Валерий остановился перед дверью собственной квартиры, чувствуя, как ручка чемодана медленно, но верно удлиняет его правую руку до колена. Возвращение блудного мужа — жанр классический, требующий либо покаянной головы, либо наглости. Валерий выбрал гибридный вариант: он принес чемодан грязного белья и надежду на борщ.
Он провернул ключ в замке. Смазанный механизм отозвался мягким щелчком, словно приглашая в мир домашнего уюта и прощения. Валерий переступил порог, набрал в грудь воздуха, чтобы гаркнуть жизнеутверждающее «Мартуся, я дома!», и подавился этим самым воздухом.
В прихожей, ровно там, где по фэн-шую должна была стоять его энергетика, стояли ботинки.
Это были не просто ботинки. Это были архитектурные сооружения из черной кожи, монументальные, как сталинские высотки. Размер сорок пятый, не меньше. Рядом с ними аккуратные туфельки Марты казались игрушками для Барби.
Валерий почувствовал, как желудок сжался в твердый ком, где-то в районе солнечного сплетения. Кровь отлила от лица, решив, что в ногах она нужнее — бежать или пинать. Чужая мужская обувь. Классика адюльтера. Он отсутствовал всего три месяца — «искал себя» в съемной студии на окраине, а нашел только гастрит и осознание, что гладить рубашки он не умеет. И вот, ответный удар.
— Мартуся! — голос Валерия прозвучал не как рык льва, а как скрип несмазанной телеги.
Из кухни выплыла Марта. На ней был шелковый халат цвета взбесившейся фуксии и тюрбан из полотенца. Она выглядела возмутительно спокойной. Никакой паники, никакого лихорадочного запихивания любовников в шкаф.
— О, вернулся, — констатировала она, изучая свой маникюр. — Чемодан в стирку не бросай, машинка сломана.
Валерий ткнул дрожащим пальцем в кожаные монстры на коврике.
— Это... что? Чье?
Марта проследила за его взглядом, и ее брови взлетели вверх, скрывшись под тюрбаном.
— А, это... — она махнула рукой с такой небрежностью, словно речь шла о фантике от конфеты. — Это Гришины.
— Гришины?! — взвизгнул Валерий. — Какого еще Гриши? Того самого, который... который два метра ростом и работает отбойным молотком?
— Нет, Гриша — это мой консультант по карме, — невозмутимо ответила жена, проходя мимо него в гостиную. — Валерик, не стой столбом, ты загораживаешь проход энергии ци.
Валерий бросил чемодан. Грохот падения был подобен обрушению надежд. Он ворвался в комнату, готовый к битве. Он ожидал увидеть на своем диване гору мышц, покрытую татуировками и чужой щетиной.
Но диван был пуст. Кресла пусты. Балконная дверь закрыта.
— Где он? — прошипел Валерий, заглядывая за шторы. — Где этот твой... большеногий консультант?
Марта села на диван, закинув ногу на ногу, и посмотрела на мужа с тем выражением жалости, с которым смотрят на трехлапую собачку.
— Валерий, ты как всегда, — вздохнула она. — Драмы больше, чем в бразильском сериале. Гриши здесь нет.
— А ботинки?! Он что, улетел через форточку, как Карлсон, только босой?
— **Поворот первый**, — подумал бы сценарист, но Марта просто улыбнулась своей фирменной улыбкой, от которой у Валерия обычно начиналась мигрень.
— Ботинки, милый, это реквизит, — сказала она мягко. — Я записалась в театральную студию. Мы ставим авангардную пьесу «Ожидание Годо», только в современной интерпретации. По задумке режиссера, Годо так и не приходит, но его ботинки стоят на сцене весь спектакль, символизируя тяжесть бытия и давление патриархата. Я взяла их домой, чтобы... э-э... вжиться в роль. Почувствовать присутствие пустоты.
Валерий замер. Его руки, сжатые в кулаки, медленно разжались. Театр? Марта всегда была падка на всякую дурь. То макраме, то йога для лица, теперь вот авангард.
— Реквизит? — переспросил он, чувствуя, как гигантский пузырь ревности сдувается, издавая неприличный звук. — Сорок пятого размера?
— У режиссера гигантомания, — пожала плечами Марта. — Ты же знаешь творческих людей. Ну, иди, мой руки. Борща нет, но есть суши. В холодильнике.
Валерий выдохнул. Облегчение накрыло его теплой волной. Он почувствовал себя идиотом, но счастливым идиотом. Конечно, какой любовник? Марта, при всей своей взбалмошности, была ленива для измен. Это ж надо бриться, белье подбирать...
Он вернулся в прихожую, чтобы отодвинуть «символ патриархата» и поставить свой чемодан. Наклонился к ботинкам. Они пахли. Не театром, не пылью кулис, а дорогим гуталином и совсем чуть-чуть — дорогим мужским парфюмом.
Валерий взял один ботинок в руки. Тяжелый. Подошва была слегка стерта. Странно для реквизита. Он сунул руку внутрь — привычка проверять обувь перед покупкой. Пальцы наткнулись на что-то твердое под стелькой.
Он вытащил находку. Это была визитка. Черная, матовая, с золотым тиснением.
«Григорий Вольф. Коллекторское агентство "Последний довод". Решение проблем любой сложности»
Мир снова качнулся. Валерий обернулся к гостиной.
— Марта! — его голос дрогнул. — А почему у реквизита внутри визитка коллектора?
Тишина. Плотная, ватная тишина, в которой можно было услышать, как тикают часы на кухне.
Марта появилась в дверном проеме. Тюрбан исчез, влажные волосы рассыпались по плечам. В руке она держала не пилочку для ногтей, а бокал с вином. И смотрела она теперь совсем иначе. В ее зеленых глазах плясали бесенята паники.
— Ладно, — сказала она, делая большой глоток. — Ты меня поймал. Это не театр.
— Я знаю, что это не театр! — взревел Валерий. — Это мужик! Коллектор! Ты заняла денег? Ты набрала кредитов на свои... на свои курсы по дыханию маткой?! И теперь он здесь? Он прячется?!
Марта вдруг расхохоталась. Смех был нервным, ломаным.
— Дурак ты, Валера. Какой любовник? Какой кредит? — она подошла к нему, забрала ботинок и нежно погладила его кожаный бок. — Это — капкан.
— Что?
— Капкан. На тебя.
Валерий попятился, упершись спиной во входную дверь.
— Ты с ума сошла?
— Слушай меня внимательно, — Марта заговорила быстро, четко, словно читала инструкцию по разминированию. — Месяц назад, когда ты гордо ушел в туман, я случайно... скажем так, стала свидетельницей одной сделки. В кафе. Двое мужчин обменивались пакетами. Я сидела за соседним столиком, уронила телефон, полезла его доставать и... перепутала пакеты. Мой был из бутика, их — точно такой же.
Валерий слушал, чувствуя, как волосы на затылке начинают шевелиться.
— И что было в пакете? — хрипло спросил он.
— Не деньги, Валера. И не наркотики. Там была флешка. И один очень специфический жесткий диск. Я не знала, что с этим делать. Но они меня нашли. Этот Григорий... Вольф. Он пришел час назад. Он очень вежливый, Валера. Он разулся, потому что у нас паркет. Он прошел в гостиную и спросил, где диск.
— И где он сейчас? — Валерий дико озирался. — В туалете?
— Нет, — Марта грустно улыбнулась. — Он вышел на балкон покурить. Пять минут назад. А я... я его закрыла.
— Закрыла?
— Шваброй. Ручку заклинила. У нас же старая дверь, помнишь? Если сильно дернуть и подпереть... В общем, он там. На балконе. Восьмой этаж. Зима, Валера. Он в носках.
Валерий бросился в гостиную. За стеклом балконной двери маячила огромная темная фигура. Мужчина в дорогом костюме стоял абсолютно неподвижно, прижавшись лбом к стеклу, и смотрел на Валерия глазами грустной акулы.
— И что мы будем делать?! — Валерий схватился за голову. — Это же статья! Незаконное лишение свободы! А если он... он же коллектор! Он нас на ремни порежет!
— Не порежет, — жестко сказала Марта. — Если мы отдадим ему то, что он хочет. Но есть проблема.
— Какая?! Отдай ему этот чертов диск!
— Я не могу. Я отправила его почтой твоей маме в Саратов. В коробке конфет «Птичье молоко». Думала, там он будет в безопасности.
Валерий сполз по стене. Ноги отказались его держать. Отправить компромат мафии своей свекрови — это было в стиле Марты. Это был ее «авторский почерк», смесь гениальности и идиотизма.
— Значит так, — Марта вдруг преобразилась. Из истерички она превратилась в генерала. — Валера, ты вернулся очень вовремя. У тебя сорок второй размер, но если надеть три пары шерстяных носков...
— Нет! — взвыл Валерий. — Я не надену его ботинки!
— Ты наденешь его ботинки, возьмешь его плащ, натянешь шляпу пониже и выйдешь из подъезда. Внизу стоит его машина. Черный джип. Водитель тебя не знает в лицо, он знает только пальто и походку. Сядешь в машину, скажешь: «В аэропорт». Они тебя увезут.
— А ты?!
— А я открою балкон, извинюсь, скажу, что дверь заклинило, и пока он будет бегать искать тебя и свою обувь, я вызову полицию. Или сбегу. Валера, это единственный шанс! Если он поймет, что диска здесь нет, он нас закопает прямо в горшках с фикусами!
Валерий смотрел на жену. На ботинки. На замерзшего мафиози за стеклом. Ситуация была бредовой, сюрреалистичной и пугающей до икоты. Но в глазах Марты он видел ту самую искру, которая когда-то заставила его жениться на ней. Искру безумного авантюризма.
— Три пары носков, говоришь? — мрачно спросил он.
Через пять минут Валерий, похожий на чучело гангстера, стоял в прихожей. Ботинки хлюпали, несмотря на носки. Плащ пах дорогим табаком и опасностью.
— Я люблю тебя, идиотка, — сказал он, надвигая шляпу на глаза.
— И я тебя, неудачник, — чмокнула его в щеку Марта. — Беги. И не споткнись.
Валерий вышел за дверь. Лифт не работал, пришлось топать пешком. Каждый шаг в огромных ботинках отдавался гулким эхом в подъезде, словно поступь Командора.
Он вышел на улицу. Морозный воздух обжег щеки. Черный джип стоял прямо у крыльца, двигатель урчал, как сытый зверь. Стекло опустилось.
— Шеф, ну вы долго, — буркнул водитель, не глядя на Валерия. — В аэропорт?
Валерий молча кивнул и плюхнулся на заднее сиденье. Машина рванула с места. Он оглянулся на окна своей квартиры. Там горел свет. Он спас ее. Он, Валерий, офисный планктон, спас свою сумасшедшую жену. Герой.
— Кстати, шеф, — голос водителя вырвал его из грез. — Звонили из "Центра". Сказали, сделку перенесли. Едем сразу на склад. Ребята хотят видеть "товар" лично. Вы же его взяли?
Валерий похолодел. Рука машинально полезла в карман чужого плаща. Пусто.
— Э-э... — выдавил он. — Нет.
Машина резко затормозила. Водитель обернулся. В его руке появился пистолет с глушителем, похожий на длинный черный палец.
— В смысле "нет", Григорий Палыч? — водитель прищурился, вглядываясь в лицо пассажира в полумраке салона. — И... погодите. Почему у вас уши такие... оттопыренные? У Палыча они прижаты. Пластика?
Валерий понял, что это конец. Сейчас его пристрелят в чужом плаще, в ботинках на три размера больше, и никто даже не узнает, что он хотел просто поесть борща.
И тут телефон в кармане плаща завибрировал. Водитель дернулся.
— Ответьте, — приказал он дулом пистолета.
Валерий дрожащей рукой достал трубку. На экране высветилось: **«Моя Королева»**.
Он нажал «принять».
— Алло? — пропищал он.
— Валера? — голос Марты был веселым и звенящим, как колокольчик. — Ты в машине? Отлично. Передай трубочку водителю, пожалуйста.
Валерий, ничего не понимая, протянул телефон убийце. Тот недоверчиво взял аппарат.
— Да? Кто это? ... Что? ... Марта? Какая Марта?
Лицо водителя начало вытягиваться. Пистолет медленно опустился.
— Да вы что... Серьезно? ... А он? ... Понял. Да. Есть.
Водитель отключил вызов и вернул телефон Валерию. Теперь он смотрел на него не с угрозой, а с какой-то странной смесью уважения и испуга.
— Простите, Валерий Сергеевич. Обознатушки вышли. Инструкции изменились.
— Что? — пролепетал Валерий.
— Хозяйка сказала везти вас... в Саратов. К маме. За коробкой конфет. А потом — в аэропорт. Вместе с ней. Она вас там встретит.
— Хозяйка? — Валерий моргнул. — Марта?
Водитель хмыкнул и вырулил на трассу.
— Ну да. Марта Ильинична. Жесткая женщина. Вольф — это так, ее пешка. Исполнительный директор. Он там сейчас на балконе мерзнет? Ну, пусть померзнет, в наказание за то, что без спросу к ней домой поперся. Марта Ильинична не любит самодеятельности. Она же глава нашего холдинга. "Последний довод" — это её фирма, на тёщу оформленная.
Валерий откинулся на кожаную спинку сиденья. Ботинки сорок пятого размера давили на пальцы.
Он вспомнил "поиск себя". Вспомнил сломанную стиральную машинку. Вспомнил, как Марта "случайно" перепутала пакеты.
— Глава холдинга? — тихо переспросил он. — Коллекторского?
— Ага, — водитель включил радио. Заиграл шансон. — Она сказала, вы у нас теперь будете главным по региональному развитию. Поздравляю с должностью. Обувь, кстати, можете оставить себе. Григорий Палыч всё равно уволен.
Валерий посмотрел в окно на проносящиеся мимо огни ночного города. В кармане плаща завибрировал телефон. Смс от Марты:
«Купи по дороге хлеба и чего-нибудь к чаю. Мама любит "Мишек косолапых". И прости за спектакль, милый. Мне нужно было проверить твою стрессоустойчивость перед повышением. Ты прошел. Целую, твой Босс».
Валерий пошевелил пальцами в гигантских ботинках. Они всё еще были велики, но он подумал, что со временем, наверное, дорастет. Или просто подложит еще пару стелек. В конце концов, быть мужем главы мафии — это тоже работа, и, кажется, она оплачивается лучше, чем его "поиски себя".
— Шеф, — сказал он водителю, впервые в жизни чувствуя металл в голосе. — Музыку потише. У меня голова болит.
Водитель послушно убавил звук. Валерий закрыл глаза и улыбнулся. Борща, может, и не будет, но жизнь определенно перестала быть пресной.