Вечером за ужином Андрей сидел с женщинами за столом и слушал их истории. Каждая рассказывала свою. Не сразу, с паузами, с болью, но рассказывала. Анна Сергеевна Воронцова, 46 лет. До ареста мужа преподавала русский язык и литературу в одной из лучших школ Ленинграда. Муж был инженером на оборонном заводе. В 1957 году его обвинили в шпионаже, якобы передавал чертежи американцам. Бред, конечно, но дело шло. Получил 25 лет Колымы. Анну с двумя детьми выселили из Ленинграда, лишили прописки. Она скиталась с детьми по стране, пока они не умерли от дифтерии в 62-м. Оба. За один месяц. После этого что-то сломалось в ней. Она уехала на край света, в Сибирь. Работала кем придется. В 69-м узнала, что муж умер в лагере от воспаления легких. И тогда решила – все, хватит. Государство отняло у нее все. Она ничего ему не должна.
Вера Павловна Смирнова, 39 лет. Военный врач. Служила в госпитале в Хабаровске. Муж – полковник, командир части. В 67-м его подставили в деле о хищениях армейского имущества. На самом деле он просто отказался давать взятки вышестоящему начальству. Сфабриковали дело, дали 15 лет. Веру уволили из армии с волчьим билетом. Нигде не брали на работу. Она пыталась бороться, писала письма, ходила по инстанциям. Бесполезно. Мужа этапировали куда-то в Магадан. В 69-м пришло извещение. Умер при конвоировании, причина не указана. Вера сломалась. Ушла из города в тайгу. Решила, если мир такой жестокий, пусть она живет вне этого мира.
Лидия Михайловна Кравцова, 33 года, инженер-строитель. Работала на стройке большого завода в Красноярске. Муж – главный бухгалтер того же завода. В 1957-м начались проверки, искали вредителей. Мужа обвинили в экономическом саботаже, расстреляли без суда по ускоренной процедуре. Лидии было тогда 22. Молодая, красивая, с дипломом. Могла бы устроить жизнь заново, но не смогла, не простила. Работала, копила деньги, мечтала о мести. А потом поняла, месть невозможна. Система огромная, ее не победить. Можно только уйти. И ушла. Встретилась с Анной и Верой в Красноярском общежитии для бывших ссыльных. Они сошлись, потому что были одинаковые, все трое потеряли мужей, все трое разочаровались в мире людей. Решили вместе. Ушли в тайгу, нашли прииск, стали мыть золото. Вот такая троица. Умные, образованные, сильные женщины, которых сломала машина репрессий. Они не хотели мстить, они просто хотели уйти и начать заново. И золото было их билетом в новую жизнь.
Андрей слушал и думал, а ведь они правы. Чем они хуже тех, кто отнял у них близких? Государство украло у них жизнь, они крадут у государства золото, справедливый обмен. Но была проблема. Эти женщины не могли его отпустить. Если он уйдет, он может рассказать. Прииск найдут, золото конфискуют и их посадят. Все пять лет труда насмарку. Анна сказала это прямо:
— Андрей Викторович, мы тебя не держим силой, но подумай сам. Ты знаешь, где мы живем, ты видел золото. Если ты вернешься к людям, тебя будут допрашивать. Где ты был, как выжил, ты расскажешь про нас, и все. Конец. А если не расскажешь, тебя заподозрят в соучастии. Так или иначе, ты нас погубишь.
— Я могу... Я могу ничего не говорить про вас. Скажу, что жил у охотников-староверов.
— Не поверят, будут копать, найдут несостыковки, допросят жену, коллег, начальников. Рано или поздно правда вылезет. Или ты сломаешься, или кто-то догадается. Мы не можем рисковать.
— Значит что, я должен остаться здесь навсегда?
Лидия положила руку ему на плечо:
— Не навсегда. Год, два. Пока мы не наберем достаточно золота и не уйдем отсюда. А потом, когда мы исчезнем, ты сможешь вернуться. Скажешь, что тебя держали в плену банды, мы перевели. Что сбежал? Тебе поверят. Тебя не накажут. Ты же жертва.
— Год, два, — повторил Андрей. — За это время меня официально признают погибшим, жена получит пенсию, дети забудут меня.
Вера жестко ответила:
— Либо так, либо ты действительно умрешь. Мы не звери, но мы не самоубийцы. У нас один шанс на свободу, и мы его не упустим. Ты либо с нами, либо против нас. Третьего нет.
Андрей сидел, глядя в тарелку. В голове проносились мысли. Бежать? Куда? Двести километров по тайге без карты, без снаряжения не дойдет. Попытаться силой? Смешно. Их трое. У Анны ружье, у Лидии топор. Кричать, звать на помощь? Здесь никого нет на сотни километров. Он был в ловушке. В золотой клетке, построенной из отчаяния трех женщин, потерявших все и цепляющихся за последнюю надежду. Анна встала, подошла к нему, присела рядом. Ее голос был мягче:
— Андрей, пойми, мы не хотим тебе зла, наоборот, ты нам нужен. Одной мужской силы здесь не хватает. Дрова рубить, избу чинить, на охоту ходить. Мы устали, мы стареем. С тобой будет легче. А взамен ты получишь кров, еду, заботу. Это не тюрьма, это сотрудничество. Ты нам помогаешь выжить, мы тебе то же самое.
— Сотрудничество, — горько усмехнулся Андрей.
— Под дулом ружья, — под грузом обстоятельств, — поправила Анна. — Мы все здесь под грузом обстоятельств. Обстоятельства сильнее нас. Давай просто переживем эту зиму вместе. Весной видно будет.
И Андрей Соловьев, кандидат геологических наук, отец двух дочерей, любящий муж, кивнул. Потому что выбора не было. Он стал четвертым членом таежной коммуны. Мужчиной, который должен был помогать трем женщинам копить золото на свободу, которой у него самого больше не было.
Ноябрь. Первый снег. Андрей проснулся и увидел, что изба заметена почти до окон. Зима пришла всерьез и надолго. За месяц он освоился, привык к распорядку, к людям, к условиям. Каждое утро подъем на рассвете, растопить печь, принести воды из ручья, пока не замерз, наколоть дров. Потом завтрак, каша на воде, чай из таежных трав, иногда сушеное мясо. После завтрака работа. Женщины мыли золото до тех пор, пока ключ не замерз полностью. Успели еще три недели поработать. Намыли граммов 200. Хороший результат. Андрей помогал. Таскал породу, чинил лотки, носил воду. Тяжелая, монотонная работа, после которой спина отваливалась. Когда ключ встал, началась другая жизнь. Охота, заготовка дров, ремонт избы, шитье одежды. Андрей оказался полезен. Он умел ставить силки на зайцев, стрелять из ружья, Анна научила, разделывать туши. Он чинил печку, законопатил щели в стенах, сделал новые нары. Женщины были правы, мужские руки здесь очень нужны.
Постепенно между ними установились какие-то отношения. Не дружба, не вражда, скорее партнерство. Они делили быт, труд, опасности. Анна относилась к Андрею строго, но справедливо. Вера отстраненно, как врач к пациенту. А вот с Лидией было сложнее. Лидия была ближе всех к нему по возрасту. Ей 33, ему 32. Она часто оказывалась рядом, помогала носить дрова, показывала, где лучшие места для силков, рассказывала про тайгу. Между ними возникало что-то невысказанное, не любовь, нет, но какая-то близость двух одиноких людей, брошенных судьбой в одну клетку. Однажды вечером, когда Анна и Вера спали, а они сидели у печки, Лидия спросила:
— Ты скучаешь по семье?
— Каждый день.
— Расскажи о них.
Андрей рассказал про Ирину, которая работала библиотекарем и любила Чехова, про старшую дочь Машу, которая мечтала стать врачом, про младшую Свету, которая рисовала и хотела в художественную школу. Рассказывал и чувствовал, как режет сердце. Лидия слушала молча. Потом сказала тихо:
— У меня тоже должны были быть дети. Мы с мужем планировали. Хотели двоих, мальчика и девочку, но не успели. Его расстреляли через полгода после свадьбы, а я... я так и не смогла больше ни с кем. Как будто что-то сломалось внутри.
Они сидели в тишине. Треск дров в печи, за окном завывал ветер. Два человека, у которых украли будущее, грелись у одного огня посреди дикой тайги.
— Ты когда-нибудь выберешься отсюда? – спросил Андрей.
— Обязательно. Мы все отсюда выберемся. И ты тоже. Год, максимум два. Потерпи.
Но про себя Андрей думал: Год или два. За это время меня забудут. Я стану призраком для своей семьи. И даже если вернусь, смогу ли я объяснить, где был, что я жил с тремя женщинами в тайге, мыл нелегальное золото? Мне не поверят. Или посадят как соучастника.
Декабрь. Морозы ударили за сорок. Из избы почти не выходили. Дрова, заготовленные с осени, таяли с пугающей скоростью. Андрей рубил новые, но мороз такой, что руки мерзли даже в рукавицах. Еда тоже стала проблемой. Мясо кончалось. Охотиться в такой мороз почти невозможно. Сидели на скудном пайке. Каша, сушеная рыба, грибы, ягоды. Голода не было, но и сытости тоже. Напряжение росло. Четыре человека в маленькой избе, без возможности выйти, без развлечений, без надежды на быстрое освобождение. Начались мелкие конфликты. Анна ругала Андрея за неумение экономить дрова. Вера жаловалась, что он слишком громко храпит. Лидия молчала, но он видел, как она напряжена. Однажды ночью он услышал разговор. Женщины думали, что он спит, и говорили в полголоса.
— Не знаю, правильно ли мы сделали, что взяли его.
— Что было делать? Бросить умирать? Мы же понимали, чем это обернется.
— Теперь он знает все. Мы привязаны к нему. Он привязан к нам еще больше. Ему некуда идти.
— А если он все-таки попытается бежать?
— Не попытается. Он умный. Он знает, что не выживет.
— Но весной лед сойдет. Весной легче уйти.
— Весной посмотрим. Может, он к тому времени и не захочет уходить?
Странные слова. Что значит «не захочет»? Конечно, он хочет вернуться. К жене, к детям, к нормальной жизни. Но чем дальше, тем сильнее Андрей ловил себя на мысли: А вернусь ли я? И если вернусь, что меня там ждет? Жена, которая давно его оплакала и, возможно, уже встретила кого-то другого? Дети, которые забыли отца? Работа, где его место давно занято. Вопросы следователей, подозрения, проверки. А здесь в тайге все просто. Проснулся, поработал, поел, лег спать. Никаких планов, отчетов, совещаний, начальства. Только ты, лес и выживание. Первобытная, понятная жизнь. Страшно было осознавать. Он начинает привыкать.
---
Январь принес неожиданное событие. Однажды утром Вера не встала. Лежала на нарах, бледная, с высокой температурой. Грипп или воспаление легких в условиях тайги это смертельно опасно. Андрей и Лидия выхаживали ее две недели. Андрей рубил дрова, топил печь, варил отвары из трав по указаниям Веры. Лидия меняла компрессы, давала лекарства. Анна молилась. Оказалось, она верующая, хотя раньше этого не показывала. Вера выжила. На 14-й день температура спала. Она смогла встать. Слабая, исхудавшая, но живая. Она посмотрела на Андрея и сказала:
— Спасибо. Ты хороший человек, геолог.
Первый раз за все месяцы она назвала его хорошим. Первый раз в ее глазах было что-то теплое, не холодное профессиональное безразличие. Что-то изменилось после этого. Женщины стали относиться к нему иначе. Не как к пленнику, а как к члену семьи. Анна позволяла ему брать ружье и ходить на охоту одному. Вера доверяла ему лекарства. Лидия однажды села рядом с ним у печки, положила голову ему на плечо и сказала:
— Знаешь, Андрей, иногда мне кажется, что ты пришел сюда не случайно, что судьба нас свела.
Он не ответил, потому что не знал, что ответить. Часть его все еще рвалась домой, к семье, к прежней жизни. Но другая часть, все большая, начинала думать. А может, она права? Может, это и есть моя судьба?
Февраль. Самое тяжелое время в тайге. Дни короткие, морозы лютые, запасы на исходе. Но они выживали. Вчетвером было легче, чем втроем. Андрей приносил дрова, охотился, чинил все, что ломалось. Женщины готовили, штопали одежду, поддерживали порядок. Вечерами сидели у печки, рассказывали истории из прошлой жизни. Анна читала наизусть Пушкина и Лермонтова. Память у нее была феноменальная. Вера рассказывала про войну, где она работала медсестрой. Лидия вспоминала довоенный Красноярск, какой он был красивый. Андрей рассказывал про экспедиции, про находки, про геологические чудеса. И понял странную вещь. Эти женщины слушают его так, как никто не слушал давно. Жена всегда была занята детьми и бытом. Коллеги воспринимали его рассказы как служебную информацию. А здесь его слушали как человека, чья жизнь интересна сама по себе. Однажды Лидия спросила:
— А ты думал, что будет, когда мы уйдем отсюда? Куда ты пойдешь?
— Домой, в Москву, к семье.
— А они тебя ждут?
Андрей замолчал. Он не знал. Прошло больше трех месяцев. Его признали погибшим. Ирина получила похоронку. Может быть, она уже смирилась, начала новую жизнь. Имела право.
— А если не ждут? — тихо спросила Лидия.
— Тогда... тогда не знаю.
Она взяла его за руку:
— Знаешь, Андрей, мы задумали одну вещь. Когда наберем достаточно золота, мы хотим уехать на юг, в Среднюю Азию или на Кавказ. Там тепло, там можно начать заново. Купить дом, сад, жить тихо. Ты мог бы поехать с нами, мы бы поделили золото на четверых, хватило бы всем.
— Это... это предложение?
— Это возможность. Подумай, у тебя есть время до весны.
И Андрей думал. Долгими зимними ночами, лежа на нарах, он думал, что лучше, вернуться в Москву призраком из прошлого, к семье, которая его, возможно, уже не ждет, или остаться с этими женщинами, которые приняли его, нуждаются в нем, уважают его? Вопрос без ответа. Вопрос, который разрывал его изнутри.
Март пришел с капелью. Снег начал таять, лед на ручье треснул. Скоро можно будет снова мыть золото. Еще год, может меньше, и у них будет достаточно для побега. Анна сказала на общем совете:
— Весной мы возобновим работу. К осени должны набрать оставшееся золото. Зимой переждем, а весной следующего года уйдем. Андрей, мы дадим тебе выбор. Ты можешь уйти сейчас, весной, когда снег сойдет. Мы не будем тебя держать. Но если ты решишь остаться с нами до конца, ты получишь свою долю. Четверть золота. Этого хватит, чтобы купить новую жизнь. Где угодно.
— Сколько у меня времени на решение?
— До мая. Когда ключ полностью вскроется, ты должен определиться.
Андрей кивнул. Два месяца на самое важное решение в жизни. Свобода или безопасность? Прошлое или будущее? Любовь к тем, кто далеко, или близость к тем, кто рядом? И пока он думал, где-то в Москве его жена каждый вечер смотрела на фотографию мужа и тихо плакала. Дочери забывали, как звучал голос папы, а в геологоразведке его дело положили в архив с пометкой. Погиб при исполнении служебного долга. Тело не найдено.
Апрель. Лед сошел. Ключ снова зажурчал свободно. Женщины вернулись к работе с удвоенной энергией. Надежда на скорое освобождение придавала сил. Андрей работал вместе с ними. Таскал породу, промывал шлих, чинил лотки. За долгую зиму он превратился в опытного старателя. Руки загрубели, спина окрепла, он научился видеть золото в породе почти так же хорошо, как женщины. Но главное, он принял решение. В первых числах мая, когда земля окончательно оттаяла и можно было идти, Андрей собрал женщин у избы.
— Я хочу вернуться.
Молчание. Лидия побледнела. Вера поджала губы. Анна кивнула, как будто ожидала этого.
— Понятно. Когда?
— Через неделю. Мне нужно время подготовиться.
Анна села на лавку, сложила руки на коленях.
— Хорошо, мы тебя не держим. Но есть условия. Ты должен дать нам слово, что никому не расскажешь про этот прииск. Никому и никогда. Ты скажешь, что жил у охотников-староверов где-то в тайге, не запомнил где. Они тебя выходили и отпустили. Все.
— Я дам слово.
— Недостаточно. Мы тебе не можем просто верить на слово. У нас должна быть гарантия.
— Какая гарантия?
Лидия вышла из избы, вернулась с кожаным мешочком. Высыпала на стол содержимое. Золотые крупинки и мелкие самородки. Граммов триста, не меньше.
— Это твоя доля. За полгода работы ты ее заработал. Возьми это золото с собой. Продашь в Москве через барыг, получишь пару тысяч рублей. Неплохие деньги.
Андрей смотрел на золото и не понимал.
— Зачем?
Вера объяснила:
— Если ты нас сдашь, тебя тоже посадят. За незаконную добычу золота, за соучастие. Ты такой же преступник, как мы. Поэтому тебе выгодно молчать. Понимаешь?
— Хитро. Очень хитро. Вы страхуетесь. Делаете его соучастником, чтобы он не мог вас предать без риска для себя.
Андрей усмехнулся:
— Вы думаете обо всем.
— Мы научились, — сухо ответила Анна. — Жизнь научила. Так берешь золото или нет?
— Беру.
— Тогда завтра мы начнем готовить тебя к уходу. Снабдим едой, инструментами, картой. Ты пойдешь на юг, к поселку Тунгуска. Оттуда доберешься до Красноярска. Но есть еще одно условие.
— Какое?
Лидия подняла глаза, и Андрей увидел в них боль.
— Если ты продашь золото и получишь деньги... Часть переведи нам, через подставных лиц, через почту, как хочешь. У нас есть адрес в Красноярске, там живет наша знакомая, она передаст. Половину того, что выручишь, это будет знак, что ты не предал нас.
— А если я не переведу?
— Тогда мы поймем, что ты нас кинул, и сделаем выводы.
— Какие выводы?
Вера ответила жестко:
— У нас есть твой домашний адрес, есть фамилия жены. Если ты нас предашь или обманешь, мы найдем способ отомстить. Может, не сразу, может, через год, но найдем. Это не угроза. Это факт.
Андрей похолодел. Они не шутили. В их глазах была сталь. Эти женщины потеряли все и не боялись потерять остальное. Они пойдут до конца.
— Хорошо, я переведу, обещаю.
— Тогда у нас договор. Ты уходишь через неделю. Мы даем тебе золото, снаряжение, карту. Ты молчишь про нас и переводишь половину денег. Все живы, все счастливы.
Лидия вдруг встала, подошла к Андрею, обняла его. Он почувствовал, как она дрожит.
— Прости, мне бы хотелось просто отпустить тебя по-человечески, но мы не можем рисковать. Слишком много поставлено на карту.
Андрей обнял ее в ответ:
— Я понимаю, все будет хорошо.
Следующая неделя прошла в подготовке. Женщины собрали ему рюкзак, тушенка, сухари, спички, нож, компас, фонарь, теплая одежда. Анна начертила подробную карту маршрута с указанием ориентиров. Вера дала медикаменты и инструкции на случай болезни. Лидия сшила ему прочный мешочек для золота, который можно было спрятать под одеждой. Последний вечер перед уходом они сидели все вместе у печки. Молчали. Слишком много было невысказанного. Наконец Анна сказала:
— Андрей, мы тебе благодарны. Ты помог нам пережить зиму. Без тебя было бы гораздо тяжелее. Если бы обстоятельства были другие, мы бы с радостью отпустили тебя просто так, без всех этих условий. Но мы не можем. Прости.
— Не за что прощать. Вы спасли мне жизнь. Я в долгу перед вами.
Вера добавила:
— Когда вернешься в мир, не суди нас слишком строго. Мы не преступницы. Мы просто пытаемся выжить.
— Я никого не сужу.
Лидия молчала. Она сидела, обняв колени, и смотрела в огонь. Андрей понимал, ей тяжелее всех. Между ними за полгода возникло что-то большее, чем просто симпатия. Но говорить об этом было поздно. Он уходил.
На рассвете Андрей оделся, взвалил рюкзак на плечи, проверил компас. Женщины вышли проводить его. Стояли у избы молча. Анна сказала:
— Иди на юг. Через пятьдесят километров выйдешь к реке. Вдоль реки дойдешь до поселка. Там, скажешь, что заблудился, охотники помогли. Дальше сам знаешь.
Андрей кивнул. Пожал руку Анне, потом Вере. Подошел к Лидии. Она смотрела на него, и слезы текли по щекам.
— Не забывай нас, – прошептала она.
— Не забуду. Никогда.
Он пошел. Не оборачивался, потому что боялся передумать. Шел быстро, решительно, сквозь лес, через ручьи, через заросли. Компас показывал юг. Свобода была где-то там, за горизонтом. Через пять километров он остановился, перевел дух. Оглянулся. Избы уже не видно за деревьями, только тайга, бесконечная, равнодушная. Андрей подумал: Или я больше никогда их не увижу, или их история умрет здесь вечером. А потом пошел дальше, к людям, к цивилизации, к прежней жизни, которая казалась теперь такой далекой и чужой, как будто ее прожил кто-то другой.