настолько прекрасен, что сделал бы честь команде Хисрич!
Из него мы узнаем, что наша сладкая парочка хочет уехать. И бог бы с ними, да вот дурковатый Дунк не понимает зачем, война ведь кончилась, и Хорек сказал, что хлеб теперь будет ихний.
То есть, я правильно поняла, что до войны Дунк с подружкой жили припеваючи и хлебушка кушали вдосталь? Окей, чего-то я похоже не знаю про тяжкую сиротскую долю.
На что подружка ему разъясняет политику партии примерно так, что Черный Дракон вернется, потому что если людям боль причинять, то они вернутся и мстят, вот как Седрик вернулся после того, как Пудинг убил его брата, и сжег половину Блошиного конца, Блошиный конец это место страданий, и он вот-вот запылает…
Ээээ, знаете, я уже видела видео в котором человек с восторгом и придыханием рассказывает, дескать, а вы знаете к чему это была отсылочка, о, какая же это была отсылочка. Вот это было восстание Блекфайеров, а в следующем восстании Блекфайеров Дунк будет уже как рыцарь короля подавлять его… О! И обмазывается, и обмазывается...
А вот мне, честно говоря, срать хучь на Блекфайеров, хучь на Блекфакеров, если сам диалог звучит как бред сумасшедшего в острой фазе. Какая связь между Блекфайерами и тем, что в тамошних Блошиных трущобах жизнь хреновая? Ну это как шизоид, который во время теста с карточками увидит связь между предметами именно там, где ее нет и быть не может.
Натурально, это можно смотреть только со справочником по психиатрии под рукой.
А если связи нет, то ее нужно создать. Поэтому, когда следом показывают наконец-то этот Блошиный конец, то там какие-то санитарки-Тамарки лечат раненых, которых носят туда-сюда. Кто это, зачем и почему, - хз, и хрен с ними. Главное, что Дунка и его подружку Раф останавливает какой-то гнилозубый хмырь, а меня внезапно озарил такой же вопрос про подружку, как про Дунка ранее, - а почему эта девка еще не в борделе?
Как мы помним из основной саги, в тех же борделях Мизинца или в Волантисе каком – торговали совсем малолетними мальчиками и девочками. А эта-то кобыла, уже должна своих спиногрызов рожать вполне, и почему она до сих пор не пристроена? Почему ее даже за ж*опу никто из этих хмырей не хватает. Страшная? Да какая в ж*опу разница, там все не красавцы так-то.
А кому-то еще Тансель не нравилась
Но здесь у нас очередная девочка-повесточка, поэтому вместо пацана Рафа мультикультурная сильно независимая.
Гнилозуба звали Алистер и он, судя по всему, из Золотых плащей, т.е. местной милиции, и как положено белому копу хотел обобрать бедных нищих детишек из гетто. Но сильно-независимая ловко утянула Дунка в подворотню, а заодно стырила у Гнилозуба фляжку с вином. Таким образом, мы видим стандартные для подобного персонажа суицидальные наклонности.
Ведь ссориться с полицейским, который их по именам знает, это именно то, что нужно делать сиротам-беспризорникам.
Еще одна фейерическая сценарная находка ждет нас в следующей сцене, где наша парочка долбодятлов сдает хабар кузнецу. На что кузнец вначале бросает презрительно «так и будете мне с поля боя таскать», а затем вовсе возвращает Дунку часть со словами «Восстание окончено, неси кожу Блекфаеров другому".
Из чего, судя по всему, нам предлагается сделать три очевидных вывода.
1. Сражения с Блекфайерами у них тут на Блошином конце происходили с регулярностью понедельника, на чем эти, проистихоспади, детишки и зарабатывали. Тут одно поле боя обчистят, в следующий понедельник другое, а между ними – по йогурту и спать.
2. Пока с Блефайерами воевали – торговать их вещами можно было свободно. Ни одна собака не спросила бы, а где ты это взял, мил сердешный друг, и почему у тебя вещь людей, с которыми мы воюем? А вот как только война закончилась, и вполне легальных трофеев у победителей должно образоваться – хоть ж*опой жуй… Так сразу торговать вещами с гербом Блекфайеров стало низзя. Сидите на своем мешке с завоеванными доспехами ровно, сир.
3. Кузнец – тоже инвалид по разуму, потому что забирая явно не в первый раз явно сомнительно приобретенный хабар, до сих пор не знает, как его можно и нужно реализовывать или перерабатывать дальше.
Вот эта вставка каждой своей экранной секундой просто кричит об крайне узком кругозоре, необразованности, отсутствии жизненного опыта у команды сериала. Это натурально «Крысы» 2:0. Бессмысленный и беспощадный к здравому рассудку кусок говна.
Итак, наши гавроши забираются куда-то в свою лежку, и разумеется, сильно независимая Крыса начинает утешать своего великовозрастного Дунка-дауна, что все позади, денег теперь хватит.
Какие прошаренные крысята! Они не просто наскребали себе на пожрать и не сдохнуть, а еще и копили денюжку. Охотно верю.
И нас ждет еще один солнечный в своей упоротости диалог.
- Нас ждут приключения! – радуется сильно-независимая.
- А вдруг в Вольных городах еще хуже, чем здесь, - сомневается Дунк.
- Тогда мы поедем куда-нибудь еще, - заявляет идиотка.
Ну, просто, как это видят создатели сериала понятно. Вот девочка, она такая сильная, независимая, позитивная, вот прям свет в окошке. А Дунк, он мальчик, он трусишка, он глупый, ведомый.
На самом же деле, это Дунк даже в версии от Айры Паркера адекватный парень, который совершенно справедливо сомневается, что стоит менять шило на мыло, здесь-то хотя бы все знакомо, а там – кто его знает, что будет. А вот девица – явно больная на голову и не понятно как дожила до нынешнего дня такой незамутненной... хм, пусть будет оптимисткой.
Следующая часть диалога радует не меньше. Дунк оказывается переживает, что его мать могла не умереть, а может быть в тюрьме, а может ищет его. Поэтому он боится уезжать, а то вдруг не найдет. На что ему Крыса так же жестко выдает: хочешь семью, иди и найди ее!
Постараюсь не кричать чайкой слишком громко, но у меня серьезно такое впечатление, что это писала Хисрич.
Если же кратко и без эмоций, то вообще-то в этом сериале Дунк уже сказал Эггу, что помнит своего отца повешенным. А теперь выясняется, что он прекрасно помнит свою мать и ждет ее!
В результате чего мы имеем целое скопление логических дыр, вполне способных породить хроническую трипофобию.
Если Дунк помнит свою мать, то почему он не помнит, где она и что с ней стало? Как ее звали? Кто она была? Почему ее не ищет? Тем более в средневековом городе, где реально было пойти, допустим, к прачкам, и спросить, - а помните высокую такую бабу, Люськой звали, белобрысая, и сынок у не был крупный, это я и есть, не знаете, что с моей мамкой стало?
Ой вэй!
Окончание диалога еще прекраснее:
- Я хочу быть с тобой, - блеет юноша.
- Любишь меня? – щурится мелкая паразитка.
- Да.
- Ну я тип, тебя тоже, ладно. Но я ухожу. Поэтому ты идешь со мной.
Вот так, парень еще не успел отрастить себе какие-никакие яйчишки, как их ему уже отрезали и сделали куколдом. Наверное, это именно то супер-важное, что Айра Паркер хотел сказать о Дунке, да?!
Вопрос риторический.
А ведь я дошла только до 12 минуты серии и до половины флешбека.
продолжение следует