— Алина, вот скажи мне, ты специально? Господи, ну в кого ты такая неуклюжая… — закатила глаза Елена. — Внимательнее надо быть.
— Мам, я просто сахар взять хотела… Рукав зацепился, — робко начала оправдываться дочь. — Я не хотела…
— Не хотела? — раздражённо фыркнула Елена. — Да ты всегда не хочешь, но вечно всё портишь. То куртку порвала, то Настин планшет сломала. Теперь вот это… Знаешь что? Твоя неосторожность слишком дорого нам обходится. Никаких карманных денег, пока не отобьём хотя бы куртку. В следующий раз думать будешь.
— Мам, ну я случайно, честно! — выкрикнула Алина, начиная краснеть от злости. — Почему когда Настя что-то разбивает, то всё хорошо, а как я, так сразу начинается ор?!
— Не смей повышать на меня голос! — возмутилась Елена, стараясь держать себя в руках. — Вся в своего папашу… Уйди с глаз моих. Иди к себе в комнату, пока я не успокоюсь и не уберу за тобой.
Алина всхлипнула, резко вскочила и выбежала из кухни. Елена же схватила веник и стала остервенело мести пол. От кружки, подаренной Настей, остались лишь осколки. Теперь было трудно понять, что когда-то на ней была надпись «Любимой мамочке». А ведь Настя так старалась, купила её со своих первых денег, которые ей подарили на день рождения…
Когда Елена закончила, в прихожей заскрипел замок.
— Мама, мы дома! — раздался радостный голос Насти, младшей дочери.
Елену будто кто-то переключил. Ещё пять минут назад она была разгневанной фурией, теперь же уголки её губ поползли вверх, плечи расслабленно опустились. Она вышла в коридор к Насте и мужу, улыбаясь.
— А вот и мои путешественники! — проворковала она, обняв младшую дочь. — Ну как, не замёрзли?
— Мамочка, а меня сегодня Анна Викторовна после занятий похвалила! Я букву «Р» научилась выговаривать! — затараторила Настя, обнимая мать ледяными ладошками за шею в ответ. — А где Алина? Мы ей пирожное с папой принесли!
Андрей, стягивая ботинки, тоже вопросительно посмотрел на жену. Улыбка Елены дрогнула.
— Алина у себя, — ответила она уже холоднее. — Думает над своим поведением. Разбила мою кружку. Ту самую, что ты мне подарила.
И тут же, не давая повиснуть паузе, Елена мягко подтолкнула Настю к ванной.
— Не расстраивайся, солнышко, — снова сказала она с теплом во взгляде. — Мы купим новую, такую же. Беги мыть руки, ужин стынет.
Муж вскинул брови и повёл Настю в ванную, а Елена вдруг замерла. Этот контраст — мгновенный переход от льда к теплу — был ей самой знаком. Очень знаком…
…У Елены тоже была сестра — Катя. И если Катя была солнышком и ангелом, то Лена постоянно слышала, что она бестолочь и вся в отца.
— Господи, ну за что мне такое… — сказала однажды мать, когда Лена показала ей свои развалившиеся сапожки.
Было обидно слышать это, ведь Лена обращалась со своими вещами очень аккуратно. Просто она донашивала чужое и получала одежду далеко не в идеальном состоянии. Кате же тем временем доставалось всё новое.
Так было во всём. Катя была маминой гордостью. Та всегда хвасталась ею перед подругами. Лена же была тенью в собственной семье.
Сначала она плакала, потом — обижалась и злилась, потом — думала, что дело в ней. Лена пыталась оправдать такое отношение тем, что она старшая. Мама ведь и сама была старшей в своей семье. Бабушка воспитывала её в строгости, чтобы была помощь с младшенькими. Вдобавок мать растила их одна и очень сильно уставала.
Лена понимала это и старалась помогать, чтобы заслужить любовь. Она мыла полы, вытирала пыль, позднее — готовила, но всё это воспринималось сухо, как должное.
А потом Лена однажды услышала разговор матери с подругой. В тот день тётя Марина засиделась у них допоздна. Из разговоров взрослых Лена поняла, что Марина забеременела от не самого надёжного мужчины и осталась одна. Когда девочка вышла попить воды, она услышала, как гостья плачет.
— Ой, Лариса, не знаю я… Не могу я на такое решиться. А вдруг всё хорошо будет? — спросила она сквозь всхлипы.
— Марина, не повторяй моих ошибок. От осинки не родятся апельсинки. Будешь смотреть на ребёнка и видеть пьяную рожу своего бывшего. Да и гены пальцем не раздавишь. Кто знает, не повторит ли ребёнок его историю…
У Лены тогда пол ушёл из-под ног. Она наконец поняла: дело не в том, что она «неправильно» ведёт себя. Дело в её отце.
Своего папу Лена не знала. Знала лишь, что он много пил, поднимал на маму руку и имел су.димость. Он ушёл, когда ей не исполнилось и года.
Отец Кати — совсем другое дело. Он любил жену, помогал с дочерью и по дому, нормально зарабатывал. Только вот погиб, когда Кате было два годика. В памяти матери этот мужчина остался святым мучеником и идеалом.
— Бог забирает лучших… — повторяла она со вздохом.
В итоге титул святой перешёл к Кате. Ей прощалось всё. Она могла лениться, поздно приходить домой, получать двойки в школе. Мама никогда не повышала на Катю голос.
Лена же так и росла с ярлыком «ошибки» и горькой обидой. Разве виновата она в том, что у неё такой непутёвый отец? Она же его не выбирала.
И вот теперь Елена, повзрослев, делала то же самое: говорила голосом своей матери. Не специально, конечно. Ей казалось, она просто привыкла быть строгой с Алиной, потому что когда-то воспитывала её одна. Бывший муж, как и отец Елены, однажды ушёл за молоком и не вернулся, так что до встречи с Андреем ей приходилось нелегко.
Елена вдруг осознала, что на самом деле она злилась и кричала не на Алину, а на призрак того самого мужчины, который предал её.
Круг замкнулся.
Тошнотворное осознание собственной двойственности сковало горло. Елена собиралась было по привычке рявкнуть «Алина, иди есть!», но не смогла.
«Если я сейчас ничего не сделаю, через десять лет она будет ненавидеть меня так же, как я ненавижу свою мать. И будет права», — с горечью поняла женщина.
Она тяжело вздохнула, собралась с силами и пошла к Алине в комнату. Та, вопреки ожиданиям, не лежала на кровати, уткнувшись в телефон, и даже не плакала. Нет, всё было намного хуже.
Алина сидела за компьютером и листала страницы маркетплейса в поисках такой же кружки. Она хотела купить не кружку. Она хотела купить мамину любовь и место в этой семье...
У Елены ёкнуло сердце. Весь гнев, вся накопившаяся за годы усталость и раздражение вдруг схлынули, оставив после себя жгучий стыд. Она подошла к столу и мягко накрыла ладонью руку дочери. Девочка вздрогнула.
— Не надо, — тихо сказала Елена.
— Я нашла похожую, — почти шёпотом ответила Алина, не поднимая глаз. — Я куплю её, честно. Ты только не ругайся.
— Алин… Не надо. Дело не в кружке… Прости меня.
Алина удивлённо вскинула брови. Раньше мама никогда не извинялась. Мама могла остыть, могла сменить гнев на милость, но просить прощения — никогда.
— Я же… Я же разбила… — неуверенно промямлила дочь.
— Ну и что? А я наговорила тебе гадостей сгоряча, — возразила Елена, сжав руку дочери чуть крепче. — Ты не виновата. И ты не «в своего отца». Ты — это ты. Это я вся пошла в свою мать, в твою бабушку Ларису…
Алина шмыгнула носом и вдруг порывисто прижалась к матери.
— Прости. Я больше не буду портить твои вещи…
— Будешь, — усмехнулась Елена, гладя дочь по волосам. — Все мы иногда что-то портим. Пойдём ужинать. Папа ждёт.
Этот разговор и извинения стали для Елены маленькой победой. Может, кому-то это и показалось бы мелочью, но для неё это было начало работы над собой. Елена не хотела идти дорогой своей матери.
…Вся следующая неделя прошла в режиме во.йны со своими привычками. Елена училась смотреть на старшую дочь по-новому, подавляя в себе желание раздражённо цокнуть языком, когда Алина что-то роняла или подолгу возилась с домашним заданием. Это была тяжёлая, ежесекундная, невидимая для остальных работа.
А в субботу утром Елена села в машину и поехала к матери. Они не виделись целых три года. Елена не была готова простить её, но теперь хотя бы понимала и хотела сделать первый шаг...
Дверь ей открыли не сразу.
— Явилась… — бросила Лариса вместо «здравствуй» и отошла в сторону, пропуская дочь. — Три года ни слуху, ни духу, а тут нате вам. Деньги, что ли, понадобились? Или за наследство боишься?
— Мам, ну что ты сразу так… Просто соскучилась.
Мать заметно постарела. Лицо её напоминало запечённое яблоко, но взгляд остался прежним: колючим, холодным и внимательным.
Елена будто вернулась назад в прошлое. В квартире матери время навсегда застыло. На стенах, в рамках, на серванте — везде были фотографии Кати. Катя в школе, Катя на море, Катя с дипломом… Елены здесь не существовало. Она была вычеркнута и выброшена, как неудачный черновик.
— Чай будешь? — буркнула мать, уже направившись на кухню хромой походкой.
— Буду. Я тут тебе гостинцы привезла… — слегка растерянно ответила Елена, вновь чувствуя себя той самой маленькой девочкой.
Лариса лишь покосилась на пакет с гостинцами, затем включила чайник, водрузила перед Еленой чашку с отбитым краем и села напротив.
— Ну, рассказывай, — начала Лариса более благодушным тоном. — Как там Настенька? Ей, вроде, скоро в школу? Наверное, уже красавица выросла.
— Настя хорошо. Готовится к первому классу. Репетиторы очень хвалят её. Вот думаем насчёт художественной школы. Она хорошо рисует, это по жизни пригодится.
— Умница, — мать довольно прищурилась. — А та… вторая? Всё такая же бестолочь? Видела тут её фото, попались на глаза недавно… Ну вылитый этот твой… Петька. Аж передёрнуло.
Елену будто ошпарило кипятком. Она нахмурилась. Одно дело — когда обижали её, но вот когда так пренебрежительно отзываются уже о её дочери…
— Мам, хватит, — жёстко оборвала она.
— Чего?.. Ты ж сама волком на неё…
— Я сказала: хватит, — холодно ответила Елена уже без детской обиды и желания угодить во взгляде. — Алина тоже моя дочка. Она умная, добрая и красивая девочка. Просто ей не повезло с папой.
— Ой, скажешь тоже! Яблочко от яблони недалеко падает.
Елена уже пожалела, что приехала сюда. Впрочем, а чего она ожидала? Воссоединения семьи с плясками и танцами? Вот наивная…
— Иногда — далеко, — твёрдо возразила она, поднимаясь со стула. — Я не ты, мама. Я люблю обеих дочерей. Жаль, что ты не стала мудрее с возрастом.
Елена не стала ждать ответа и проклятий в спину. Она просто вышла из квартиры и закрыла за собой дверь. Впервые у неё было так легко на душе. Да, мать не изменилась. Зато изменилась она сама. Не получилось наладить отношения — что ж, бывает. Главное — она попыталась.
...Дома было шумно. Из комнаты Алины доносился смех. Елена сняла куртку и тихо прошла по коридору.
На полу, среди разбросанных подушек, сидели Алина и Настя. Старшая что-то увлечённо рассказывала, активно жестикулируя, а младшая с восторгом слушала её.
— …а потом принцесса взяла меч и сама победила дракона!
Елена прислонилась к косяку, наблюдая. Сегодня она тоже стала чуть ближе к победе над своим драконом. Может, он никуда и не делся за неделю, зато у Елены теперь был меч.
Алина заметила маму первой. Она на секунду замерла, по привычке ожидая замечания за бардак, но Елена лишь улыбнулась.
— С драконами боретесь? — спросила она, присаживаясь на пол рядом с девочками.
— Ага! — радостно кивнула Настя. — Алина мне сказку рассказывает!
Елена протянула руку и поправила выбившуюся прядь волос у старшей дочери. Алина не вздрогнула.
— Молодцы. Вы у меня обе — просто чудо.
Её же борьба только начиналась. Не с великих подвигов. С простого решения любить не за что-то, а вопреки всему. И Елена знала: у неё получится. Не сразу, но получится...
Дорогие мои! Если вы не хотите потерять меня и мои рассказы, переходите и подписывайтесь на мой одноименный канал "Одиночество за монитором" в тг. Там вам предоставляется прекрасная возможность первыми читать мои истории и общаться лично со мной в чате) И по многочисленным просьбам мой одноименный канал в Максе. У кого плохая связь в тг, добро пожаловать!